Благими намерениями —

к разрушению мира.

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРОВ:

«Надеемся, вы успели отдохнуть в предыдущей книге».

ПЛЕЙЛИСТ

 
Sweet Dreams (Are Made of This) – Kat Leon
Sarabande Trailerized – Jeremy Stack, Dominic Marsch, George Frideric Handel, Wall Of Noise
No Time to Die – Sybrid, Brittney Bouchard
Inside – Chris Avantgarde, Red Rosamond
Tear You Apart – She Wants Revenge
Let Me Leave – Echos
Burn – 2WEI, Edda Hayes
So Say We All – Audiomachine
The Devil Within – Digital Daggers
A Different World – Sad Dad, Judy Alice Lee
Do or Die – Natalie Jane
Pacify Her (Cover) – Kovach, Maria Solar
WEATHER (REIMAGINED) – Koste
Vengeance – Ocean Jet
please hold me – Julia Alexa
Daylight – Tommee Profitt, Sam Tinnesz
Climb – ADONA
Eye of the Storm – Ivy & Gold
Out of Control – Oshins, Rosi Golan
I’ve Got A Darkside – X V I, NOCTURN
Only Human – Simon, Elina Victoria
Loud Prayers – Gold Souls
Every Piece Of Me – ILLENIUM, Echos
Bad Guy – AETHER
Running For Your Life – UNSECRET, Butterfly Boucher
Stay on the Edge – SHUNÉ
Rise Up – 2WEI, Edda Hayes
Džanum – Teya Dora
Vault Of Glass – Ursine Vulpine, Will Post
Thunderstorm – Rivals
 

Ева о событиях «Самой долгой ночи, части 1»

После пережитого в Форт-Коллинсе мы с Нейтом, бабулей и дедулей осели в новом городе – центре передовых технологий, – где я потратила массу усилий, чтобы позабыть о тех трех днях, когда мы едва не погибли. И самое главное – забыть о нем.

Но мысли об Аароне не покидали меня на протяжении следующего месяца. Не помогала ни работа на местном радио, ни разговоры с Нейтом, ни вино, которым я щедро заливала себя на ежедневной основе. Ох уж это странное женское «Почему?». Почему он не звонит? Почему не ищет? Почему не приезжает на проверки Дарвена? При этом я сама противилась сближению, потому что винила себя за свой поступок.

Я не должна была целовать Роуза. Не должна была спать с ним. Что сказал бы Лиам? Наверняка посчитал бы меня предательницей. Впрочем, эти переживания разбились о внезапный приезд Аарона. Как оказалось, он тоже не смог забыть меня и взял ради этого короткий отпуск.

Целую неделю мы провели в маленьком уединенном раю, почти не вспоминая обо всем, что могло идти вразрез с нашим выбором. Даже насмешки моей заклятой «подруги», Эбигейл Мёрфи, и по совместительству сестры местного мэра (моего бывшего, вуаля) не смогли окончательно разбить меня – счастливую и беззаботную впервые с начала пандемии. С этим справился лично Аарон.

Да, знаю, он предложил попробовать серьезные отношения, и я сама запуталась в сомнениях, ведь своим выбором могла отобрать Роуза у других людей, которые нуждаются в его помощи. Но именно Аарон отдалился первым и решил уехать заранее, вывалив на меня эту новость ударом под дых. Финальной каплей стало вмешательство Эби: она вручила мне документы о создании и поставках незаконных разработок, которыми занимался мой брат и подписывал лично Роуз, что в итоге могло стать причиной убийства Лиама. Разбираться в этой информации у меня не осталось сил, и я ушла – считайте, сбежала – с торжественного вечера. К сожалению, в этот момент случился прорыв зараженных.

Аарон и Нейт пытались отыскать меня, но их опередил мой… брат.

Оказалось, Лиам жив. Год назад пуля странным образом не убила его – и все из-за способности, благодаря которой физическая сила, стойкость и выносливость Лиама увеличиваются в разы, значительно превышая возможности обычных людей. Лиам рассказал, как сначала провел полгода в коме, а потом на протяжении нескольких месяцев заново учился ходить, есть и в целом управлять своим телом. А потом он нашел меня в Дарвене и вовремя спас от зараженного. Умолчал братец только об одном: сначала он заглянул к Роузу. Ну, как, заглянул. Напал на него в переулке и пытался угрозами заставить уехать. Именно это повлияло на Аарона в последние дни его отпуска, но сказать мне правду он не посчитал нужным. Низкий поклон обоим.

Я была страшно зла на них, но времени на выяснение отношений не осталось. Объединившись, мы отправились на поиски бабули и дедули, но, к сожалению, опоздали. Тяжело переживая потерю, я была вне себя от горя и покорно следовала за остальными в безопасное место.

На время мы затаились в домике лесника, подальше от улиц, где находились зараженные. Вновь прокрутив в голове все, что рассказал Лиам, я осознала еще один важный факт: в повреждении вышки Форт-Коллинса был виноват именно он. Чертовски разозлившись, я повздорила с Лиамом, но брат признался, что все произошло случайно и он просто пытался загнать Роуза в ловушку, обрубив связь. О том, что в церкви находятся зараженные, Лиам не представлял. На тот момент его беспокоила только жажда мести. Увы, но череда адских совпадений, запущенных с нашей подачи, привела к гибели многих людей и падению целого города.

Как принять и пережить все это, как признаться Аарону и Нейту, я не знала. Но к этому моменту в лесу появились критично зараженные, и нам пришлось срочно убегать.

Увы, но в конце пути нас ждал тупик: высокий обрыв и бушующая река.

Выбора не осталось – только прыжок в воду. Но именно со мной все пошло по хреновому сценарию.

Что будет дальше, не представляю.

Знаю лишь одно: никто из нас не выйдет из этой истории прежним.

Глава 1. Нейт

Никогда не боялся утонуть.

Не боялся задохнуться, не боялся глубины. Жил так, будто не умру, а если падал – упрямо поднимался и продолжал, либо начинал с нуля.

Мне казалось, у меня лет триста-четыреста в запасе и несколько возможностей сохраниться и продолжить с контрольной точки. Вплоть до начала пандемии мою голову не посещали серьезные мысли – только какие-то глупости.

Вот бы выпустить свой альбом. Вот бы побывать в семидесяти странах мира и попробовать самую острую пиццу на свете. Вот бы проплыть Ла-Манш на одном дыхании.

Но все ограничилось диджейством в потертых клубах Нью-Йорка и пятью золотыми медалями в региональных соревнованиях по плаванию. Последнее, к слову, сойдет за повод для гордости.

Плавать я, кстати, научился чуть ли не раньше, чем ходить. Все благодаря отцу – у него был, скажем так, экстремальный метод обучения. Он просто бросил меня в бассейн, протянул палку и заявил: «Доплывешь до нее – выживешь. Не доплывешь – одним ртом в семье будет меньше». Угроза казалась реальной, потому что отец всегда шутил с каменным лицом. А может, это были и не шутки вовсе, не знаю. При мне он смеялся всего два раза.

Первый – когда я побрил маминого полудохлого пуделя, потому что поверил словам отца: «Мама попросила – у псины блохи!» А когда она пришла с работы, то не оценила стараний и еще полчаса гонялась за мной со шваброй, пока отец заливался хохотом в стороне (свое он тоже получил тем же вечером). И, да, пуделя этого он никогда не любил.

А второй раз он смеялся от радости и гордости за Нолу – мою младшую сестру, которая заняла первое место в олимпиаде по физике, соревнуясь со школьниками со всей страны.

Нола… мне очень ее не хватает. Мне всех их не хватает. И порой кажется, будто я знал свою семью совсем в другой жизни, не в этой. А здесь же…

Здесь все иначе.

Когда почти без остановки теряешь так много, в тебе словно переключается тумблер и наступает пугающее затишье. Больше нет ни внятных эмоций, ни осознания, что делать в вакууме одиночества. Ты не понимаешь, что чувствуешь, кроме боли и пустоты, и не представляешь, как жить дальше. Как, с чем, по каким правилам. Как жить одному – без них, без себя, без всего, что, думал, никогда не исчезнет.

Быстротечность и хрупкость жизни остро чувствуешь, когда не остается совсем ничего. Когда теряешь все до последнего и оказываешься на пепелище прошлого, не понимая, кто ты теперь. Пытаешься идти дальше, пытаешься начать заново, но смысла не видишь, поэтому ищешь крючки, костыли, знаки, намеки, любые сигналы, которые помогут не сдаться и придадут твоему бесцельному существованию хотя бы толику смысла.

Оставшись без всего, ты живешь только ради веры в то, что это произошло не просто так. Тебе необходимо найти свою причину – понять, почему из всей семьи остался именно ты. Семеро погибли, восьмой еще здесь. Ты – буквальное воплощение ошибки выжившего.

Но проходят дни, недели, месяцы, и постепенно ты смиряешься с тем, что никогда не получишь ответ. Стараешься двигаться по привычке, оставив только «здесь и сейчас». Ни за что не цепляешься, ни к чему и ни к кому не привязываешься – ты уже потерял достаточно, ты выучил урок, ты знаешь, насколько бывает больно.

Ты привык отпускать. Ты осознаешь, что представляют собой новые реалии. Люди умирают каждый день. Они могут нравиться тебе, могут бесить – но это неважно, ведь вирус или что-то еще заберет их в любой момент.

Ты помнишь про тонкую грань между жизнью и смертью, но мало что воспринимаешь всерьез, ведь понимаешь: все может исчезнуть за долю секунды.

Даже ты. Смирившись с возможным концом, ты перестаешь цепляться и за себя. Да, тебя по-прежнему пугает многое: резкие звуки, бегущие зараженные (попробуй тут не испугайся), летящие пули, способные пробить насквозь. Но стоит отстраниться, привыкнуть – и страх уже не кажется грозным противником. Скорее, соседом, с которым приходится делить одно тело. Иногда он берет верх, иногда ты. И так до тех пор, пока эта карусель не остановится.

В этом потоке ты не представляешь, как далеко зайдешь и когда умрешь – предпочитаешь не гадать и не искать смерти намеренно. Просто двигаешься вперед и живешь по обстоятельствам, находя радость в мелочах и раз за разом наматывая на ус новую философию.

Но самое интересное: ты уверен, что никогда и никого не полюбишь так, как любил всех, кого потерял. А потом появляется человек, который способен заменить если и не всю семью, то очень важную ее часть.

Она так похожа на Нолу.

Похожа настолько, что порой я не вижу разницы и узнаю в ее голубых глазах свою младшую сестру.

Ева стала моей новой семьей. Стремительно и неожиданно. Она вытеснила плохое, наполнила жизнь новыми красками и даже в своем горе оказалась лучшим событием маленького города на отшибе большой страны.

Я не готов потерять и ее.

– Прыгаем, – твердо заявляет Аарон.

Мои глаза превращаются в огромные блюдца. Быстро смотрю вниз с обрыва: он это серьезно?

Рев из леса дает ясно понять: серьезно, как никогда. Либо прыгнешь и, с некой долей вероятности, разобьешься на хрен (вот славно-то), либо будешь разорван толпой критично зараженных, не нацеленных выбирать, кому первому вцепиться в глотку.

Я поворачиваюсь к Еве и киваю. Не успев толком задуматься «а-что-будет-после», отталкиваюсь от обрыва и прыгаю – как и раньше, когда мы с сестрами и братьями выбирались на карьер и ныряли в пруд с оглушительными криками радости. Сейчас я буду счастлив, просто если выживу. Ну и заодно если не сломаю позвоночник и, скажем, пару-тройку костей, необходимых для передвижения.

Сгруппировавшись, я вхожу в воду так, чтобы не травмироваться, и несколько секунд гулко мычу, когда ледяные тиски парализуют все тело.

Как же. Мать его. ХОЛОДНО.

Всплыв на поверхность, резко выдыхаю, моргаю, гребу руками в потоке – смотрю по сторонам.

Так, вон Аарон. Вот Лиам. А Ева…

Где ЕВА?!

Остальные будто слышат мои мысли и начинают усиленно крутить головами, выискивая Еву.

Но ее нет.

Как по команде, мы втроем уходим под воду.

Где же ты, Ева? Где ты, черт возьми?!

Пока я ныряю и всплываю в одной стороне, Аарон находит Еву совершенно в другой. Подхватив ее, тянет к берегу, вытаскивает из воды и… ничего. Никакой реакции.

Замерев на мгновение в ужасе, я плыву к ним изо всех сил – но Лиам опережает меня. Он подлетает к сестре как раз, когда Аарон пытается сделать искусственное дыхание. А дальше, пока я выбираюсь из воды, все происходящее напоминает ночной кошмар вперемешку с боевиком начала двухтысячных.

Отпихнув Аарона, Лиам склоняется над Евой, но Аарон не остается в стороне и то ли специально, то ли машинально толкает его в ответ.

Друг, ты серьезно?!

Гром и молнии. Ненависть и безумие в одном яростном и сильном прыжке.

Вспыхнув от злости, Лиам бросается на Роуза, хватая его за мокрый ворот футболки.

«Да какого хрена вы творите?!» – едва не вырывается у меня, когда двое крупных мужиков падают на землю, сцепившись в драке, и катятся в сторону, мутузя друг друга хаотичными ударами.

Нет, нет, не сейчас! Не прямо сейчас же!

Но остановить их сможет разве что поезд, летящий на всех парах в их бестолковые головы, одурманенные адреналином и взаимной неприязнью.

Оставив их разбираться между собой, я бросаюсь к Еве и проверяю ее пульс.

Жива. Кажется, жива, или… не понимаю… я не понимаю! Она не дышит!

Мои руки начинают дрожать.

Никогда не знал, как правильно оказывать первую помощь. Непрямой массаж сердца – что-то помню по фильмам и фиговому опыту, что-то делаю просто чтобы делать, но ни на секунду не задумываюсь о том, что могу заразиться, если в организме Евы остался вирус.

Нажатие, нажатие, нажатие, нажатие, нажатие… нажатие – выдох – нажатие, еще нажатие… или надо было на двадцать?¹ И вроде бы под известную песню? Или не в этом случае?!

Черт! Черт, чтоб тебя!

– Хватит! – кричу в перерывах Аарону и Лиаму, но тщетно.

Ладно, попробуем на двадцать.

Нажатие, нажатие, нажатие, нажатие…. – вдох. Повторяем.

Не надо. Ева, пожалуйста, не надо. Не делай это со мной.

Нажатие, нажатие, нажатие…

Руки забиваются быстрее, чем я ожидал. В голову лезут дурацкие мысли и неуместные воспоминания, без которых и так хреново, а тут еще и они сверху.

– Хватит!

Однажды Нола неудачно прыгнула в карьер и ударилась о воду всем телом.

Помню, как откачивал ее всеми силами – и как потом опять огребал от матери, когда мы вернулись домой, и она поняла: с Нолой что-то не так. Слишком бледная, слишком тихая… хотя и по-прежнему улыбалась, как всегда.