Пролог

Утро не задалось. Громкий стук в дверь разбудил молодого человека на рассвете. Выбравшись из кровати, Эдвин сонно проговорил:

– Сейчас открою.

После чего поднявшись и подойдя к двери, он отпер её, замерев при виде уже знакомого сыщика, представившегося Бенедиктом, в слегка рябящей маске, прикрывавшей левую часть его лица.

– Доброго утра вам, господин Эдвин, – произнёс, сняв в приветственном жесте шляпу, человек в униформе имперского сыска. – Прошу вас собраться и проследовать за мной.

Юноша сразу понял, что к чему, и, пытаясь побороть дрожь в голосе, ответил:

– Судя по всему, не очень.

– Можно сказать итак, – с лёгкой печалью подтвердил Бенедикт. – Однако у вас есть десять минут, чтобы собраться, после чего вы пройдёте с нами.

Эдвин замер, после чего, постаравшись придать голосу спокойствие, ответил:

– Хорошо.

Мужчина кивнул, и парень закрыл дверь побыстрее, чтобы скрыть от следователей дрожь. Сделав пару нетвёрдых шагов, он опустился на кровать и обхватил голову руками. Подозревают, его подозревают… Толком не понимая, что делает, молодой человек начал одеваться; все мысли были об одном – это конец. У них нет доказательств… а что это меняет? Эдвин не помнил, как оказался одет, и уже просто сидел на кровати, прокручивая в голове, что его ждёт. Пытки? Он не знал, промышляет ли сыск таким, однако это опять же не меняло ровным счётом ничего.

– Ну что там, вы готовы? – вырвал из раздумий голос из-за двери.

– Да, уже выхожу.

Не хотелось идти, хотелось остаться здесь. Никуда не выходить. Эдвин, встав, хлопнул себя по щекам, в последний раз провёл рукой по волосам и подошёл к двери. Рука дрожала, однако, поборов страх, он открыл её и вышел из комнаты. Из дверей на этаже на него смотрели соседи, сам же он думал лишь о себе, а потому даже не замечал, что их взгляды по большей части наполнены отнюдь не жалостью или сочувствием, а презрением. Выйдя из общежития, он вместе с сыщиком направился к выходу; там следователь обменялся парой слов с офицером охраны университета, и вот после обыска они стоят на улице, за спиной ворота, а перед ними карета. Эдвина пустили вперёд, один из представителей сыска сел рядом, двое, в том числе следователь с иллюзорной маской напротив. Экипаж тронулся.

– Итак, пусть мы уже знакомы, формальности требуют, чтобы я представился. Меня зовут Бенедикт, – сухой, слегка трескучий голос был неприятен юноше. – Я следователь, что ведёт дело по убийству Рубэна Тавлока. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворно.

Всё, что из себя смог выжать Эдвин в ответ, было:

– Я надеюсь, вы найдёте убийцу.

– Славно, что наши надежды совпадают, однако серьёзный разговор отложим. Сейчас я бы хотел поспрашивать о простом, житейском. —Следователь улыбнулся. – Господин Эдвин, позволите нескромный вопрос?

– Как будто у меня есть выбор…

Карета тарахтела по только просыпающимся улицам Астории – столицы империи с аналогичным названием. Мимо проплывали дом за домом, квартал за кварталом.

Экипаж остановился, и его вывели под пасмурное небо. Весьма опрятное и красивое трёхэтажное здание, если не знать, что здесь находится, то просто по виду никогда не догадаешься, кому оно принадлежит, в отличие от всех участков жандармов. Эдвина провели на второй этаж в весьма скромно обставленную комнату лишь с одним столом.

Мужчина сел напротив и сложил руки замком.

– Ну что ж, я думаю, вы итак понимаете, зачем мы здесь. – Следователь сложил руки. – Эдвин Киртс, вы обвиняетесь в убийстве виконта Рубэна Тавлока посредством нанесения множественных колотых ран, приведших к смерти. Приступим к этой неприятной части. Я задаю вопросы, вы отвечаете, надеюсь на то, что честно, иначе… иначе у вас возникнут проблемы.

Дальше всё как в тумане: его спрашивали, он отвечал, после двое сыскных вывели его из комнаты и перевели куда-то, предположительно в подвал. Дверь камеры закрылась за его спиной.

Эдвин опустил голову. От всего происходящего… после обвинения было тошно. Конечно, он не раз и не два представлял, что может оказаться в месте, подобному этому, а то и хуже… но не по такой причине. Наконец юноша решил оглядеть место, где оказался. Тёмное помещение без единого окна, затхлый воздух, подстилка из соломы и холодные каменные стены. Эдвин окинул своё новое пристанище полным отчаяния взглядом. «У них ничего на меня нет, у них ничего на меня нет», – твердил он про себя как литанию. Из-под двери слегка поддувало, и он перебрался к подстилке, поджав колени, начал думать, как всё могло до такого докатиться.

Глава 1

Подъем почти с рассветом, быстрое выполнение утренних процедур – и вот он спешит в лабораторию. Рубэн уже был на месте.

– Утречка, – подходя к товарищу, проговорил парень.

– И тебе, Эд. – не отрываясь от установки спокойно ответил Рубэн.

Эдвин оглядел стол с установкой, над которой корпел Рубэн, явно намереваясь открутить лицевую панель.

– Прошу тебя, не говори, что решил ещё что-то доработать именно сейчас. Давай уж после выставки? – с мольбой в голосе произнёс парень, положив руку на плечо другу.

– Нет, просто проверяю. Не хотелось бы демонстрировать функцию, что не заработает.

– Может, лучше тогда перетащим к выставочному месту и проверим там? Я притащу, чем можно будет прикрыть?

Рубэн замер после чего выпрямился в полный рост.

– Пожалуй да. Хорошо, давай так и сделаем. Но я закончу минут через пятнадцать. Если поможешь, может, быстрее выйдет. – снова начав откручивать панель ответил Рубэн.

– Ай, да ладно. – обреченно махнув рукой ответил Эдвин и взяв со стола отвертку начал помогать другу.

Рубэн приоткрыл центральное отделение, крутанул кристалл в сердцевине установки, закрыл его обратно. Макет работал как следует: переключение функционировало, задержек почти не было. На последнем из опытов Эдвин понял, что его помощь уже не требуется, после чего сразу пошёл искать служащих, которые помогли бы перенести конструкцию к месту проведения выставки. Несмотря на ранний час, жизнь в стенах университета уже бурлила, однако найти хотя бы одного из слуг оказалось нелегко, и лишь чудом удалось урвать себе одного, после чего быстро объяснив, что нужно, молодой человек повёл мужчину за собой, и втроём они в три подхода смогли доставить макет под частые комментарии и переживания Рубэна, который на первых порах так вообще требовал найти ещё пару человек ради надёжности.

Вот столик, расположение… ну, не самое удачное, но тут уж ничего не попишешь. Попасть в основной проход дано не всем, а так – всего второй ряд, да и не где-то в тупиковом углу, а почти на повороте. Доставив макет, Эдвин, оставив своего друга, пошёл добывать ширму. Вернувшись уже таща весьма нелёгкие столбы и ткань, он обнаружил у стола Аделаиду, которая просто стояла рядом, наблюдая за суетой Рубэна.

– Привет, Ада, – окликнул он девушку, ещё не дойдя до стола.

– Привет, Эд, – улыбнувшись, ответила она. – Что это?

– Ширма. Руб, давай ставить.

– Пока сам, тут раскрутился задняя стенка.

– Я помогу, – проговорила девушка, подходя к Эдвину.

– Спасибо большое.

Вдвоём они быстро установили ширму вокруг стола. Эдвин бы справился, пожалуй, и один, однако отказываться от помощи в случае с Адой было бы как-то неправильно, она и так редко вызывалась в чём-то поучаствовать.

– Ада, ты будешь по итогу кому-то за столами помогать?

– Да, меня взяли в одну бригаду, так что… Я не буду вам мешать.

– Не говори глупостей, ты бы нам не мешала. Но ведь лучше, если ты поучаствуешь в проекте по специальности, а мы с Рубэном занимаемся исследованиями, ну, крайне далёкими от медицины.

– Да, – девушка потупила взгляд. – Так будет лучше.

– Вот увидишь, так всё и будет. – Эдвин положил руку девушке на плечо, и она кивнула.

Времени до начала оставалось всё меньше, но вот, несмотря на желание Рубэна проверить всё ещё раз и перепроверить, Эдвин настоял, что пора бы уже открываться и убрать ширму, которую следовало еще сдать. За сбором конструкции появились те, кого сейчас видеть хотелось бы меньше всего: Оскар и его компания.

Все трое были одеты, мягко говоря, вызывающе: на них были не просто парадные костюмы или университетская форма, нет – шляпы с пером, камзолы, по которым вязью шло серебро или золото, а на поясах висели рапиры в ножнах, которые по броскости не сильно уступали нарядам… Не так уж много народу могли себе позволить носить оружие в стенах университета, особенно во время выставки.

– Ой, кажись, тут слёт неудачников, – проговорил шедший первым. Высокий, с темными волосами и холодным взглядом он быстро пробежав по всей троице остановился на девушке – Ада, тебя сюда тоже магнитом притянуло? – Аделаида отвернулась и подошла ближе к Эдвину, который тут же прикрыл девушку собой, задиристый же парень окинул взглядом собираемую ширму и с усмешкой проговорил: – Вы чего, оставьте как есть. Я-то надеялся, вы поняли, что ваше творение лучше бы никто не видел.

– Ага, авось совесть заиграла, – с усмешкой проговорил стоящий рядом со статным юношей парень. Он был слегка полноват, что-то было в нём что вызывало презрение несмотря на дорогую одежду.

Тот повернулся к нему и, разведя руками, произнёс:

– Ну, Пьер, какая совесть? Им до её появления ещё рановато, не доросли они до людей.

– За свой проект переживай, Оскар, – холодно ответил Рубэн, оторвавшись от сборки ширмы лишь чтобы смерить их взглядом, от которого на лице Оскара появилась злость.

– Не позволяй себе слишком многого, червь. Ты вообще не должен так говорить без моего позволения, и спасает тебя лишь то, что я считаю тебя забавным.

– А я тебя – нет, – вернувшись к установке, холодно ответил Рубэн.

– Ну, посмотрим, как ты запоешь, когда поймёшь, что я был прав. Хотя надеюсь, что хоть из жалости кто-то поинтересуется вашим творением. Пьер, Бакстер, пошли, я и так потратил на них много времени.

– Конечно, они не стоят этого, господин Оскар, – проговорил с усмешкой Пьер. Бакстер же молча пошёл следом.

Как только троица отошла, Рубэн поднял взгляд на Эдвина и проговорил с лёгким недовольством:

– Эдвин, почему ты молчишь?

– Я бы и тебе советовал делать также. Игнорируй и он отцепится, со временем, а провоцировать его опасно.

– Меня он бесит. – пожав плечами проговорил Рубэн.

– Как и меня. Но помни, что он сын герцога, единственный.

– Он… ай, у тебя мозги промытые, – после он перевёл взгляд на Аду и, удручённо вздохнув, отмахнулся рукой. – Ладно, отнеси ширму, Эд. Я пока заполню бланк.

Эдвин потащил взятый инвентарь обратно. Ада пошла следом. Рубэн был в чем-то прав, пусть с его положением и можно было думать о гордости, но когда происхождением не вышел то приходится просто приспосабливаться, но он ведь и вправду не мог за неё заступиться, всегда думай о последствиях своих действий.

– Прости, что не заступился. Ты же понимаешь, я… – начал было оправдываться юноша.

– Эд, я понимаю. Я его боюсь и рада, что ты не лезешь на рожон, – девушка улыбнулась.

– Ясно… да, наверное, – слегка смутившись, ответил Эдвин. Даже если Аду всё устраивало, то его нет.

– Ладно, я пойду к своим. Удачи вам на выставке.

– И тебе тоже удачи.

Сдав ширму, Эдвин быстро направился обратно к столу наблюдая уже как выставка разворачивается всё больше и больше. Инспекторы проходили от стола к столу. Последние минуты перед началом тянулись мучительно долго, волнения и, как обычно, простая мысль: перед смертью не надышишься, однако у своего стола Эдвин наблюдал как его друг усиленно пытался и, так и не отставая от макета. Опередив инспекторов, к столу подошёл профессор Эмброуз.

– Ну, молодёжь, как настрой? – весьма бодро спросил профессор.

– В порядке, – ответил Рубэн, даже не поднимая взгляда.

– Всё готово? – продолжал напирать Эмброуз, при этом обходя стол с установкой по кругу.

– Да, – парень посмотрел на профессора. – Установка в порядке, к демонстрации готовы.

– Славно, славно. Если что, я буду за профессорским столом весь день, подходите, если что потребуется. Уверен, наше творение произведёт впечатление, – Эмброуз просто-таки излучал оптимизм.

– Я тоже в этом уверен, – спокойно ответил Рубэн.

Эмброуз еще поговорил о мелочах и дал напутствия, после чего был вынужден отойти пропуская двух подошедших инспекторов который оглядели установку, попросили её открыть и что-то черканув в листе с которым ходили двинулись дальше, а профессор, на последок еще раз пожелав удачи, удалился. Как только он отошёл на достаточное расстояние, Рубэн с усмешкой проговорил:

– «Наше» – это даже забавно. Он ведь к ней и пальцем не притронулся.

– Ну, он не мешал и всё, о чём просили, давал, так что пускай, – возразил Эдвин, провожая профессора взглядом. – Если послушать, что происходило у других, я бы сказал, нам с ним повезло.

– Не пускай. Мне не особо хочется, чтобы при упоминании этого изобретения рядом с нашими фамилиями была и его, – с неприязнью проговорил Рубэн.

– Ну, пока мы здесь, мы, считай, зависимы. С этим стоит смириться.

– Ты ко всему мириться готов, Эд. Хотя тут, пожалуй, ты и прав.

Эдвин попытался выдавить из себя усмешку – получилось не очень. Но, и Рубэн уже вновь был полностью поглощён установкой, так что, наверное, и не обратил внимания, и юноша лишь мог чуть подсобить ему в этом деле.

Наконец вроде всё было нормально, Эдвин с опаской посмотрел на товарища, пусть ему в голову не взбредет еще что, вынув из кармана часы Эдвин присвистнул, времени оставалось не так уж и много.

– Ну что, пойдём слушать выступление? – повернувшись к другу, проговорил Эдвин. – Будет сам император.

– Я, в отличие от некоторых, его видывал вживую. Я побуду здесь, а ты можешь сходить – не так часто выпадает шанс.

– Ну, как знаешь, – пожав плечами, ответил парень.

Утянуть друга от установки не вышло, ну ладно, Эдвин поднялся и двинулся к общему залу, попросту, а официально носившему название Зал Истины, решив по пути заглянуть к Аде, которую в утренней спешке забыл пригласить составить ему компанию.

Место у девчонок было явно похуже, они были в третьем ряду, где то в середине ряда, далеко от всех сквозных проходов и главное что у стены и в тени… пожалуй здесь будет прохладно даже днем. Ада была тут, суетилась вокруг стола в компании других девушек из своей группы.

– Ад, не хочешь сходить, императора послушать? – подойдя, спросил парень.

Девушка, казалось, сомневалась, однако, повернувшись к другим, которые всевозможными жестами показывали ей соглашаться, ответила:

– Хорошо, я согласна.

Эдвин подал ей руку, после чего они вместе двинулись к месту выступления.

Помещение было полным. Они еле успели занять места в одном из последних рядов, учитывая, что до начала церемонии оставался ещё где-то час. Ближайшую к сцене половину занимал аристократический свет империи: герцоги, графы, виконты – здесь были представители многих знатных семей. Зал Истины было не узнать. Обычно это место становилось сценой для публичных лекций, дебатов и общих собраний, где любили обсудить политику, действия императора и церкви, отдельные их решения и прочее, но такие мероприятия редко собирали столько народу, а в любые празднования вся официальная часть также проводилась здесь, но не так часто университет впускал в свои стены посторонних, потому зрелище это было можно сказать необычное.

Ровно в девять, вместе с боем часов на башне, на сцену вышел ректор. Высокий, одетый в торжественное одеяние, его светлые волосы были аккуратно уложены, а заострённая бородка тщательно расчёсана. Его внешний вид немного выбивался из того, что обычно представляли при слове «ректор»; главным же из этого немногого был возраст – Винсенту, ректору Имперского университета, было около сорока, хотя обычно этот пост занимали люди весьма преклонных лет. Он оглядел зал – полная тишина повисла довольно быстро, после чего он заговорил. Краткое предисловие и благодарность явившимся, а после – объявление, которого многие из собравшихся, собственно, и ждали.

– Честь открыть выставку и выступить с первой речью представляется императору Астории – Пелагию Первого своего имени, нашему сюзерену и повелителю. Хотя вернее будет сказать, что это для нас честь, что его высочество согласился выступить на здесь.

Аплодисменты заполнили зал, и на сцену через коридор гвардейцев поднялся император собственной персоной заняв место за трибуной. Он был примерно ровесником Винсента, однако в походке и во всём внешнем виде его императорского величества было столько достоинства, что Эдвин поражался. Кинув взгляд на свою спутницу, юноша не заметил ни капли того восторга, который испытывал сам.

Император говорил о важности науки, о том, что государство на пороге новой эпохи и что именно студенты – будущее империи, и именно им предстоит в будущем приумножить имеющееся.

Зал взорвался аплодисментами. Эдвин встал, хлопая, как и окружающие его люди, после чего кинул взгляд на Аду, стоящую рядом и хлопающую, казалось, лишь для вида. Юноша, помотав головой, отбросил мысли докапываться до причин сейчас было не время, да и не место.

После императора выступили представители профессорского состава – который говорил о важности выставки как возможности заявить о себе; стражи – напоминавший правила поведения и призывавшие соблюдать все нормы; и студентов – который благодарил за представившуюся возможность, рассказывал о предыдущих именитых участниках выставок и их изобретениях, оказавших огромное влияние на жизнь и чьи имена вошли в историю, и желали успеха как студентам, так и тем, кому лишь предстоит ими стать. Последнюю речь Эдвин слушал особенно внимательно, как-никак довелось приложить руку к её написанию, а потому положительная реакция публики после её завершения порадовала парня.

Народ потянулся кто к сцене, кто к выходу. Эдвин, взяв Аду за руку, двинулся к выходу, ловко лавируя между двигающимися куда более чинно и спокойно, после чего вышел под открытый воздух. Эдвин наконец решил спросить идущую рядом девушку:

– Ты, кажется, недолюбливаешь императора? – стараясь звучать как можно более буднично спросил парень.

– Как будто от той, чью семью казнили, ты ожидал другого? Он смилостивился надо мной… но… я не могу простить.

– Я понимаю. Однако лучше… впрочем, не мне тебе советы раздавать.

Ада натянуто улыбнулась.

– Спасибо за понимание.

Они распрощались, условившись встретиться ближе к вечеру, после чего Эдвин быстро двинулся к Рубэну, рассчитывая успеть к столу до наплыва посетителей. В то, что император лично будет осматривать всё, юноша не верил – скорее всего, по итогам выставки его вниманию представят избранные профессорским советом проекты, и если это так, то было бы очень славно попасть в их число.