Отзывы на книги автора «Рэйчел Хэн»

Или: Её слова - водица
Прости, Господи, мя грешную - я не специально...
Люблю экзотические и азиатские локации в литературе, тем более - Сингапур! В Виктор Драгунский - Денискины рассказы (сборник) нам про Сингапур так и не рассказали. А в Александр Генис - Сладкая жизнь (сборник) я читала буквально пару страниц, и об этом незабвенном: чистота и штрафы. А тут ж обещали историю Сингапура чуть не с основания... Но - очень меня смущали низкие оценки первой книги автора. Прям наблюдала я, как простые читатели буквально разносили ее за слабые литературные качества. А потом мне вдруг подумалось - что как меня догонят Каваи Стронг Уошбёрн - Акулы во дни спасателей , как покусают за нежные места - и всё...
И я - читаю. Читаю-читаю. Читаю-читаю-читаю. И понимаю, что это - НИКАК. Автор начинает запевать такую притчу в сказочно-напевном стиле: на далеком острове практически на краю света жил-был мальчик. Рос он в семье рыбака - но боялся воды... Дисней - обратите внимание сюда, какой мальчик для вас тут не тонет. И рос он, держась за мамину юбку, и старший брат и дядя над ним посмеивались, пока он не обнаружил какой-то волшебный остров... О:
Чудо-остров, чудо-остров, жить на нем легко и просто...
Когда начинаешь книге распевать "Чунга-чангу" - серьезное отношение к ней начинает резко стремиться к нулю. Тем более, даже перевернув последнюю страницу, я так и не поняла, что хотела сказать автор. У меня есть два варианта:
1) История любви и выбора на фоне развивающейся страны
2) История развития страны, очеловеченная историями простых людей.
И что-то оба...
Автор написала - идеальную, прекрасную, гениальную, реалистичную - курсовую работу по истории Сингапура. Прям можно было так не стараться, свою А+ она бы заработала. Хотя вряд ли бы прошла проверку на заимствования - потому что все это практически в том же виде я прочитала в интернете. Только долго не могла понять - какую же временную точку она выбрала для начала. Потому что кампонг ее (отдаленная деревня, поселение) не менялся, похоже, не то что с прихода англичан - а с прихода первых людей. Прям страниц 100 не могла я вычислить: живут они, как заложили деды и прадеды, 20м веком вообще не пахнет, англичане тоже ими особо не интересуются. Только когда пришли злые японцы - время стало проясняться: это где-то середина 20го века. А так и не скажешь!
Наверно, писать настолько невыразительно и водянисто - это тоже определенный дар. Я понимаю, что автор - бакалавр/магистр/профессор литературы и все знает о композициях, приемах и триггерах. Поэтому у каждого из ее героев - какая-то трагедия в жизни! Главный герой, А Боонь - не оправдывает надежд семьи и вынужден расти, держась за мамину юбку
*Так он свою славную жизнь и проведет, держась за женскую юбку.
Его старший брат - задира, и читатель должен испытывать к нему хотя бы возмущение. Ма - потеряла много детей, и теперь два сына - жемчужины ее сердца. Па - да там вообще...
Я понимаю, что я - старый бегемот и не знаю слов любви. Но почему-то даже мою бегемотью натуру некоторые авторы в силах пробить. Почему в Перл Бак - Земля я с первых страниц привязалась к героям? Что бы не происходило в Эка Курниаван - Красота — это горе - меня держало повествование, я переживала за героев. Кстати - там гораздо выразительнее описана японская оккупация. Японские вторжения - такой страшный период в азиатской истории - но здесь описанный настолько невыразительно... Даже в Мэри Линн Брахт - Белая хризантема это описано лучше
*Не думала, что найдется книга, которая заставит меня лучше относиться к "Белой хризантеме"...
Подождите - у нас же здесь Любовь! Наш мальчик встречает девочку, в анамнезе которой - как водится в этой прекрасной книге - страшная трагедия. Ее родители погибли в революционной борьбе против ан мо (я поясню позже), и какой бы счастливой она не была - "Пепел ... стучит ей в грудь". И все, что я вынесла из высоких отношений наших героев - это же чисто отношения Коннора и Марианны из Салли Руни - Нормальные люди . И меня так триггернуло - что я чуть не отшвырнула книгу в бреющий полет!
С любовью в принципе все - вернемся к Сингапуру. Здесь у нас сражаются ан мо и га-мены... Кто такие ан мо - вроде где-то в начале поясняется, но я пока с замиранием сердца следила за высокими подростковыми отношениями - подзабыла. Полезла искать, и поиск выдает мне - "массаж". ??? Так против кого боремся - массажистов? И только более глубокий поиск выдал: "белых" людей. Вообще это значит "рыжие", но для китайцев все "белые"- рыжие. Гы. В общем - англичане. Кто такие га-мены - даже интернет мне не пояснил. Но по тексту (с трудом и скрипом) я поняла, что это партия социалистов, которые и вели Сингапур к бурному росту. Короче, те, которых вел Ли Куан Ю, так и оставшийся неназванным - но дух его витал...
И свелось все - к противостоянию прогрессоров и ретроградов: тех, кто осознает необходимость прогресса и (пусть даже немного насильственно) несет его. И тех, чей (кампонг) с краю, и они всеми силами держатся за свои хижины и лодки. Если бы этого не было -я бы еще меньше книге поставила, но... Как уж повелось - нечто очень схожее описано в Валентин Распутин - Прощание с Матёрой , и Валентин Григорьевич делает это гораздо выразительнее
*И с "Прощанием с Матёрой" она меня помирила - волшебная же книга!
Когда мне книга делает - никак, местами кринж - я начинаю докапываться. Просто чтобы не кричать "Как это скучно!" (Хотя распевание "Чунга-Чанги" меня порядком развлекло)) И я поняла, что сильно не люблю - когда автор меняет фокус повествования и "дает голос" разным персонажам. В книге мелькнула здравая мысль, с которой я и согласна, и хочу поспорить:

Сингапур должен сплотиться, и сделать это призван английский язык

По книге Сингапур до пришествия га-менов (кем бы они ни были) был таким пан-азиатским коктейлем, что даже разные диалекты китайского прокладывали между людьми пропасть. И я тихонько вопрошала - а как же они построят свою культурную идентичность? Не у автора, конечно - а то она, как студентка, посыпется от доп.вопросов. Но почему английский - если он реально триггерит нацию, которая борется с влиянием ан мо (не массажистов - англичан). Но мысль эту высказывает - рыбак, брат Бооня. Который даже в начальную школу не ходил, сидел в своем кампонге и ловил рыбу. Откуда пришли к нему такие светлые мысли - ведомо одному автору. Есть вдохновенный рассказ, как ретиво га-мены (кем бы они ни были) ведут страну к прогрессу, как они здорово и удобно устроят всем жизнь. Но рассуждает об этом - секретарша. Пусть она и училась в Англии, и в голове у нее (вроде) не только корни волос. Но это - такой непонятный персонаж, который - то ли хочет скрыть свое богатенькое происхождение и быть ближе к народу, то ли богатства и процветания, то ли - замуж...
Конец - прям настолько все испортил, что я бы меньше поставила. Совсем не вытекал он логически из всего нагроможденного ранее, из развития характеров... Хотя о чем это я - какие тут характеры: юные революционерки и юные карьеристы??? Признаю, что вотэтоповорот мог бы наш курсач разбавить - но это был скорее рояль, который автор свалила на героев - и еще призывает делать вид, что так и надо. Конечно, "Чунга-Чанга" и "массажисты" смягчили моё бегемотье сердце, и добивать усердную студентку - не в моих правилах. Но с концом - я прям не согласна.
И напоследок: все, что вам нужно знать о стиле автора

Спустя три месяца он научился отличать колесную траншеекопалку от гусеничной

Считаю, что эта цитата исчерпывающе иллюстрирует: стиль автора, ее отношение к герою - да и способности этого героя... Стиль - который, может, и пытается претендовать на напевность и сказочность - но периодически-то в траншеекопалки обрушивается. На это уже может намекать "Великая мелиорация" - реальное название книги. Не самое, конечно, продающее - но именно это в книге и описано. К сожалению.
У меня есть одно четкое понимание. Просто эта книга - не для читателей. Она - для критиков и премий. Мы выводили эту премиальную формулу: "книга о становлении человека и гражданина" - и все: критики летят с охапкой букеров-шмукеров, на слюне восторга поскальзываясь. Но можно научить писать: сочинение, курсовую, лонг-рид. А вот - выразительных, цепляющих, правдоподобных персонажей... Просто без них - был бы курсач, а с ними... Вот ровно та же история для меня, как с Энн Пэтчетт - Голландский дом и Мэгги О'Фаррелл - Хамнет . Когда расхваленное и облизанное критиками - не значит интересное и увлекательное. И если от подобных "шедевров" я остаюсь хотя бы в хорошем настроении - это уже хорошо. Думаю, что не то издательство нам подарило эту книгу, и это материал для "Розы ветров" от "Аркадии". Конечно, мальчики - не совсем их профиль, но тут такой мальчик, что это - их профиль. Из хорошего - рыбы на обложке выразительные, я таких люблю. Вышивать. Читать я люблю - хоть чуть-чуть более цепляющие и выразительные книги. Кто хочет все-таки прочитать про Сингапур - фундаментальной так и останется Ли Куан Ю - Сингапурская история. 1965-2000 гг. Из третьего мира - в первый . И я с ходу могу накидать пачку азиатских книг, которые примерно о том же - но гораздо, ГОРАЗДО увлекательнее.
Зато: "Чудо-остров, чудо-остров...", "Rядом Rевет Rеволюция" - сплошное веселье. Хотя "... мелиорация" - наверно, на это не рассчитывала...

Знаете, вот с данным романом это классический случай когда слова грандиозный, масштабный и тэдэ это чисто для того, чтобы раздуть роман. Вот честно, я не люблю таких авторов, которые говорят, что вот прям серьёзные они там темы поднимают и что у них крайне много интересных задумок. А по факту обёртка оказывается красивой, а внутри обычная шоколадка, которую можно по дешёвке в киоске любом купить. Вот так и здесь. Если убрать всю эту мишуру с появляющимися островами, размышлениями о движении жизни, получим просто историю взросления мальчишки в духе «Юный Вавилон» и перемены в обществе Сингапура.

Если рассматривать это как историю знакомства с культурой, традициями, бытом, то всё прекрасно, если рассматривать это как то что отражено в аннотации – суперглубокий, наполненный смыслом роман – то нет, нет и ещё раз нет. Я не говорю что книга ужасна, книга реально хороша если вы хотите просто про жизнь и повседневность людей почитать в разрезе общества, изменения в нём, но если вы хотите чего-то глубокого, то увы, вам однозначно не сюда.

Что говорить про героев, если главный мужской персонаж понятен и предсказуем, то вот женский персонаж с которого всё началось, это классический пример того, как от осинки не родятся апельсинки, увы и если у неё родители погрязли в политике, борьбе, то это всё равно окажет отпечаток и на их чадо, даже несмотря на расстояние и время.

По итогу, книга реально на любителя, и если бы аннотация тут не была столь пафосной то оценка была бы выше, потому что читатель сразу бы ожидал совсем иного от сюжета.

Эта книга совершенно не похожа на дебютный роман Рэйчел Хэн, если бы не ее имя на обложке, я бы подумала, что читаю кого-то другого. В этот раз она взялась описать становление государства Сингапур и его развитие от нищих рыбацких деревень до сверхтехнологичного государства первого мира.

Главный герой А Боонь еще в детстве обнаружил у себя удивительную суперспособность находить в океане ранее никому не известные острова. Из-за этого отец и дядя, поначалу испугавшись, перестали брать его с собой в море, но потом поняли, что у этих островов, которые без мальчика не найти, гораздо лучше улов, и стали снова его привечать, но какое-то зерно сомнения и отторжения от семьи и деревенского сообщества в мальчике уже было посеяно. В годы японской оккупации, когда англичане ушли, солдаты расстреляли его отца, и с тех пор дядя А Бооня живет с жутким чувством вины и знает, что племянники хоть и не говорят ничего, но тоже винят его в смерти родителя. А Боонь первым в своей семье поступает в школу и там знакомится с Сыок Мей, сиротой, чьи родители исповедовали левые идеи, сочувствовали китайским коммунистам и сопротивлялись колонизаторам, за что и были убиты. Сыок Мей с юных лет подхватила упавшее знамя: девочка умная, она стремилась к знаниям и хотела для общества лучшего в своем понимании: нет оккупации, нет колонизации, нет эксплуатации трудящихся, даешь бесплатное образование и медицину, а где брать на это все деньги то уже не ее вопрос.

Дети растут и приходит пора выбирать свой жизненный путь. А Боонь смотрит на жизнь более трезво, ему не импонирует потратить лучшие годы на вечную борьбу, он хочет создать семью и состояться в профессии, а его подруга, которую он любит и хотел бы строить будущее вместе с ней, делает выбор в сторону активизма. А тут новое правительство теперь независимого Сингапура затевает проект великого расширения - намывания новой суши на побережье, что позволило им в итоге увеличить площадь страны на 27% - и А Боонь, который еще в детстве открывал новые острова, чувствует, что за этим будущее. Несмотря на протесты семьи, консервативно цепляющейся за прошлое, он устраивается на работу в местный общественный центр и там знакомится с Натали, девушкой из богатой семьи, которая ушла из дома и решила посвятить себя служению людям. Вот казалось бы, вроде как Сыок Мей стремилась к тому же, но какие же разные подходы и идеи у них.

Последние главы, когда А Боонь прятал Сыок Мей на острове от полиции, а в итоге решил ее предать, для меня были, конечно, резким холодным душем после четырехсот с лишним страниц неспешного повествования. Причем автор пыталась обосновывать, почему Сыок Мей решила так, а не иначе, но в итоге все скатилось к тупо индивидуалистичному выбору в свою пользу, или ты - или тебя. Такая себе жертва ради прогресса и процветания страны, но я думаю, что после этого он больше не мог спокойно спать по ночам, как и его дядя.

Тем, кто отрицает незыблемость рельефа, покоряется даже земля. Береговая линия описана, расходы просчитаны, решение принято. Осталось лишь изменить мир.

О том, что Япония строит острова из мусора, мне известно уже давно. Но вот о том, как другая азиатская страна отвоевывет землю у моря, до этого романа не слышала ничего.

● Главный герой романа - сын рыбака, который боится моря. А Боонь тих и скромен, темнота глубин, пучеглазые рыбы и желеобразные медузы наводят на него ужас. Но когда ты рождаешься в семье рыбака, тебе рано или поздно приходится садиться в лодку. Удивительно, но именно А Бооню суждено было отыскать таинственные острова /или это они отыскали героя/, которых нет на картах, которые имеют совершенно немыслимое свойство исчезать и вновь появляться, и вокруг которых плещется полчище рыб. Немудрено, что с тех самых пор, как А Боонь показал всему кампонгу это островное чудо, авторитет парнишки многократно увеличился. Позже это сыграет ключевую роль для А Бооня, который решит круто изменить свою жизнь.

"Так и есть, - снова услышал он голос Сыок Мэй, - люди тебя любят. Ты способен на великие дела".

● Это не только история деревенского парня, но и история целой страны, которая задалась целью из мира третьего попасть в первый. Роман охватывает несколько исторических периодов: правление британских колонистов /ан мо/, оккупация японцами в период Второй мировой войны и тернистый путь к независимости.
Правительство Сингапура запустило удивительный проект расширения земель - отвоевать у моря немного суши. Осушить болота, забить сваи, засыпать песком, отодвигая шаг за шагом береговую линию. Разумеется, прибрежные деревушки /кампонги/ ждет печальная участь - расстояние до побережья с каждым годом будет увеличиваться, что сведет на нет всякий рыбный промысел, которым живут жители деревни. Это и есть один из основных конфликтов романа - А Боонь, устроившийся на работу к га-менам /правительству/, используя все свое влияние убеждает жителей родного кампонга переселиться в город, в новые многоквартирные дома.

● В романе есть и любовная линия - А Боонь и Сыок Мэй. Герои знакомы и дружны с детства, но в юности их дорожки круто расходятся. Если для А Бооня связующим звеном для всего вокруг была Сыок Мэй, то для девушки не существовало вокруг ничего кроме борьбы и политики. Протесты, бунты, профсоюзы - в этом списке А Бооню и его нежной любви места не нашлось. Позже этих двоих /которые и правда любили друг друга/ разделили не только взгляды на будущее, но и другие партнеры, а затем и вовсе герои оказываются по разные стороны баррикад. В финале главные герои очень разочаровали, хотя финал, пожалуй, был эффектен. Мелочный поступок А Бооня и раздражающие метания Сыок Мэй хоть и вызвали у меня изжогу, но все-таки на фоне всей истории выыглядели закономерно.

И хоть роман был очень неплох, но каждый раз закрывая книгу, я осозновала, что мне совершенно не хочется к нему возвращаться. Я абсолютно не привязалась к героям, не хотелось за них переживать. Дрогнуло сердце только на истории отца героя, которого расстреляли японцы, остальная толща текста превратилась для меня в абсолютно пресную рыбу. Но о чтении не жалею, узнала много интересного о далеком Сингапуре.

Я с большой симпатией отношусь к восточной литературе. Под этим термином принято подразумевать и арабскую, и азиатскую прозу. Наверное, отдельно выделяется только африканская, но и в ней есть свои тонкости: например, египетских авторов относят именно к восточному блоку, несмотря на месторасположение самого государства. И хотя называется все это одинаково, по своей сути оно сильно различается. По крайней мере, лично для меня арабская проза — более тягучая и обволакивающая, в нее погружаешься словно в сахарную вату; азиатская — более холодная и безэмоциональная, но при этом способная резать по-живому без ножа; африканская — та, где за яркими и колоритными образами всегда скрываются сильная эмоциональность и высокий градус накала внутренней боли. Роман Рэйчел Хэн я с большой натяжкой отнесла ко вторым: не смогла автор при всех имеющихся у нее разнообразных деталях собрать этот пазл из человеческих переживаний, трагических потерь и меняющихся времен так, чтобы итоговая картина сумела поразить не только изменениями, коснувшимися самой страны, но и тронуть сердце кривизной изломанных линий судьбы каждого персонажа этого масштабного произведения.

Грохот замедлял время, искажал тени деревьев...

Как у человека, мало знающего о Сингапуре, у меня были весьма большие надежды на этот роман. Безусловно, в первую очередь мне хотелось чуть больше узнать об этой стране в целом, ее становлении в роли высокоразвитого города-государства в частности и, естественно, очень подробно о том масштабном отвоевании суши у моря, которое с легкой руки автора и получило название «великое расширение». Обещанная в аннотации история взросления мальчика из бедной рыбацкой деревушки, обладавшего уникальными способностями, вплетала в исторический роман легкие нотки магического реализма, а драматичные перипетии его детской любви, пронесенной через всю жизнь, ложились красивым дополнительным штрихом ко всей этой широкоформатной истории.

Спустя десятилетия в кампонге будут вспоминать час, положивший начало тем событиям, — час, когда волны вымывали свет из отощавшей, голодной луны.

С первых же страниц погружение в этот колоритный азиатский мир началось с банальностей, и первое разочарование не заставило себя долго ждать. Свою любовь А Боонь встретил за школьной партой, а так как роман держит читателя в напряжении в том числе и благодаря политическому противоборству, раздирающему Сингапур тех времен, то Сыок Мэй предсказуемо оказалась настоящей бунтаркой, находящейся в оппозиции к действующему режиму. Причем автор довольно сильно утрирует образ своей главной героини, делая из нее весьма фанатично настроенную революционерку. Но, доводя его до предельного гротеска, она в последующем сводит на нет и воинственные настроения героини, и ее роль в данной истории в принципе. Говорят, яркие звезды сгорают до срока, но этот огонь не испепелил мир — тлеющий уголек так и не решился взвиться ярким пламенем костра в синей ночи.

А может ли вообще прошлое срастись с настоящим?

Роман словно соткан из подобных странностей и логических парадоксов. И возможно, в этом и есть удивительная задумка автора — показать, сколь многогранным может быть внешний мир и из скольких неразрешимых противоречий он может состоять. С самого детства А Боонь понимает, что жизнь не так проста и в ней нет места для излишних сантиментов. Собственный отец удостаивает его оплеухи за обычное детское любопытство, а спустя время выясняется, что он сам был жертвой домашнего насилия. И вместо того чтобы стать другом и заботливым родителем своему сыну, он просто старается держаться от него подальше, дабы не повторить печальный опыт.

Па вдруг захлестнула мучительная любовь. Зря он обходится с мальчиком так сурово. Впрочем, если не он, тогда сурово с ним обойдется остальной мир, разжует его и выплюнет.

В этой фразе заключен самый настоящий парадокс с сильным привкусом горечи. Чтобы мир не сделал его ребенку больно потом, отец делает это сейчас. Нет никаких логических предпосылок к тому, что мир будет жесток к А Бооню, ведь к его отцу, по факту, Вселенная проявила большую лояльность: после смерти родителя его жизнь наладилась и не особо отличалась от бытия других жителей их деревни. Наоборот, судьба преподнесла ему ценный дар — наградила сыном, который обладает поистине волшебными способностями: видит и находит скрытые от посторонних глаз кочующие острова, что приносит хороший улов, а значит, благополучие и сытую жизнь для всей семьи. Противоречивость поступка столь велика, что, возможно, заложит в мальчике совершенно не то, на что рассчитывает его отец, любя его столь мучительной любовью. Возможно, именно это и не даст его внутренней свободе стать по-настоящему крылатой и взмыть в самую высь, вместо этого А Боонь будет всегда привязан, словно тяжким грузом, к земле.

Неужто люди и впрямь способны так легко забыть, кто они есть, и, подобно змее, скидывающей старую кожу, избавиться от старой жизни...

После трагедии, которая, кажется, разделила жизнь семьи на «до» и «после», и начнется то самое великое расширение. Оно будет поистине масштабным и коснется не только страны, прирастающей территорией за счет отвоеванного у морской стихии, — в жизни главного героя тоже настанет время стирать личные границы и покорять новые горизонты. Мир вокруг А Бооня разделится на тех, кто готов сделать шаг в новую, незнакомую и отчасти пугающую реальность, и тех, кто не готов отринуть старое и предпочитает замкнуться в своем привычном мирке. Прогресс невозможен без потерь, но кто захочет оказаться на месте тех, чья жизнь будет растоптана во имя его достижения?

По слухам, планируя Великое расширение, высокопоставленные га-мены более всего боялись общественного недовольства. Создание суши из моря — дело деликатное, однако по сравнению с другими урбанистическими проектами он казался не таким взрывоопасным.

Финал романа заставит главного героя сделать мучительно сложный выбор в предсказуемо уготованной ему автором судьбоносной дилемме. Правильно ли он поступил, судить трудно. Странная любовь, оказавшаяся, на мой взгляд, неразделенной, на одной чаше весов и стабильность с благополучием на другой — это тот морально-нравственный выбор, который никто не хотел бы делать в своей жизни. А Боонь, как мне кажется, с ним справился: другой финал при всех вводных был бы попросту невозможен. Несмотря на предсказуемость сюжетных поворотов и безэмоциональность героев, которая сильно их обезличивала, в целом роман выполнил свою главную функцию — заставил меня думать и анализировать свои мысли и эмоции. Поэтому как итог можно озвучить ставшее уже для меня традиционным: все не зря. Все для читательского опыта.

Люди утратили способность видеть вещи такими, какие они есть, — вот оно, истинное проклятье...