Отзывы на книги автора «Rebecca West»

Прежде всего хочу передать низкий поклон переводчице Дине Батий, я уже на её предисловии слегка увлажнил глаза, а уж сам роман «Крис идёт домой» показался мне после одним большим глотком свежего воздуха, текстом высокой мелодики и одухотворённой глубины, который хотелось читать вслух и даже местами возвращаться немного назад, чтобы снова вчитаться в выбор слов и их порядок. Ребекка Уэст, уже мне немножко знакомая, на этот раз вовсе положила меня на лопатки ёмкой и цельной историей о мужчине, получившем контузию на фронте Первой мировой и вернувшемся домой с ощущением, что ему не 36, а снова 21. Не желая вспоминать жену, смерть отца и даже давно установленные новые ступеньки на втором этаже, Крис после пережитого травмирующего опыта бежит от ужаса войны и груза разочарований взрослой жизни в мир прекрасной и  несбывшейся первой любви, когда ему казалось, что счастье будет вечным, а впереди его ждут лишь солнечные безмятежные дни.
Считать ли героя инфантильным и распущенным или посочувствовать его краткосрочной удаче — решать нам, но поверьте, история побуждает не только ностальгировать по юности, но и мечтать о недостижимом спокойствии, которым она была окрашена. Весь текст к тому же звучит и как стройная метафора разочарования целой нации, которой уже не суждено вернуться к безмятежным светлым годам до прихода мировой войны (и ведь это потрясение — лишь начало). Выбирая вместе с Крисом между миром мечтательной неги и серыми буднями в прекрасном родном имении, я почувствовал себя с этим текстом одним механизмом, до чего же он жизнеспособен и актуален, злободневен и могуч.

Если кто-то счастлив, нельзя этому препятствовать.

Повествование ведётся от лица Дженни, кузины Криса Болдри, ушедшего на Великую войну. Она живёт вместе с женой Криса Китти. Уже какое-то время женщины не получают от него известий. Но вот, наконец, и долгожданная весточка – Крис нашёлся, он травмирован, но отнюдь не физически. Позабыв последние 15 лет своей жизни, Крис не помнит Китти, зато прекрасно помнит первую любовь – Маргарет.

Роман написан в 1918 году, и вот спустя сто с лишним лет добрался до российского читателя. Не роман даже, повесть или длинный рассказ. Тонкий, щемящий, печальный.

Он о памяти – нужно ли всё знать, надо ли всё помнить. И если человек что-то забыл, то есть же какая-то причина? Память – хрупкой цветок, и её способно сломить что угодно. Мирно блуждать в закоулках или безжалостно вернуться в настоящее?

Он о красоте – прелестная Китти и её богатый дом противопоставляются усталой, постаревшей Маргарет из рабочего класса.

Он о потере будущего, ведь, какой бы исход герои ни выбрали, всё равно кто-то будет страдать. Один или двое. Или все четверо.
Это как отобрать у ребёнка любимую игрушку и сказать, что отныне он будет лишь учиться. Или оборвать крыло бабочке – сколько-то поживёт ещё, но что это будет за жизнь?

И, наконец, роман этот о времени и об упущенных возможностях.
В оригинальном названии («Возвращение солдата») кроется интересный подтекст, ведь

Написано красиво, не спорю. Читаешь и наслаждаешься описаниями природы и атмосферы. Но как же у меня горело от того, что один мужчина , в котором нет ничего особенного, будем честны, одним своим существованием приносит боль и страдания аж трем женщинам ( ну, все как в жизни).

Мужчина на первой мировой войне получает травму ( птср) и забывает 15 лет своей жизни, свою жену и мёртвого сына. Помнит только свою первую любовь и юность. И как жить дальше? Пытаться вспомнить или остаться в мире, который давно ушёл?

Да, юность это прекрасно и можно понять, почему всех тянет прожить это время заново ( а уж если плюсом можно забыть все ужасы войны, то тем более понятно). Но для меня это все выглядело как инфантильный мужчина, который не хочет вспоминать и воспринимать взрослую жизньи с ее проблемами и невзгодами, а хочет навсегда остаться в юности , которой не существует уже давно и три женщины, которые вокруг него на цыпочках ходят и пылинки сдувают.

Вообщем, книга тяжёлая и болезненная и меня зацепила.

Красивый роман о любви, но очень печальный.
И при этом чересчур короткий, к сожалению. Это стало самым большим минусом в этой истории.

Всё повествование окунает нас примерно в середину XX века, где главный герой Крис после боевого ранения теряет память и последние пятнадцать лет просто исчезают из его головы. Единственное, а точнее, единственную, которую он помнит, это его первая любовь, у которой уже давным давно своя собственная жизнь, а у самого риса есть любящая жена.

Но он её вовсе не узнает и более того, он не хочет её узнавать, его безумно тянет только к той, юной,лучезарной, которая всё пылает в его памяти, вот только и девушки прошло пятнадцать лет жизни и она уже далеко не такая, как была в юности.

В общем, почитать можно, история интересная, но какая-то уж слишком молниеносная.

Ребекка Уэст написала роман «Крис идет домой» в 1918 году, когда Первая мировая война еще не закончилась. Писательница употребляет в книге термин «снарядный шок», который британский военный психиатр Чарльз Майерс ввел в 1915 году. Сегодня мы легко назвали бы состояние Криса посттравматическим расстройством, но в тексте и его эпохе это пока еще «снарядный шок». Современный читатель знает язык ПТСР и долгую историю реабилитации ветеранов. Уэст работает с еще не устоявшимся понятием. Ее интересует, что происходит с человеком, когда травма разрушает связь между настоящим и прошлым.

Крис не помнит жену Китти и умершего сына, свой брак, отцовство, перестройку Болдри-Корта. Из его жизни вычеркнуто 15 лет жизни. Он забыл даже новые ступени на лестнице в холле, на которых чуть не падает. Зато он вернулся в молодость, когда был безумно влюблен в Маргарет. В этом избирательном забывании кроется главный конфликт романа. Больной Крис счастливее здорового. Дженни, его сестра и рассказчица, говорит:

— Все было хорошо и плохо одновременно.

Криса решили «лечить». Китти и Дженни приглашают фрейдистского аналитика, доктора Андерсона. Но он не может сделать Криса счастливым, в его власти лишь вернуть ему «нормальность». Точнее, сделать так, чтобы общество считало его нормальным. Но кого именно нужно лечить? Криса или окружающих?

И здесь Уэст предлагает почти кощунственную мысль, когда возвращение к норме может быть новой травмой. Солдат с фронта приносит с собой всю тяжесть пережитого, в том числе и память о множестве смертей. Для Криса же полное выздоровление дарует не только возвращение в несчастливый брак, но и на передовую.

Повествование в романе ведет Дженни, читатель видит события ее глазами и не получает доступа к сознанию Криса. Мы узнаем о нем через мысли и слова других людей. Уэст пишет роман о мужчине, чья внутренняя жизнь остается закрытой. А женщин вокруг него превращает в настоящих исследовательниц травмы. Этот сдвиг фокуса принципиален. Травма Криса — объект интерпретации.

При этом Дженни — классический вариант ненадежного рассказчика, которая сама не понимает, что рассказывает. Она любит Криса, завидует Китти и сочувствует Маргарет. Ее чувства окрашивают каждую сцену. Она говорит:

— Я думала о нем с тоской изгнанницы.

Дженни поглощает и присваивает чужие страсти. Но можно ли доверять рассказчице, если она эмоционально вовлечена в любовный треугольник? Ее ограниченная точка зрения — сознательный прием Уэст, который делает текст модернистским. Из этого читательского недоверия рождается необходимость разглядеть за словами Дженни три женские судьбы.

Китти, Маргарет и Дженни — три версии женского существования. Китти — жена, дом, социальное положение, внешняя красота, материальное благополучие. Она склоняется «к собственному отражению в ручном зеркальце, как склоняются освежиться к благоухающим цветам», ее шею обхватывает нить жемчуга, а «длинная цепочка бриллиантов, беспощадно блистая, спускалась к белоснежному миниатюрному бюсту».

Маргарет — первая любовь, прошлое, эмоциональная подлинность, другой социальный класс. Дженни впервые видит ее «отражением тоскливой бедности». Сама Дженни — наблюдательница, родственница, женщина без собственного очевидного места в семейной конструкции. Она описывает себя как «изгнанницу». Уэст заставляет нас увидеть войну еще и глазами женщин, которым приходится жить с последствиями травмы солдата.

Болдри-Корт — не безопасное место. Внешне все спокойно, война идет где-то далеко. Но возвращение Криса приносит войну внутрь дома. Человек, которого все ждут, вдруг оказывается в доме чужим. Возвращение Криса врывается в тщательно оберегаемое пространство его же поместья. Возникает зеркальная конструкция: на фронте Крис теряет память, а дома окружающие теряют привычного Криса. Война разрушает Криса, а возвращение разрушает семейную систему. Дом больше не может быть убежищем, он превращается в арену столкновения с травмой.

Любовный треугольник — тоже только внешняя оболочка. Маргарет воплощает жизнь, которую Крис помнит. Здесь не имеет значения, кого из двух женщин Крис в действительности любит — Китти или Маргарет. Вопрос в том, какую версию себя он любит. Китти связана с его нынешней жизнью, Маргарет — с тем человеком, которым Крис был до войны, брака, богатства, отцовства и социальных обязанностей. При этом Маргарет — женщина из другого социального слоя. Но Крис в состоянии амнезии смотрит на людей без зашоренности, которую герои считают естественной.

Одиссей возвращается домой, чтобы снова стать собой. Крис возвращается домой, чтобы перестать быть собой. Уэст переворачивает гомеровскую схему. В какой-то степени она даже предвосхитила «Улисса» Джеймса Джойса, вступив в диалог с «Одиссеей». Писательница заимствовала ключевые элементы возвращения Одиссея, но переставила и инвертировала их. Роман заявлен как история мужского возвращения, однако рассказывает ее не Одиссей, а Пенелопа — Дженни. В финале читатель не размышляет о том, вернется ли Крис домой (как Одиссей). Скорее мы пытаемся понять, а что же считать домом. Уэст показывает, что представления о доме и возвращении в ее обществе пошатнулись. Она бросает вызов идиллическим образам Англии, которые использовали для вербовки солдат.

При этом войны в романе почти нет, но она ощущается. Писательница не показывает окопы и атаки. Зато в романе есть странности поведения, невозможность узнать жену, распад семейной памяти, попытки окружающих «починить» человека. Уэст как будто больше пишет о жалости, чем о славе войны. Писательница исследует войну как инструмент, который меняет восприятие реальности. Субъективное сознание здесь важнее объективной хроники. Уэст показывает скрытые силы психики и межпсихический обмен, но при этом подчеркивает ненадежность восприятия и пределы субъективного знания.

Ребекка Уэст написала этот роман в 24 года. Она уже была известной журналисткой и феминисткой. Уэст участвовала в суфражистских протестах и состояла в отношениях с Гербертом Уэллсом. В 1928 году, через десять лет после выхода «Крис идет домой», Уэст написала письмо в The Observer. В нем она рассказала, что услышала об одном из первых случаев военной амнезии еще в 1914 году. Уэст настаивала, что амнезия и иллюзия были реальными симптомами, а не психоаналитической выдумкой. Она пыталась дистанцироваться от фрейдизма, к которому со временем свели объяснения ее романа критики:

— Мой роман в основе своей не имеет ничего общего с психоанализом.

Источник: Реальное время