© Валиев Р., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

Кто из вас будет спорить, что молодость и лето – чудо, не имеющее себе равных на этой земле?

Господь в своей безграничной благости соединил эти явления в южном городе для того, чтобы двое влюбленных нашли свое счастье…

Но только Он и знает, что может из этого выйти.

Теплый ночной ветер ароматами цветов и солоноватым привкусом моря обволакивал густым муаром спящий город. Рождал в молодых телах томление и подспудное желание поделиться своей радостью бытия со всем миром… А две ладони парня с жадностью блуждали по девичьему телу.

– Оля, Олюшка. – Горячие мужские губы, касаясь мочки ушей, рождают электрический разряд. – Девочка моя… Как ты хороша…

И кажется, что этот страстный шепот раскалывает хрупкую тишину темных подворотен, раскрывая всему миру их маленькую тайну. Вот от этого ощущения сердце и стучит через раз – становится и страшно, что оно остановится, и так мучительно приятно.

Ольга резко отстранилась, едва не угодив коленом в колючий веник юкки, охраняющий вход в чей-то палисадник.

– Андрюшка, я не могу так. – Губы едва слушались, вторя дрожи разгоряченного сердца.

Она оправила подол короткого платьица и с тревогой огляделась.

Редкие уличные фонари едва разгоняли вокруг себя густой мрак южной ночи. Неистово стрекотали цикады, рождая в голове легкий звон. Спящий парк бликовал молодыми листочками, скрывая в своем уютном полумраке тайну многих и многих пар.

Андрей отшатнулся, густые брови сошлись у переносицы.

– Ты чего? – обиженно пробурчал, пытаясь поправить сбившуюся фуражку.

Темная густая челка непослушной волной рассыпалась по высокому лбу парня. Сердце Ольги снова застучало с удвоенной скоростью. Боже, какой он красивый…

– Андрюшка, – пропела, промурлыкала она, сделав еще один шажочек от его ищущих рук, – я не могу… пойми. Вот так, на улице…

Андрей равнодушно огляделся и пожал плечами. Ярко-желтые звездочки на погонах колко отразили свет фонаря.

– Что не так, Оля? Идти все равно некуда… Может, к тебе в общагу или ко мне в казарму?

– Да, – тоскливо согласилась девушка, прошептала: – Но на улице я не могу, пойми…

– Да блин! – Андрей хлопнул кулаком по ладошке. – Сколько можно таскаться по улице, Оля?! Ресторан закрыли, куда нам идти? Что ты ломаешься?

Что-то странное и грубо-резкое промелькнуло во вроде бы знакомом лице… Неожиданный озноб заставил обнять себя за обнаженные плечи.

– Проводи меня домой, а? – Ей стало неприятно от его прямоты.

– Ну пошли, – заглянув в глаза девушки, пробурчал Андрей, – только пойдем по Большой Морской…

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал по брусчатке.

Ольга догнала его уже на площади Революции. Темные дома, с редкими светящимися окнами, сурово вглядывались в пустое пространство с молоденьким деревом посередине, а редко расставленные фонари освещали пустую Большую Морскую улицу, просматриваемую почти до кинотеатра «Победа».

Высокие арочные окна магазина Черноморторгтранса, в народе именуемого «Черноморочка», таили за своими стеклами богатства всего мира, недоступные большинству обывателей. Импортные ткани, игрушки, посуда… но все только за боны и чеки, увы. Рубль здесь не котировался, наследник старорежимных купеческих нравов, а именно здесь когда-то располагался известнейший дом купца Хлудова, снесенный крутыми революционными и военными временами, – умел набить себе цену.

Томный ветерок зашелестел уже почти засохшими листочками платана, первыми вестниками грядущей жары.

– Андрюша, подожди, а? – Ольга попыталась поймать рукав его кителя, но Андрей молча повел плечами и прибавил шагу. Девушка вздохнула, но решила придержать возникшую обиду в себе.

Неожиданно в многоголосицу шумной природной тишины вплелся тихий звук мотора.

Через несколько секунд желтоватый свет родил густую тень у их ног. Андрей остановился, прикрывая ладонью глаза, вглядываясь в подъезжающий автомобиль.

Серый, растворяющийся в полумраке легковой автомобиль со слабым скрипом остановился напротив них.

Ольга прижалась к Андрею и боязливо выглянула из-за его спины. Тот покосился на нее, но ничего не сказал.

– Что же вы, молодые люди, так поздно гуляете? – Густой баритон, мягко, но с едва заметными властными нотками прервал наконец возникшую паузу.

– А вам какое дело? – процедил Андрей сквозь зубы, непроизвольно расправив плечи и выставив ногу.

– Вы бы не грубили, товарищ старший лейтенант, старшему по званию. – Голос из темного салона тихо урчащего автомобиля окончательно загрубел.

– Так вы покажитесь, – немного сбавил свой гонор Андрей, – я же не вижу погоны в темноте…

– И не увидите. – Рессоры скрипнули, и крупное тело в белой гражданской рубашке показалось в полумраке. – Полковник милиции Петров…

– Виноват, товарищ полковник, – пробурчал вконец обескураженный Андрей, проводив взглядом красное удостоверение, на секунду возникшее в руках мужчины и исчезнувшее в кармане брюк. – Гуляем… просто.

Полковник заглянул за его спину. Ольга расслабилась – милиция есть милиция. Она даже попыталась улыбнуться мужчине, но получилось не очень… Сердце почему-то затрепетало в дурном предчувствии – не понравился ей ни сам мужчина, ни его скользнувший по ее телу масленый взгляд.

– Так, так… – перевел на Андрея взгляд милиционер.

Молодой офицер отвел глаза:

– Есть у меня разрешение…

Полковник помолчал и чуть мягче проговорил:

– Верю… не в моей юрисдикции проверять у вас документы, но вот девушка…

Ольга наконец очнулась от нежданно нагрянувшей оторопи и вышла из-за спины Андрея.

– А в чем причина, товарищ милиционер? Мы просто гуляем… имеем право!

– Имеете, – быстро отреагировал полковник, – конечно, имеете, но смею напомнить: в городе паспортный режим, и люди, праздно шатающиеся ночью, естественно вызывают интерес у органов правопорядка…

Он с удовольствием втянул мясистым носом аромат цветущей софоры, чей сладковатый запах принес порыв ветерка.

– Особенно в такую ночь, – совсем уже томно закончил он свою речь.

Андрей и Ольга незаметно переглянулись, едва удержавшись от того, чтобы пожать плечами.

– Я домой иду, – неохотно пояснила девушка, – а Андрей меня провожает…

– Далеко? – опять не дождавшись окончания фразы, проговорил милиционер.

– На гору Матюшенко…

– Ого! – восхитился полковник. – Темное место!

– Нормальное! – обиделась Ольга. – Я там давно живу…

– В общаге?

– А откуда вы…

– Догадался…

– Ну да, – нехотя согласилась Ольга.

Андрей переступил с ноги на ногу и шумно выдохнул. Полковник посмотрел на него долгим взглядом, более долгим, чем требовали приличия.

Парень не выдержал прямого взгляда и чуть нервно пробормотал:

– Вы так хорошо болтаете, может, я тут и не нужен?

– Хм, – усмехнулся мужчина, – ну если у тебя пропало желание провожать девушку в такой опасный район… я могу ее подвезти…

Он вперил немигающий взгляд в переносицу Ольги.

Девушка запаниковала:

– Андрей!

– А что, – жестко улыбнулся тот, – поезжай… товарищ полковник подвезет. А я пойду в часть…

– Давай, старлей, – с легкой улыбкой проворковал мужчина и покачал головой, – поздно уже. А то, глядишь, и патруль нагрянет…

Андрей вздрогнул и огляделся. Поймал насмешливый взгляд полковника и сник. Ольга во все глаза смотрела на него, удивляясь столь разительной перемене, – бравый офицер, гроза морей выглядел сейчас весьма жалко. Видимо, не так уж и радужно было с его показной уверенностью в себе.

Он мазнул по ее лицу злобным взглядом, безошибочно определив, что девушка заметила его слабину. Открыл рот, собираясь что-то сказать, но просто махнул рукой, неожиданно резко развернулся и решительно зашагал прочь.

– Вот так, – проговорил мужчина и повернулся к Ольге, – ушел твой ухажер… поехали!

Часть первая

Глава 1

– Барабульку ни в коем случае чистить не нужно! Жабры – да, вырезать к чертям! Иначе горечь появится… А так, взять рыбку целиком, посолить, в муку – и на сковородочку! Но сверху обязательно тимьянчик и лимон положить!

Конацкий, едва не засовывая свой длинный нос в вожделенный продукт, колдовал над закопченной сковородкой. Путаясь в клубах сизого дыма и помаргивая слезящимися глазами, он непрерывно говорил и говорил:

– Ее подавали в свое время царям и императорам, представляешь? Но такую, как у нас здесь, нигде не найдешь! Только в Крыму, и только черноморская!

Он причмокнул губами и сладострастно прикрыл глаза.

Меркульев немедленно воспользовался представившейся возможностью вставить слово:

– Слышь, Ростик! Как вы тут живете?

Конацкий непонимающе скосил на него свои семитские глаза:

– В смысле?

– Жарко, Ростик! – простонал Меркульев. – Это же сколько сегодня? Все сорок? А вчера, а позавчера?

– Хэх! Сан Саныч, – Ростислав мазнул по лицу грязной ладонью, – привычка! Да и нормально сегодня! Ветерок вон с моря, дует хорошо…

Спущенный парус лениво полоскался на слабом ветерке. Ничуть не охлаждая, ветерок раскаленным веником проходился по измученному телу, рождая томление и желание погрузиться в мучительный сон.

Терпкий, пахнущий йодом и гниющими водорослями воздух щекотал легкие, сушил капли пота, не успевающие скатиться с тела.

Выпитая рюмка «Коктебеля» не опьянила, мгновенно испарившись сквозь поры кожи.

Ростислав, на секунду отвлекшись от своего важного дела, присмотрелся к Меркульеву:

– Ты это, старина… как чувствуешь себя?

Меркульев, распластавшись на развернутой циновке, тщетно пытался спрятать голову в тени паруса.

– Плохо, Ростик… – Он тяжело вздохнул. – Ты, наверное, меня просто хочешь убить, да? Медленно и жестоко?

Конацкий выпрямился и громко захохотал, породив разноголосое эхо среди красно-желтых скал.

Весь он, взлохмаченный, закопченный, чернобровый и сероглазый, в растянутой тельняшке на плотном теле, стоящий на фоне бесконечно синего раскаленного неба, вызывал ассоциации с лихим пиратским сообществом. Ему не хватало только сабли на поясе и повязки на глаз.

Никто бы сейчас не признал в этом шальном образе инспектора уголовного розыска УВД Севастопольского горисполкома, капитана Конацкого Ростислава, давнего приятеля Меркульева.

Редкий отпуск майора случайно совпал с настойчивым приглашением молодого коллеги погостить пару недель в закрытом городе.

Почему бы и нет?

Надежный ПМ – в оружейку, дверь – на ключ, короткий визит в отдел кадров за справкой, и вези, фирменный поезд дальнего следования «Нева», в жаркое приключение майора внутренней службы РОВД ГУВД исполкома Московского областного Совета Меркульева Александра Александровича. Старшего инспектора уголовного розыска, между прочим…

Рябой лейтенант-пограничник в комендатуре только хмыкнул, ставя печать на разрешении.

– Ищете кого, товарищ майор?

– Нет, лейтенант, – широко осклабился Меркульев, – отпуск!

– Эх, хорошо-то как… – тоскливо пробормотал лейтенант и отдал бумажку. – Правила внутри, внимательно прочитайте. И… просто следуйте им.

– Есть! – отчеканил майор и шагнул в жаркие объятия Конацкого, мгновенно утонув в потоке раскаленных солнечных лучей июльского Севастополя.

Немногочисленные пассажиры старенького троллейбуса «Татра» расселись по теневой стороне салона и лениво следили за метанием приезжего москвича, утопающего в собственном поту.

Ростислав успокаивающе похлопал Меркульева по плечу:

– Потерпи, Саныч! Две остановки всего…

Троллейбус довез их наконец до Корабельной стороны, устало фыркнул и оставил друзей у подножия заросшего ивами Малахова кургана.

Меркульев поморщился, расстегнул еще одну пуговицу на рубахе, перехватил дурацкий московский плащ и поплелся за энергичным Конацким, ловко выбирающим маршрут в тени от невысоких домов и пожухлых деревьев в садах за заборами.

– Апполоновка! – радостно проревел он и опустил меркульевский чемодан на землю. – Пришли, Саныч!

Он отворил калитку и шагнул в полутемный рай.

Широкие листья винограда, закрывающего почти весь двор, плотным потолком отсекали струящийся с неба раскаленный поток, рождая на земле причудливые узоры. Громко жужжали пчелы, и тихо шелестели бамбуковые стебли у забора, и это так разительно отличалось от ада, творившегося снаружи, что Меркульев обессилено откинулся на скамейке, стоящей у стены дома, и блаженно прикрыл глаза.

Потом была суета, знакомство с многочисленным семейством Конацкого и выход в море.

Старенький швертбот^[1], скрипя снастями, перенес их по оживленной Севастопольской бухте, а затем уже открытое море встретило крепким бризом, унесшим утлое суденышко до Херсонесского маяка.

Здесь они и остановились в небольшой бухте, ввиду огромных конструкций радара дальнего обнаружения, предварительно познакомившись с проверяющим патрулем.

Особых нарушений милиционеры не совершили, поэтому были отпущены восвояси с пожеланиями легкого отдыха.

Так, купаясь и ловя барабульку, болтая ни о чем и попивая благословенный «Коктебель», офицеры и прожили все два неожиданных отпускных дня капитана Конацкого.

– Пора закругляться, Сан Саныч, – грустно проговорил Ростислав, – отдыхать хорошо, но меня дела ждут, мать их…

– Ростя, – лениво приоткрыв глаз, сказал Меркульев, – какие в вашем раю дела?! Город закрытый, все под присмотром, въехать-выехать – проблема… Да и сколько тут жителей? Тысяч триста?

– Хм, триста… с чем-то, – капитан искоса взглянул на друга, – не сомневайся, дел много… Не все так уж радужно в нашей епархии. Не Москва, конечно, но есть свои заморочки…

Он наконец распутал леску и начал аккуратно сматывать ее на деревянную рогатину.

– Есть сложности, Сан Саныч… Народу, конечно, мало, вроде все свои… Но иногда такое выплывает – только держись… Прямо перед твоим приездом тело обнаружили. Неподалеку отсюда, «Голубая бухта», – он махнул рукой куда-то в сторону, – женское тело. Со следами насилия и изуродованным лицом… Так-то…

– Ого, – заинтересовался Меркульев, – круто… Следы есть?

– От ментяра, – захохотал Конацкий, – ты же в отпуске?

– Ну да, – несколько смущенно пробормотал майор, – ну так и дело серьезное. Даже у нас мокруха под особым режимом, а тут я понимаю – вообще?

– Вообще… Управление на ушах стоит. – Ростислав резко погрустнел. – Дело сразу прокуратура подхватила, шутка ли – женщина, изнасилование, да еще и труп…

– А ты? – Меркульев пристально взглянул в глаза капитана.

– А что я? – Тот пожал плечами. – Меня мое не минует… Скорее всего, завтра на работе приказ будет ждать… Но ты, Саныч, не волнуйся, отдыхай! Тебе тут столько мест посетить нужно! Мои к теще на Остряки перебрались на эти две недели, я с ними, так что флигель в твоем распоряжении!

– Ага, – проворчал Меркульев, – отдохну… Давай собираться?

– Давай, – легко согласился Конацкий, – к вечеру дома будем… Собирай пока вещи, а я посудину приготовлю. Ветра нет, на моторе пойдем…

– Ростя, – остановил деятельного капитана Меркульев, – ты на всякий случай пропуск в Управление мне сделай, а?

Ростислав посмотрел в глаза майора и широко осклабился:

– Эх, Сан Саныч! Опер и в отпуске опер?