Двоюродный. Пролог.

Я уже давно поняла, что мой двоюродный брат нравится мне.

У нас в семье запутанная ситуация, и так получилось, что мы познакомились, когда ещё оба были совсем маленькими, а в следующий раз увиделись только когда мне исполнилось девять. У моего дедули за жизнь было две жены. И наши с Артёмом папы – сводные братья. Папа Артёма сын от первого брака, а мой – от второго. И всю жизнь они не слишком дружны, какое-то время вообще не общались. Снова начали тогда, когда у дедушки случился первый инфаркт.

И вот наша первая встреча в уже более осознанном возрасте.

Тогда я, помню, так и застыла, увидев его. Ему 12, мне 9. Высокий для своего возраста и так похож на американского певца, по которому в то время фанатели все девчонки школьного возраста. В общем-то, как и я. Только волосы светлые, выцветшие за лето на солнце, да загар насыщенный бронзовый.

Я покраснела до корней волос, когда наши папы заново представили нас друг другу, сами наконец примирившись. Я сильно засмущалась, и моего двоюродного брата тогда это изрядно посмешило. Поначалу мне хотелось его стукнуть, я была ещё та драчунья. А потом…

Потом я имею то, что имею.

Мне 13, ему 16. Я прыщавая, в брекетах толстуха-подросток, а он – звезда школы, спортсмен, тот, за кем бегают все девчонки. Меня буллят в школе, его превозносят. Мы с ним далеко не друзья, хоть и не враги. Он просто как бы сторонится меня, не горит желанием тесно общаться, а я, похоже, испытываю свою первую любовь. К своему двоюродному старшему брату.

Я ступаю по коридору почти бесшумно. Мне интересно, что Артём делает там с этой девчонкой, которая пришла к нему. Мои родители сбагрили на две недели меня к бабушке с дедушкой загород. И Артёма – тоже. Только если я, как всегда, одна, без друзей, всё с бабушкой в огороде или дома, заседаю за компом, режусь в гта, то Артёма дома не застанешь, постоянно где-то пропадает со своими дружками. И подружками. И меня с собой никогда не берёт.

Сейчас же мной движет любопытство и тупая ревность. Та девушка – его возраста, красивая, модная. Но я не понимаю, для чего приходить к парню домой? В дом дедушки и бабушки? Совсем обнаглела.

Хочется хотя бы в своей голове обозвать её, покрыть грязными словами, но я понимаю, что все эти мысли только из зависти. Что она может себе это позволить – прийти к парню вот так просто и запереться с ним в его комнате, а я нет. Она красивая, а я нет. На неё мой двоюродный брат смотрит с интересом и даже восхищением, особенно когда она в таких коротких джинсовых шортиках и топе, открывающем половину плоского живота, а на меня с усмешкой с высоты своего роста. Хоть и пытается быть вежливым, не обижать меня, но я так и вижу в его взгляде эту насмешку над моей внешностью. Кривые зубы, фигура переросшего бесформенного кабачка и куча прыщей. Кому вообще это может понравиться?

Греет лишь тот факт, что с ним мы иногда можем просто поболтать, посмотреть вместе фильм, вместе позавтракать и поужинать – родственники всё-таки.

Дохожу до его комнаты и приоткрываю дверь, чтобы появилась маленькая щёлочка. Там играет тихо музыка, трек его любимого Скриптонита. Ничего не вижу, поэтому приоткрываю дверь шире. У самой коленки трясутся. Вот так за кем-то я ещё не подглядывала. Если Артём меня увидит, даже не знаю, что сделает со мной…

Сердце подскакивает и ускоряется, когда я вижу два тела на его кровати. Нет, нет, они в одежде, ничего такого. Но… они целуются. Наверняка по-французски. И у них там всё по-взрослому.

Не знаю, как я решаюсь на такое. Мне хочется срочно как-то прекратить всё это, к горлу подкатывает тошнота. Я знаю, что у Артёма в комнате на прикроватной тумбочке всегда стоит графин с водой.

Быстро вбегаю в комнату, хватаю этот графин и выплёскиваю на эту похотливую козу холодную воду.

– Какого?..

– А-а! – она взвизгивает одновременно с ругательством двоюродного и соскакивает на пол. Морщась, оглядывает себя. Шокированными и злыми глазами вылупляется в мою сторону. – Совсем больная?! Артём, какого хрена твоя жирдяйка-сестра делает в твоей комнате?! Зачем ты облила меня?

Сам же Артём с вопросом и яростью смотрит на меня, тоже вскочив с кровати. Мой взгляд совершенно случайно падает на его шорты, и я вижу очертания того, что не должна. Мои щёки полыхают, а в груди обида и стыд. Но при этом я испытываю и злорадство.

– А за тем, что это дом моих бабушки и дедушки! Нефиг тут всяким таким занимаются. Фу, противные! – скривившись, скрещиваю руки на груди. Чтобы эти не увидели, как те трясутся. В груди всё клокочет от отвращения.

Регина, или как её там, выбегает из комнаты раздражённо выкрикивая.

– Разбирайся с этой овцой мелкой сам, Тёма!

Выражение лица Артёма обретает пугающий оттенок. Он надвигается на меня, рычит.

– Долбанулась? Тебе чё тут надо?! Иди пожри, успокойся. На хрен ты сюда припёрлась вообще?

Ещё с три секунды прожигает меня презирающим взглядом, а потом с таким видом, словно правда видит во мне дно мусорного бака, выдыхает:

– Больная…

И тяжёлым шагом выбегает за этой дылдой. Слышу, как окликает её на лестнице, пытается остановить.

В этот момент я решаю, что ненавижу своего двоюродного брата. Детское сердце разбивается в крошку. Я закрываюсь в себе ещё больше, начинаю избегать с ним любых встреч. Влюблённость испаряется как будто и не было, а вот обида – никуда не собирается. Она трансформируется в гонку. Я изнуряю себя диетами, ненавижу своё тело, лицо, всю себя… и снова мечтаю быть лучше, чем есть. Но что бы не делала, остаюсь таким же неказистым кабачком. Пока кое-что не происходит в моей жизни…

Глава 1.

Я наклоняюсь и целую его в губы. Стону в них от того, как его пальцы интенсивней начинают массировать меня снизу. Они твёрдые и настойчивые. Но дальше разрешённого пока не заходят – кружат на клиторе и рядом. Он до предела накалён, я знаю и чувствую это. Пальцами, когда сжимаю его плечи и провожу по рельефному торсу. Просовываю ладони под футболку, кайфуя от игры мышц на теле парня. Ещё чуть-чуть, и Костя спустит прямо в штаны.

Его рука у меня в штанах, я специально сильнее трусь промежностью о его ладонь и его пах подо мной, двигаюсь на нём сверху, как наездница на диком огромном быке. Чувствуя, как его член вжимается в меня. Это вызывает в нижней части моего тела маленькие искорки кайфа. Костя стонет мне в рот.

– Анфис, дай зайду… свихнусь щас…

На последних словах он вытаскивает руку из моего белья и уже двумя руками сжимает мою задницу через спортивные штаны, толкается в меня, чтобы я ощутила сполна то, как он хочет «зайти».

Шумно вздыхаю, разорвав поцелуй, и убийственно смотрю на своего парня. Возбуждение уходит, так и не достигнув своего апогея. Лишь лёгкие спазмы где-то глубоко внутри напоминают о том, что я хотела в ближайшие пять минут кончить. Разочарование приходит неминуемо.

– Иди к чёрту, – обиженно кидаю и поднимаюсь.

Костя понимает, что облажался, и пытается остановить меня. Но уже поздно.

– Ну, малышка, – вскакивает за мной и обнимает за талию. Его дыхание всё ещё хриплое и заведённое. А ещё я чувствую его стояк, который упирается прямо мне в бок. – Просто больше не могу ждать. Завтра ты уедешь в универ, а мы с тобой так и не…

– Потрахались? – подсказываю.

Парень с осторожностью кивает, и я фыркаю. Хотя обижаться полноценно на Костю не получается. Мы встречаемся уже почти год. Сначала я обещала, что секс будет когда мне исполнится восемнадцать. Потом обещала, что отдам невинность на выпускном. Др и выпускной прошли, а я так и не готова к тому, чтобы он сорвал мой цветочек. Какой-то сплошной облом для того, кто честно ждал и посылал к чертям других девчонок, липнущих к нему.

Костя мне очень нравится. Это двухметровый здоровяк с железными мышцами и каштановой блестящей шевелюрой. Ну прям вылитый Джейкоб Элорди. Мы знакомы с шестого класса, когда он только перевёлся в нашу школу. Какое-то время мы просто дружили, а потом эта дружба вдруг перетекла в горизонтальную плоскость. Мы перепробовали многое, но без проникновения. В такого невозможно не влюбиться, но сексом с ним я заниматься пока не хочу, как будто кажется, что пока не время.

– Слышишь? – ахаю, наигранно округлив глаза. – Там папа пришёл. Если он поймёт, чем мы тут занимались, оторвёт тебе голову! И нижнюю тоже.

Посмеиваясь, выталкиваю взбудораженного парня из свой комнаты. Папу моего он боится. От одного его взгляда Костю пробирает, что тот готов бежать без оглядки. Чем я частенько пользуюсь.

Уже на выходе я быстро чмокаю Костю в губы, и мы договариваемся о встрече завтра на вокзале. Мой парень проводит меня во взрослую жизнь. Три дня осталось до учёбы, и мне ещё нужно обустроиться в общаге.

Папа встречает меня строгим взглядом.

– Я, по-моему, уже говорил, чтобы этого тут больше не было.

Я виновато отвожу взгляд. Папа уже как-то заставал нас за непотребством, и Косте тогда с трудом удалось избежать кары отцовской.

– Ну, пап… я же завтра уеду. Мы и так не будем видеться.

– Ладно, – вздыхает он, ставя чайник на огонь. Я тоже облегчённо выдыхаю. Нотаций избежать на этот раз удалось. – Ты вещи собрала?

– Собрала ещё неделю назад, па, – достаю из холодильника однопроцентный йогурт.

– Я со Славой созвонился. Завтра они с Верой тебя встретят, отвезут к общаге. Номер дяди Славы запиши на всякий, на вот…

Папа кладёт на обеденный стол свой телефон.

– Если что – не стесняешься, звонишь ему. Хотя кому я говорю? Ты и стесняться?

О, если бы. С семейством Черновых у меня не получается быть той самой Анфисой, которая в карман за словом не полезет и за себя постоять физически может, если понадобится. При упоминании этой фамилии всегда без поблажек к моей нервной системе начинает колотиться сердце, трясутся коленки и слова куда-то деваются. Я превращаюсь в ту прыщавую неуверенную в себе толстушку.

– В общем, я знаю, что с Черновыми мы никогда особо близко не общались, просто знай, что Славка в чужом городе свою племянницу всё равно не оставит. Не чужие люди всё-таки, родня. Тем более единственные, кто в столице наши, поэтому ты целиком и полностью под их присмотром на ближайшее время, поняла?

– Поняла, поняла, пап, – бурчу, сосредоточенно переписывая цифры номера себе в телефон. Записываю абонент как «Глава мафии Черновых» и улыбаюсь папе. – Всё будет гуд!

Но следующий день оказывается полон сюрпризов. Что, в общем-то, неудивительно при моём везении.

В назначенные 5:30 Костя не приезжает. До этого я и не думала, что так люблю его. Но когда любимого парня не оказывается на перроне, когда мне уже надо заползать в поезд, я неожиданно сильно расстраиваюсь и даже реву. Папа меня успокаивает и ещё больше укрепляется во мнение, что Костик – бестолочь с членом вместо мозгов, недостойный его единственной любимой дочери.

Уже когда сижу в купе, Костя мне перезванивает и дико виноватым тоном сообщает о том, что благополучно проспал будильник.

В этот момент я думаю, что секса ему точно не видать. И вообще подумываю расстаться, настолько на него обижена. Хотя понимаю, что, возможно, дело далеко не в нём, не в том, что мой парень не проводил меня, а в том, насколько я не хотела уезжать из родного города. Свой город я люблю, там друзья, там папа, там бабушка, вся моя жизнь. И я впервые так далеко и надолго уезжаю из дома. Мне страшно, я готова это признать. У меня такое чувство, что еду как минимум прямиком в ад. Где ещё и ко всему прочему живёт тот, о ком я даже думать не хочу и не могу.

Столько лет прошло, и я уже понимаю, что сама тогда глупо поступила. Как идиотка полная. Но тот его взгляд презрения и слова в воспоминаниях, то, как я себя почувствовала после всего этого, до сих пор вызывают противные колебания где-то в желудке.

Ещё и соседка мне попадается пахучая, любительница выпить. Это усиливает тошноту из-за волнения, и почти весь день пути я не могу ни поесть, ни даже выпить чая.

Мой состав прибывает в нужный город в восемь вечера. Дядя Слава и тётя Вера, как и договаривались, встречают меня у вокзала. Дядя Слава помогает мне погрузить чемоданы, после чего я усаживаюсь на задние сидения машины. И уже в этот момент я понимаю, что больше не в своём городе с населением 700 тысяч человек.

Яркие огни города-миллионника. Запах кожи в машине класса люкс и дорогого парфюма, чувствую себя железной банкой в фарфоровом сервизе. Семья Черновых владеет своим бизнесом, насколько я знаю, поэтому не удивлюсь, если у них и самолёт есть. Это тебе не Гранта и не двушка в панельной десятиэтажке.

Тётя Вера на удивление со мной очень дружелюбна. Всё расспрашивает меня о предстоящей учёбе, о том, как там мой папа. А вот Дядя Слава по большей мере молчит. Но меня это не напрягает. Мы никогда с ним особо и не общались, вряд ли он даже помнит, сколько мне лет. Поэтому бедной родственницей себя чувствовать не получается, я только жду, когда наконец заселюсь в свою комнату, познакомлюсь с соседками. Спасибо тёте Вере, она скрашивает час дороги.

– Удачного заселения тебе, Анфисочка, – тепло улыбается мне женщина, и у меня на сердце от её доброй улыбки даже становится очень хорошо. – Если что-то нужно будет, звони.

Дядя Слава кажется очень занятым и только кивает мне.

Но на этом день не заканчивается, так как комендантша сообщает мне об отсутствие мест в общежитии.

– Ну а я что могу сделать, деточка? Видишь? Все комнаты заселены, ни одной койки свободной. Это тебе в университете узнать надо, это они там что-то напутали, а у меня всё по списку!

Не передать того отчаяния, которое я испытываю в этот момент. Хочется сбежать обратно, к папе. Но я стоически держусь, чтобы не захныкать.

Варианта два: ехать в ближайшую гостиницу или звонить дяде Славе.

Но когда я принимаю решение ехать всё-таки в гостиницу, понимаю весь звездец этого дня. Моего телефона нигде нет. Я перерываю все сумки и чемодан. Прямо у шлагбаума вахтёра, на полу. Проходящие мимо студенты пялятся на меня, как бараны на новые ворота. Некоторые парни умудряются клеиться, а некоторые – ржать.

И когда я готова кого-нибудь из них прибить и думаю над тем, что придётся ночевать где-нибудь здесь же, то вижу, как возле меня останавливаются белые кроссовки.

Вскидываю голову. Передо мной кудрявая брюнетка. Она поднимает брови и демонстративно медленно оглядывает мои перерытые вещи.

– Помощь нужна?

Я на грани ей киваю, и девушка милосердно одалживает мне свой телефон и даже помогает собрать вещи обратно в сумки.

Но даже на этом судьба не прекращает шутить со мной свои несмешные шутки. Ведь когда я звоню папе, а тот дяде Славе, выясняется, что единственный, кто может приютить меня сегодня вечером, это Артём.

В связи с частыми вопросами хочу предупредить! Анфиса и Артём являются двоюродными сводными братом и сестрой! Такая связь не считается инцестом! Хоть герои и имеют родственную связь! И если для вас этот момент крайне принципиален, дальше прошу воздержаться от прочтения!