© Рахиль Ра, 2018

ISBN 978-5-4490-2625-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мои стихи не принимай всерьёз. Они ко мне приходят сами. Я их пишу под наважденьем грез, И открываю путь к себе стихами.

Ольга Борисовна Распопова-Кузнецова 2017 год.

Глава 1

«В воронке ось…»

 
В воронке ось,
Скатываешься по кругам.
Взрыв, отдача.
Не страшно, летишь к богам
В червячную передачу.
 

***

Моё имя звучало

Ты всегда называл меня по-разному,

«Ольгуньчик» – рюмочками на стол,

Если я начинала нести несуразность,

Говорил: «Оля» – и всё – стоп.

«Ты иди сюда, голубь сизокрылый», – это,

Если надо протереть очки

Краем платьица.

И всё, накрыло. Полетели

Буквы, тире, крючки.

Помогая распутаться – «Чёртушка»,

В наплетённых идеях – мрак.

Когда злишься – нежное «Олюшка»,

Или просто – «Какая балда»,

«Склифосовский» – играя в шахматы,

«Ах ты пьянь» – леденцом во рту.

Материнство отцовством ахало,

Труп коровы в поганом рву.

На ресницы нанизаны звуки,

Небо кружится в тысячи лун,

На земле не становится твёрдо —

Вопросительное «Ольгунь».

* «Только в лесу можешь не стеснятся, что ты дубина»

Дубина стоеросовая, чурка с глазами.

«Меня нет…»

 
Меня нет,
Я отсутствую,
Не сижу в углу,
Не летаю в воздухе.
Где-то в слезе
Каплями туманную мглу
Собираю. Врагов и друзей
Уничтожила. Любовь не хочу,
С ненавистью не справляюсь.
Кто же я? Неприкаянность
В саранчу
Кается. Издеваюсь. Я.
 

«С Новым годом!..»

 
С Новым годом!
Снег, погода.
Улетают все невзгоды.
И сидит улыбка с нами
За столом.
Смех смолкает, кот лакает,
Чокнулись и выпивают,
Пузырьками заиграет
Молоко.
 

«Твоя диета?..»

 
Твоя диета?
Ах, у этой.
Все платья ох… ты и не надеты.
 

«Маленькие блохи…»

 
Маленькие блохи
Семенят на ножках.
Нет прыжка. Я сам,
Помогаю гнидам
Белым липким клеем
Радостно лелеять
Вошек в волосах,
Мыслями шурша.
 

«Припадочно-нервно-больной глюк…»

 
Припадочно-нервно-больной глюк,
Ты из сада? «Нет, я из морга».
Колючки сосновой прилип крюк,
Радугой игл в незаконченность оргий.
Утренний красный большой виноград
Прозрачно-зелёным разбавлен маленьким,
С ногтя на кожу стекает лак
В люминесцентных огнях края.
Тряпочки на колючих кустах
Ветер нежно-безлистно трепещет,
В ожиданье разорванности устав,
В невозможном умение быть резче.
 

«Пролетая над людьми ветром…»

 
Пролетая над людьми ветром,
Поднимаясь утром росой,
Воздух от земли крепкой,
Лужа от ноги босой
Улетают, сочиняя песни,
Струны, дека, волосы, смычок,
Оживая, дыханье грезит,
В эдельвейс превращая рок.
 

«Лучшее. Луч на шее…»

 
Лучшее. Луч на шее,
Нарисованный одуванчика соком,
Отправляя кружки в ризотто
Горечью. Или сладко
В атмосфере парящей ваты,
Духоте. Перебейте окна.
На осколки лучами лягут
Облака. И опять в бесформу
Застучат. Не убьют – погладят.
 

«Ароматом чужих идей…»

 
Ароматом чужих идей
Через мозг в лабиринт ноздрей
Обретется смысл могил,
Прорастает в глазницах ил.
Не иметь своего гнезда
Кукушонком пустых скорлуп,
Потухает в глазах звезда,
Жемчуг в раковинах опух,
Молотком ушёл в перламутр.
Морем плещутся твёрдый грунт,
Сто ночей и тысяча утр.
 

(по впечатлениям от Ильи Данишевского «Нежность к мёртвым»)

«Спят подснежники…»

 
Спят подснежники,
Собирая в лепестки искры,
Перед носом медведя в берлоге цветы,
Ждёт трава весенних ручьёв брызги.
Белой нежностью согревая мечты,
Делает из лучей блестящие иглы,
В иней себя превращая, скрипит вода,
Всё перед взрывом желаний в кодах энигмы
Замерло. Тихо шуршит зима: «Навсегда».
 

«Одна Козлова, другая Баранова…»

 
Одна Козлова, другая Баранова,
Мыслимо ли найти такие фамилии.
Во всемирной паутине падаю
С головой и ногами к овечкам милым.
Да и сама я Кузнецоff.
Не найдешь никаких концов.
 

«Волком к пустой Луне…»

 
Волком к пустой Луне,
Раскол превратив в прилив,
Тенью жука к стене,
Глаз очками прикрыв,
К птицам умчался крик,
Сухость воды сбылась.
Что ты молчишь «старик»?
Жизнь только началась.
Хочешь – раскрась день,
Вместо листа – снег.
Мокрая акварель.
Красно-синий успех.
 

«Красивый дьявол, чуть окаменев…»

 
Красивый дьявол, чуть окаменев,
Грохочет внутренностями своих страстей,
Спиралью за хвостом крутился лев,
Запутались в каркас своих костей,
Отбросив чешую, останки рыб.
Как грубо сеткой, клетками изрыт
Мир проницаемых свобод и тел.
Вне разума. Закончился предел.