Книга или автор
5,0
1 читатель оценил
27 печ. страниц
2019 год
16+

Город мастеров
Рейнмастер

Корректор Валентина Корионова

Благодарности:

Александр Грохотов

© Рейнмастер, 2019

ISBN 978-5-0050-5237-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Город мастеров

Тайник

 
Разноцветные камни в песчаном узоре,
Бирюза и плавник.
Задыхаясь приливами, плещется море…
Поздним вечером выскользну
                                      в маленький дворик
И устрою тайник.
 
 
Из бутылочных стёкол, невидимых глазу,
Запотевших насквозь,
Получаются лучшие в мире алмазы,
Огранённый хрусталь,
Жемчуга,
И топазы,
И слоновая кость.
 
 
Голубые пески гематитом богаты.
В колдовской тишине,
Как пролитые звёзды, сияют агаты:
Их, наверное, здесь разбросали пираты
И оставили мне
 
 
Ожерельную нить —
Переплёт виноградин,
Кружевной ламбрекен…
 
 
Кто умеет хранить —
Тот не будет обкраден
Никогда и никем!
 
 
Под небесным крестом, среди южных соцветий
Занемеет рука.
Ни биенья, ни вздоха:
В строжайшем секрете
Опущу сокровенную память о лете
В глубь земли-
Тайника…
 

Ящерка

 
Не знающий осторожности,
Как ящерка в кулаке,
Зародыш ранней возможности
Свивается на песке.
 
 
Тщедушный, несформированный,
Зазябший от ветерка,
До трепета очарованный
Движениями песка.
 
 
Он слушает колыхание
Причудливых медных дюн.
Прозрачно его дыхание,
И сам он ещё так юн,
 
 
Что может в своей беспечности,
Предвидя песчаный шторм,
Мечтать об огранке вечностью
В одну из первичных форм.
 

Типично архетипичное

– Моё имя… Христиан-Теодор?

– Я запомню! (произносится с угрозой)


 
Я учёный и, значит, критичен вдвойне,
Недоверчив и сдержан, однако
Скептицизм не даёт основания мне
Сторониться намёков и знаков.
 
 
После точных занятий, расставив тома
По порядку, в вечерней тиши
Я пытаюсь лечить близорукость ума
Дальнозоркостью глаз и души.
 
 
Предположим, дана
Нам свеча и стена.
Очень просто.
Так в чём же загвоздка?
А проблема лишь в том, что пока не ясна
Эта странность на белой извёстке.
 
 
Не помарка, не плесень – слепое пятно.
Я пытаюсь его соскрести.
Но подушечки пальцев с пятном заодно,
И меня начинает трясти:
 
 
Непонятное нечто, аморфная суть,
Тошнотворная даже на ощупь!
Я пытаюсь её шевельнуть, растянуть,
Изучить консистенцию, площадь,
 
 
Разложить и исчислить. Но вязкая тень
Обретает всё большую живость.
Она дышит, танцует и просит: «Задень!
Будь учёным, забудь про брезгливость».
 
 
Я учёный и верю в Реальность и Факт,
Даже если мой разум в смятеньи.
И поэтому я буду двигаться в такт
В полушаге от собственной тени.
 

Маршрут

 
Ранний сбор. Туман. Роса свежа ещё,
Привокзальный сумрак ждёт рассвета.
Хорошо быть вольным отъезжающим
Без вещей и денег. Без билета.
 
 
Может, не проверят? У компостера
Ворон пассажиру глаз не выстучит,
Всё равно чужие ведь,
Не гости мы,
Сборище пустых дорожных выскочек.
 
 
Первый час вразлёт… Тусклы прожекторы,
Вентили и клапаны закрыты,
Дверь забита. Гонка за сюжетами
Позабыта. Всё уже забыто.
 
 
Чашки дребезжат от сотрясения,
Полки заполняются усталыми.
Кажется, сегодня воскресение —
Или вознесение над шпалами?
 
 
Наобум и в гору – «Сортировочный»,
Пустота, как сопло, давит уши,
На часах – ноль-три ориентировочно,
И радийный ключ сиплей и глуше:
 
 
– Туки-тук.
 
 
Зачем?
С больничных станций
Вьюжит ночь: мол, что, бродяга, выдуришь?
Долог бег на длинные дистанции,
На коротких выдохнешь —
И выгоришь…

 
 
«Подъезжаем!» – тамбур вспыхнул саваном;
Колокольни – в гомон растревоженный:
Незнакомый город… Слава! Слава нам!
Не сошедшим раньше,
Чем положено.
 

Неладное

 
Что-то нынче с рассветами —
Какие-то не такие:
Становятся незаметными
Знакомые городские.
 
 
Душевно с тобой общаются,
Подходят интимно-близко,
А утром – развоплощаются:
Ни запаха, ни записки!
 
 
И только фрагменты помнятся
Их красочных обещаний.
«Мария Целеста» полнится
Оставленными вещами.
Заброшенными каютами,
Забытыми сигаретами…
 
 
Тревожно и неуютно мне:
Неладно нынче с рассветами!
 

Морозяка

 
Обмороженным пальцем по хрусткому льду
Вывожу «мене, текел…» и что-то на «ху»,
Бормочу сиплым шёпотом: «Слава труду!» —
Контролёру небес, что застыл наверху.
 
 
Вот такая зима: перемёрзли тела,
Кровь, как всякая жидкость, покрылась слюдой.
Опустели дома, погрустнели дела,
Поистратился дед с ледяной бородой:
 
 
Ни подарка, ни денег. Умру, но сверну.
Наломаю дровец. Разведу костерок.
Затрещал? Хорошо. Я, пожалуй, сосну
И просплю безмятежно оставшийся срок.
 
 
Напрягаться – ни-ни, утруждаться – фигвам,
Баю-бай, я уже отъезжаю в Дубай
Надавать холодам
По мордам,
По зубам.
Контролёр-гастролёр, за проезд передай!
 
 
«Мене, текел…», а дальше? А дальше луна
Закрывает глаза, уплывает в постель.
Баю-бай, бледнолицая, крепкого сна…
Контролёр, покачай же мою колыбель!
 
 
Покачай – не скучай, поддержи, дай совет,
Как остаться живым, не распавшись в труху.
А в ответ я тебе прочитаю сонет
Про усталость, и старость, и что-то на «ху»…
 
Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
254 000 книг 
и 49 000 аудиокниг