Глава 1

Подполковник Зуев снова подъехал к месту встречи. Берег реки возле заиленного пляжа встретил прохладным, сырым воздухом, тяжёлым туманом и гнетущим одиночеством раннего утра. Он остановил свою машину, погасил фары, но глушить мотор не спешил. Чувствовал, как сердце заходится в приступе тревоги. Зуев всегда избегал опасных встреч, а уж такие, после случившегося, и вовсе его пугали до коликов, но теперь у него не оставалось выбора.

Сглотнув комок в горле, он заставил себя успокоиться, вытер влажный от холодного пота лоб и вышел из машины.

В тумане стоял серый, ничем не приметный «Солярис». Машина будто была специально подобрана, чтобы никто её и не заметил, даже если мимо случайно проедет. Водитель, угрюмый крепыш в кожаной куртке, при виде прибывшего быстро вышел из автомобиля, только мельком глянув на Зуева. Захлопнул дверь, прошёл в сторону кустов – вальяжно, будто намереваясь перекурить в сторонке.

Зуев осторожно подошёл к машине, заглянул в окно, сердце вновь забилось часто и тревожно, потому что на заднем сиденье, неподвижно и строго, как обычно, сидел Герман Сильвестрович Вальков. Подполковник тяжело вздохнул и неуверенно открыл дверь, садясь на сиденье рядом с криминальным авторитетом.

Валет даже не обернулся, смотрел прямо перед собой, чуть сжав губы в тонкую линию.

– Ну что? – раздражённо бросил он, даже не поздоровавшись. – Опять обосрались?

Зуев заёрзал на сиденье, избегая взгляда босса, прокашлялся, словно пытаясь выдавить из себя хоть какое-то подобие голоса:

– Герман Сильвестрович, этот Яровой… он словно заговорённый. У меня на глазах… убил вашего человека.

Валет скривился, словно съел кислый лимон целиком:

– Володя, это не мой человек. Он – всего лишь исполнитель, делал моё задание. Ты это не путай. И хреново делал, судя по всему. Сука, надо самому всё решать! А ты куда смотрел, почему его не пристрелил на месте?

Зуев опустил глаза, нервно ковыряя край сиденья:

– Я не мог. Я был без оружия…

– Понятно, с тылового червя спрос никакой, – процедил Валет с презрением. – Ладно, давай уже, говори, зачем вытащил меня сюда?

Подполковник сглотнул и с опаской поднял глаза на собеседника:

– Он забрал мои деньги… ну то есть, ваши деньги… те самые, что вы мне…

– Да понял я, о каких деньгах ты говоришь, не тяни резину! – резко перебил Валет. – Что ещё?

Кадровик дёрнулся, словно думал, что портфель, битком набитый купюрами, окажется главной темой сложного разговора, но повернулось всё не так. Потом Зуев промокнул потное лицо платком и продолжил тихо и виновато:

– Он… он забрал деньги и снял на меня компромат, и я не знаю, сколько ещё смогу продержаться. Меня вот-вот возьмут, я чувствую.

Вальков фыркнул, криво усмехнулся, махнув рукой, как от назойливой мухи:

– Да похеру мне на тебя и твои сопли. По делу говори. Ты же не просто так захотел меня увидеть, правильно?

– Да, у меня есть мысль, как его устранить, – осторожно начал кадровик. – Только нужно будет забрать его телефон. Но он… я сказал ему, что делал вам паспорта. Через паспортно-визовую службу. Что… передам лично вам.

Вальков внимательно посмотрел на Зуева, впервые проявив хоть какой-то интерес:

– Хитро-о придумано… Ладно, так, а что, эти паспорта действительно есть?

Зуев сглотнул и закивал:

– Это вообще не вопрос, Герман Сильвестрович. Нужно только ваше фото, и паспорта будут готовы очень быстро.

– Ладно, – задумчиво протянул Валет, почесал подбородок, не сводя тяжёлого взгляда с кадровика. – И что ты предлагаешь?

Но тут Зуев замялся и осторожно спросил, набравшись храбрости:

– Герман Сильвестрович, а скажите… зачем был второй шприц у вашего человека?

Вальков сощурился, посмотрел на подполковника с откровенной злостью и раздражением:

– А тебе какая разница?

– Вы хотели меня – убрать? – почти шёпотом проговорил Зуев, и голос его дрогнул.

Валет поморщился, брезгливо отмахнулся от слов кадровика, будто тот произнёс какую-то несусветную глупость:

– Ты дебил, что ли? Запасной шприц был, для надёжности. Он планировал убить его ядом, а не выстрелом. Ну а это дело такое. Один мог расплескаться, второй бы остался. Перестань уже ссать, Володя. Я тебе дал деньги, и ещё дам, если всё пройдёт гладко.

Он внимательно посмотрел по сторонам, затем вздохнул и пристально глянул Зуеву прямо в глаза:

– В общем, так, слушай сюда внимательно. Только не облажайся на этот раз, понял? Иначе следующим будешь ты.

Зуев закивал быстро и нервно, пытаясь уверить Валета в своей верности:

– Герман Сильвестрович, вы же знаете, я всегда за вас… всегда.

Валет глубоко вдохнул, снова оглянулся и, наконец, заговорил, тщательно подбирая слова и делая акценты.

После того, как Валет закончил, Зуев закивал:

– Я всё сделаю, как вы скажете, Герман Сильвестрович.

– Смотри, Володя, – повторил Валет, тяжело и грозно глядя прямо в глаза подполковнику, – не облажайся, говорю тебе. Больше шансов у тебя не будет.

***

Я вежливо и вкрадчиво постучал в дверь кабинета временно исполняющего обязанности начальника отдела. Постучал так, словно хотел соблюсти все писаные и неписаные правила субординации, но при этом, не дожидаясь ответа, резко распахнул дверь и шагнул внутрь, не особо беспокоясь о том, что обо мне подумают.

Внутри царила привычная казённая обстановка. Только за широким столом Мордюкова, который всегда казался слишком вычурным и громоздким даже для самого полковника, сейчас восседал Владимир Ильич Зуев. Над ним, чуть наклонившись и опираясь ладонями о край столешницы, склонился начальник следствия. Они что-то напряжённо обсуждали, явно рабочие моменты, сверялись по бумагам и перебрасывались короткими репликами.

Ха! Важные дела решают. Но моё дело было куда важнее, и ждать я не собирался.

Зуев резко вскинул голову, обернувшись на звук открывшейся двери, и на лице его сначала отразилось недоумение и раздражение, а затем – узнавание и нечто похожее на страх. Лицо у него буквально перекосило. Он, жук такой, явно не ожидал, что я явлюсь вот так, без приглашения, без предупреждения и даже без стука.

Я, не давая ему опомниться, быстро прошёл через кабинет и демонстративно уселся на кожаный диванчик, который у Мордюкова был предназначен только для дорогих и важных гостей, а уж никак не для наглых лейтенантов вроде меня. Я развалился на диване, бесцеремонно откинувшись на мягкую спинку, и глянул прямо в лицо Зуеву. Начальник следствия ошарашенно переводил взгляд то на меня, то на подполковника, ожидая реакции на такое вопиющее нарушение субординации. Как так – наглый лейтенант просто запёрся к начальнику и ещё без разрешения плюхнулся на диван?

Но что он мог поделать? Нет, я вовсе не собирался показывать ему, кто тут главный, я просто уже не хотел, мне впадлу было изображать покорность перед таким ничтожеством и тварью в погонах, как Зуев. Даже в присутствии его подчинённых. Не дождётся он от меня ни почтения, ни субординации.

Зуев быстро пришёл в себя, вспомнил, что должен соблюдать лицо начальника, и, едва справившись с первым замешательством, торопливо проговорил:

– Да, конечно, Максим Сергеевич, заходите, присаживайтесь…

Правда, сказал он это уже постфактум, когда я давно уже сидел, развалившись на диване и глядя на него насмешливо и вызывающе. Но нужно было хоть как-то сгладить неловкость ситуации и оправдать мою наглость перед подчинённым.

Затем подполковник резко повернулся к начальнику следствия и торопливо произнёс:

– Да, так, кхм, мы с вами всё обсудили. Давайте потом, сейчас вы свободны, не задерживаю вас.

Начальник следствия попытался робко возразить, пробурчал что-то о том, что они ещё не успели обсудить выполнение плана по светлым делам, направленных в суд за текущий квартал, но Зуев прервал его решительно и с неприкрытым раздражением:

– Это всё – потом, я сказал. Потом. Сейчас у меня важные дела.

Начальник следствия нехотя вздохнул, подобрал бумаги и, окинув меня последним недоумённым взглядом, вышел из кабинета. Подполковник тут же подскочил со своего кресла, нелепо и суетливо метнулся к двери и с каким-то болезненным усилием повернул ключ в замке, отсекая нас от возможных свидетелей и посторонних ушей.

Я насмешливо наблюдал за этой сценой, с трудом сдерживая едкую улыбку, затем холодно и спокойно произнёс, смотря прямо ему в глаза:

– Ну что, Володя, как там наши дела с общим другом? Есть новости?

Зуев помрачнел ещё больше. Он нервно сел обратно в кресло, облокотился на столешницу, тяжело вздохнув и пытаясь придать себе хоть немного достоинства, но получалось наигранно и нелепо.

– Есть кое-что, Максим Сергеевич, – пробормотал он сдавленным голосом. – Но там не всё так просто…

– А кто сказал, что должно быть просто? – холодно перебил его я. – Давай-ка, выкладывай. И не тяни кота за хвост, знаешь, я терпеть не могу ждать.

Кадровик прокашлялся и начал говорить очень тихо, с трудом выдавливая из себя слова:

– Он, наконец, вышел на меня… да, сам позвонил, – голос его дрогнул.

– Вот как? – удовлетворённо протянул я, потирая ладони. – Давно пора. Ну и что же он сказал?

– Я… я всё сделал, как договаривались, – продолжал мямлить кадровик, судорожно теребя пуговицу на рукаве форменной рубашки. – Я забрал паспорта, как и планировали….

– Дальше говори, – нетерпеливо поторопил я его, недовольно поморщившись. – Так и будешь мямлить весь день?

– Тут есть небольшая загвоздка, – он опустил глаза, глядя себе под ноги. – Вальков ведь очень хитёр и осторожен, он опасный человек. Если он почувствует, что мы что-то против него замышляем, он убьёт и тебя, и меня…

– Это понятно, ясен пень. Ближе к делу, Володя.

– Он… он отказался встречаться лично со мной, – неуверенно продолжил Зуев. – Сказал, чтобы я привёз паспорта в условленное место.

– Какое ещё место? – настороженно перебил я, нахмурившись.

– Заброшенный завод, за городом, там руины уже много лет стоят, с девяностых ещё, – голос его стал едва слышен.

– Завод? – переспросил я резко, сердце моё забилось чаще. – Почему именно туда?

И сам ощутил неприятное чувство. Я слишком хорошо помнил это место – то самое, где Валет уже однажды лишил меня жизни. А теперь снова меня туда тянет.

– Я не знаю, – проговорил кадровик, растерянно разводя руками. – Он сказал оставить паспорта в главном цеху под завалом – якобы в месте, где обрушился потолок, есть ниша. Там ящик под кусками шифера. Что-то вроде тайника…

– Когда? – сухо спросил я.

– Завтра утром… – Зуев опустил голову, не поднимая глаз.

– Завтра утром, и ты только сейчас мне об этом говоришь? – резко повысил голос я.

– Нет-нет, он позвонил буквально минут пятнадцать назад, я ещё не успел, ко мне начальник СО зашёл, я…

– Ладно, – оборвал его я. – Значит так, закладываем паспорта. Кто-то за ними обязательно придёт, верно?

– Ну, да, наверное… – неуверенно пробормотал он.

– Отлично, – задумчиво сказал я. – Тогда выставим засаду. Выдвинемся сегодня вечером, всё обложим, спецназ подтянем…

Зуев резко замотал головой, едва не вскочив с кресла:

– Нет-нет, Максим Сергеевич! – он вдруг снова назвал меня по имени-отчеству. Неожиданно, конечно. Однако я не стал возражать. – Так нельзя! У Валькова везде уши, и в МВД, и в Росгвардии… Если он почувствует подвох, он просто нас убьёт…

– Так… Ладно, я понял тебя, Володя, – я помолчал секунду и пристально посмотрел на него. – Тогда я пойду один.

На лице кадровика на секунду мелькнуло облегчение, и я сразу же добавил:

– Хотя нет, постой… Ты пойдёшь со мной.

– Я? – испуганно пробормотал он. – Нет, я не могу…

– Ещё как можешь, – жёстко перебил я его. – Это не обсуждается. Идём сегодня вечером, закладываем паспорта в этот тайник и ждём. Возьми бутылку воды, неизвестно ещё, сколько придётся просидеть.

– Я не… не могу. Мне сегодня вечером нужно быть в отделе… Я сегодня на связи с главком, – заблеял Зуев.

Твою дивизию, ну что за человек. А ещё ввязался в дело, меня устранять!

– Ты начальник или кто? – хмыкнул я. – Скажешь, заболел. Или я тебя сам пошлю… в места не столь отдалённые. – Я постучал пальцем по смартфону. – Видео-то у меня. Ты это помни.

Зуев помрачнел:

– Максим Сергеевич, я всё понимаю. У меня только одна просьба…

– Какая ещё просьба? – настороженно спросил я.

– Если Вальков действительно придёт… можно сделать так, чтобы он никогда больше ничего не смог рассказать? Ни против меня, ни против вас…

– За свою шкуру бьёшься, гнида, – брезгливо усмехнулся я.

– Если мы возьмём его живым, он всех сдаст… – дрогнувшим голосом пробормотал Зуев. – И меня за собой потянет.

– Не беспокойся, Вова. Если Валет придёт, то обратно он уже не уйдёт. По-другому он и не дастся.

Кадровик не сказал больше ни слова, только поёжился – наверное, это струйка холодного пота скатилась ему за воротник форменной рубашки и по спине.

***

Вечером того же дня мы с Зуевым на его машине выехали за город. Знакомая дорога вела к тому самому месту, где когда-то я погиб. Сначала пошли кусты и заросли, затем потянулись длинные ряды столбов у лесополосы, и вот наконец вдали показался остов старого завода. Мы свернули на грунтовку, старую и разбитую, с остатками бетонного покрытия, сквозь трещины которого пробивалась хилая, но упорная травка.

Подкатили к территории завода. Солнце уже клонилось к горизонту, но ещё было относительно светло. Все вокруг – облупленные стены, перекошенные заборы, ржавая арматура – казалось залитым кровавым оттенком заката.

Хотя я уже бывал здесь в новой жизни, всё равно чувствовал странный, неземной холод. Будто эта точка для меня навсегда отмечена как судьбоносная – или роковая.

Я был одет в ярко-синий спортивный костюм, на голове синяя же бейсболка. Не вполне подходящая одежда для засады, но я специально выбрал такую. Зуев же оделся, как обычно, неприметно и серо. Тёмные брюки, тёмная рубашка. Будто вырядился в ресторан, а не на дело. Словно и не собирался сидеть в засаде всю ночь. Я презрительно оглядел его прикид, хмыкнул, но ничего не сказал. Его дело.

– Сейчас сюда сверни, давай назад. Вон туда, – приказал я. – Машину надо спрятать, следы оставлять не будем. На всякий случай.

– Куда? Прямо сюда? – растерялся Зуев. – Тут же дороги нет. Заросли, кусты одни.

– Дави на газ, я сказал. Туда заезжай, в подлесок, – настаивал я.

– Да – но моя машина…

– Пофигу на машину, – я локтем пихнул его под ребро, и он со вздохом стал заезжать в заросли.

Ветки скрипели по бокам, царапали краску, каждый звук отзывался болью в лице кадровика. Вот же мелочный человек: вопрос жизни и смерти решается, а он за тачку беспокоится. Жадный.

Мы спрятали машину в густых зарослях и вышли.

Я захватил с собой рюкзак, потряс им, внутри глухо брякнули консервные банки среди которых были спрятаны запасные пистолеты.

– Это тушеночка, – сообщил я. – Чтобы не скучно было. Прогнозирую, что мы тут будем сидеть всю ночь.

Кадровик неопределённо кивнул, сдавленно хмыкнул. Движения его были нервные и суетливые.

– А ты пистолет-то взял? – спросил я специально громче, чтобы слегка его подколоть.

– Нет, конечно… Я не хочу в это ввязываться, мы же просто положим паспорта в схрон и будем ждать. Я… Я не могу стрелять в человека, – оправдывался он, не смотря мне в глаза.

– Молодец, Володя. Мне же спокойней будет, – я похлопал его по одежде, проверяя, нет ли скрытого оружия. Признаться, не доверял я кадровику ни на грамм. – Смотри у меня. Если что, пуля догонит.

Мы прошли по территории завода, держась ближе к стенам полуразрушенных цехов. Тишина… Ни птиц не слышно, ни кузнечиков. Все мертво.

В конце концов, вошли в небольшой дворик. Отсюда хорошо был виден главный цех. Оконные проёмы смотрели на нас пустыми глазницами, в сумерках казавшимися чёрными и страшными. Хотя нет, не совсем черными – закат пробивался через них и разливался внутри цеха багровыми пятнами.