ГОЛОД

Женщина, рожденная морем

Глава 1

Она выходила на берег затемно, когда небо над Индийским океаном еще не решило, быть ли ему багровым или лиловым. Воздух был тяжелым, влажным, и пахло йодом и грозой. Шторм утих только к утру, оставив после себя неспокойное море, которое дышало, как гигантский зверь, ворочаясь в предрассветной дреме.

Ее звали Айша. Или она сама выбрала это имя много лет назад, когда поняла, что прежнее имя умерло вместе с тем миром, который остался за горизонтом. Она шла босиком по влажному песку, и каждый шаг оставлял глубокий след. Тело ее, нагое под легким куском шелка, который она набрасывала на плечи по утрам, было создано для жизни в этом раю. Кожа ее была цвета меда и темного шоколада, гладкая, как драгоценный камень, отполированный океаном.

Она не была худой. В ее теле чувствовалась первобытная сила, полнота, которая сводила с ума любого мужчину, ступавшего на этот берег. Ее бедра были широкими и покатыми, как дюны, грудь тяжелой и полной, а талия, несмотря на кажущуюся мягкость, была твердой от постоянной борьбы с морем и ветром. Но главное оружие Айши было не в ее теле. Оно было в глазах — глубоких, цвета старого янтаря, которые видели то, что скрыто от обычных людей. Она умела читать воду. И она умела читать сердца.

Шторм был жестоким. Она чувствовала его приближение за два дня, когда в пещере, служившей ей домом, начали дрожать камни, а птицы улетели вглубь острова, к вулканическим пикам. Айша не боялась штормов. Штормы приносили ей пищу. Они приносили ей подарки.

Она медленно шла по линии прибоя, вглядываясь в мокрый песок, усеянный обломками. Там была пластиковая бутылка, перемотанная веревкой — внутри сухое письмо, которое она прочитает позже. Там был кусок дерева, выточенный волнами до состояния слоновой кости. Айша собирала это в холщовый мешок, который несла на плече.

Внезапно она остановилась.

Запах. Среди запахов йода, водорослей и влажного песка пробился другой — металлический, солоноватый, пугающе знакомый. Запах крови. И еще — запах чужой жизни, человеческого пота и страха.

Она повернула за выступ скалы, где волны всегда были особенно свирепыми, и замерла.

На песке лежал он.

Сначала Айша подумала, что это часть мачты или обломок корпуса, выкрашенный в белый цвет. Но потом она увидела руку. Рука была неестественно вывернута, пальцы сжаты в кулак, цепляющийся за жизнь. Тело лежало лицом вниз, вода набегала на него, касаясь затылка, и отступала, словно играла с добычей. Молодой мужчина. Одежда на нем превратилась в лохмотья, дорогая ткань рубашки висела клочьями на широкой спине.

Айша подошла ближе. Она не спешила. Она видела утопленников раньше. Но этот дышал. Дыхание было слабым, прерывистым, похожим на всхлипы.

Она опустилась на колени рядом с ним, и песок тут же пропитался водой, намочив край ее одежды. Ее длинные черные волосы упали вперед, коснувшись его плеча. Айша перевернула его на спину.

Мир на мгновение замер.

Это было лицо, высеченное из мрамора, но израненное. Скулы острые, на левой скуле глубокая царапина, из которой сочилась кровь, смешиваясь с морской водой. Губы были бледными, почти синими. Но даже сквозь синеву и грязь она видела, что он красив той опасной, ослепительной красотой, которая всегда приносила ей боль.

Он был молод. Лет двадцать пять, может быть, двадцать семь. Светлые волосы, мокрые и спутанные, прилипли ко лбу. Айша провела пальцем по его щеке, убирая волосы, и он вздрогнул. Застонал.

— Тише, тише, — прошептала она, и голос ее прозвучал низко и мелодично, как гул раковины. — Ты доплыл. Ты жив.

Она осмотрела его тело. Сломана рука, но это поправимо. Сильный ушиб головы. А еще — она заметила странный след на его лодыжке. Браслет? Нет. Глубокая веревочная борозда. Его связали. Кто-то связал его и бросил в море. Или он сам перерезал веревку, спасаясь от кого-то.

Ее янтарные глаза потемнели. Над океаном вставало солнце, окрашивая небо в цвет запекшейся крови.

— Ну что ж, — сказала она ему, хотя он был без сознания. — Ты не первый, кто попадает ко мне в руки. Но я надеюсь, что ты будешь последним. Мне надоело хоронить надежды.

Она подхватила его под мышки. Он был тяжелым, но Айша привыкла таскать бревна и камни. Она взвалила его на плечо, как тюк, и понесла к своей пещере, расположенной на возвышенности, скрытой зарослями мангровых деревьев.

Она несла его, и в груди ее разгорался странный огонь — тот самый голод, который она так долго усмиряла. Голод, который просыпается, когда рядом оказывается теплое мужское тело.

Пещера Айши не была темным и сырым убежищем. Она была ее храмом, ее дворцом. Она нашла ее на третий год своего одиночества, когда исследовала провал в вулканической породе. Оказалось, что древняя лава оставила после себя сложную систему гротов, где никогда не было слишком холодно или слишком жарко. Она обставила это место с умом.

В центре главного грота горел камин — выдолбленный в камне очаг, дым от которого уходил в естественную трещину в потолке. Вокруг были разложены шкуры животных и мягкие ковры из сплетенной травы, которые она делала сама. На стенах висели странные амулеты — зубы акул, раковины необычной формы, засушенные морские звезды. Все это имело свою силу, свою магию.

Айша уложила незнакомца на ложе из сухих листьев и кожи, рядом с огнем. Он дрожал, и зубы его стучали. Она быстро развела огонь, добавив сухой коры и трав, и пламя взметнулось вверх, освещая его бледное лицо.

Она разорвала его рубашку до конца, обнажив торс. Под лохмотьями скрывалось рельефное тело — он явно не был изнеженным богачом. Узкая талия, широкая грудь, крепкие руки. На его правом боку был старый шрам, от удара ножом, судя по всему. На левом предплечье — татуировка в виде компаса.

— Моряк, — прошептала Айша. — Но не простой.

Она взяла глиняную миску с чистой водой (она собирала дождевую воду в выдолбленные стволы деревьев) и начала промывать его раны. Когда влажная ткань коснулась его скулы, он снова застонал, и его веки дрогнули.

— Не двигайся, — приказала она, но мягко.

Он открыл глаза.

Айша замерла. Глаза у него были ярко-голубыми, цвета лазури в полдень, и даже в полумраке пещеры они светились. В них плескалась боль, замешательство… и страх.

— Где я? — спросил он сипло. Его голос был низким, с хрипотцой.

— В безопасности, — ответила она, продолжая обрабатывать его рану. — На острове. Тебя выбросило море.

— Яхта… — он попытался привстать, но тут же упал обратно, застонав от боли в ребрах. — Боже… Яхта. Рик. Уилл. Их… их не было. Кто-то…

— Тише, — сказала она, положив ладонь ему на лоб. Пульс бился часто, как у загнанного зверя. — Ты серьезно ранен. Говорить потом. Сначала — вода и сон.

Она поднесла к его губам кокосовую чашу с водой, и он жадно припал к ней, проливая половину. Часть воды потекла по его подбородку, по шее, по груди. Он пил так, словно не пил несколько дней.

— Как тебя зовут? — спросила она, когда он оторвался от чаши.

— Эйден, — прошептал он. — Эйден Рейнольдс.

— Красивое имя, — сказала она, и в ее голосе послышалась легкая насмешка. — Для того, кого море решило оставить в живых.

Она встала, и Эйден увидел ее фигуру в полный рост. Пламя камина играло на ее теле, делая кожу золотой. Он моргнул, думая, что это бред. Она была великолепна. Она была как древняя богиня, которую он видел на картинках в книгах по истории. Ее формы казались ему невероятными, абсолютно женственными, вызывающими. Но в ее взгляде было что-то древнее и опасное.

— Вы здесь одна? — спросил он, чувствуя, как сознание начинает ускользать.

— Здесь всегда есть кто-то, — уклончиво ответила она. — Иногда я, иногда ветер, иногда призраки тех, кто не дожил до утра.

Ее слова прозвучали зловеще, но Эйден был слишком слаб, чтобы анализировать. Он провалился в темноту, но перед тем, как отключиться, ему показалось, что она запела. Странную мелодию, низкую и ритмичную, похожую на шум прибоя и крики чаек.

Когда Эйден, наконец, заснул глубоким сном, не похожим на обморок, Айша села у входа в пещеру и уставилась на горизонт.

Она знала его имя. Эйден Рейнольдс. Четыре года назад она бы вскрикнула от изумления. Или от страха. Или от ненависти. Потому что имя Рейнольдсов было выгравировано на корпусе той самой яхты, которая привезла ее сюда, на этот проклятый райский остров.

«Рейнольдс Индастриз». Это был бизнес. Большие деньги. И тот мужчина, который когда-то привез ее в открытое море, чтобы показать ей звезды и купить ее любовь, тоже был Рейнольдсом. Он был старше, суше, с холодными глазами. Его звали Ричард. Он был дядей Эйдена? Отцом? Она не знала. Но она помнила, как тот смотрел на нее, когда его яхта шла ко дну. Он смеялся. Он был уверен, что она погибнет, что остров убьет ее, потому что она была всего лишь красивой игрушкой, неспособной выжить без его денег.

Но Айша выжила. Она всегда выживала. И она научилась понимать, что море не щадит ни богатых, ни бедных. Море забирает всех, кто бросает ему вызов.

И вот теперь перед ней лежит молодой Рейнольдс. Красивый, сильный, сломленный. Борозда на его ноге от веревки говорила о том, что его не просто выкинуло за борт — его выбросили за борт. Связанным. Предательство внутри команды. Бунт. Или что-то похуже.

Айша сжала висевший у нее на шее амулет — странный осколок янтаря, внутри которого застыла древняя мошка. Она закрыла глаза и сосредоточилась. Она могла чувствовать ауру вещей и людей. Она могла читать следы.

Там, на берегу, где лежал Эйден, было много следов. Его следы, следы волн, следы еще каких-то ног — тяжелых, грубых. Чужие. И запах не просто моря, но и железа. Крови. Злобы.

Они ищут его. Те, кто сбросил его в воду, они наверняка решили, что он утонул. Но если они подойдут к острову? Если они увидят дым от ее костра?

— Нет, — прошептала она вслух. — Ты не умрешь у меня на руках. И ты не умрешь от их рук. Ты — мой. Я решила.

В этом была вся суть Айши. Она брала. Она присваивала. Одиночество сделало ее хищницей. Она могла убить одним взглядом, могла исцелить одним прикосновением, но она всегда брала то, что хотела. И сейчас она хотела Эйдена. Не только его тело, но и его историю. Она хотела знать, что произошло на той яхте. Она хотела знать, почему море принесло именно его — представителя семьи, разрушившей ее прошлую жизнь.

Она снова подошла к нему, села рядом на колени и провела рукой по его влажным волосам. Ее пальцы скользнули по его лбу, по шее, вниз по ключице. Он дрожал под ее прикосновениями, ища тепло, и она придвинулась ближе, прижимаясь к нему своей теплой грудью.

— Спи, Эйден, — прошептала она, почти мурлыкая. — Спи. Ты еще не знаешь, что такое настоящий голод. Но скоро узнаешь.

На третий день Эйден пришел в себя достаточно, чтобы сесть.

Он сидел в пещере, прислонившись к стене, и смотрел на Айшу, которая колдовала над костром. Она жарила рыбу на плоском камне, и аромат разносился по всему гроту, смешиваясь с запахом жженой травы.

— Как вы это делаете? — спросил он хрипло. — Как вы здесь живете?

Айша повернулась. На ней была одежда из мягкой светлой кожи, которая плотно облегала ее тело, оставляя открытыми плечи и часть груди. Она была потрясающей. Эйден не мог отвести взгляда.

— Я здесь уже шесть лет, — спокойно ответила она. — Я научилась. Море дает мне все: еду, воду, материалы. Я не нуждаюсь в том мире, откуда ты пришел.

— Шесть лет? — он потрясенно посмотрел на нее. — Вы шутите. И никто не пытался вас спасти? Вы не подавали сигналов?

Она усмехнулась, и в усмешке этой было столько горечи, что Эйдену стало не по себе.

— Спасти? — переспросила она. — Меня не нужно спасать. Я сбежала. Я выбрала этот остров. А ты, Эйден, ты оказался здесь случайно. Или нет? Ты знаешь, почему яхта пошла ко дну?

Он отвел взгляд. Он помнил. Вспышки света. Крик. Рик, его друг, падает за борт, пронзенный чем-то острым. И Уилл, который смотрел на него с ненавистью, перерезая веревки на парусах.

— Это был не несчастный случай, — тихо сказал Эйден. — Нас атаковали. С нашей же яхты. Там был человек,… он хотел меня убить. Он считал, что я должен умереть за то, что сделал мой отец.

Айша замерла. Рыба шипела на огне.

— Твой отец? — медленно произнесла она. — Его звали Рейнольдс?

— Да. Он умер три года назад. Бизнес… он был жестким. У него было много врагов. Тот человек, который поднял бунт, он был сыном человека, которого разорил мой отец. Он поклялся отомстить.

Айша молчала. В голове у нее все встало на свои места. Сын разорителя. Месть. И Эйден — невинная жертва. Как и она сама когда-то. Она положила рыбу на лист пальмы и пододвинула к нему.

— Ешь, — сказала она. — Ты поправишься. А потом я расскажу тебе, как выжить здесь. И что делать, когда твои враги придут за тобой.

— Они придут? — Эйден схватил ее за запястье. Его пальцы были горячими. — Вы думаете, они знают, что я жив?

— Они знают, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я видела дым на горизонте вчера утром. Кто-то ищет тебя. Кто-то ждет, пока ты ослабнешь, чтобы войти на этот остров.

Эйден побледнел. Он был сильным, смелым, но сейчас он чувствовал себя маленьким мальчиком перед лицом этой женщины и этого океана.

— Что мне делать? — прошептал он.

Айша наклонилась к нему, и ее губы почти коснулись его уха. Ее голос был низким, вязким, как патока.

— Ты будешь делать то, что я скажу. Ты будешь жить. И ты будешь любить меня. Это цена за твою жизнь, Эйден. Другой платы у меня нет.

Он сглотнул, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Но в этом холоде был жар. Она пахла жасмином и солью. И от этого запаха у него кружилась голова.

— Я согласен, — выдохнул он.

Она отстранилась и улыбнулась. Впервые за все время его пребывания здесь. Улыбка ее была опасной и прекрасной. Как клыки хищника.

— Тогда начинай есть, — приказала она. — Потому что завтра мы начнем охоту.

Ночь опустилась на остров, как черный бархат.

Айша стояла на вершине утеса, глядя вдаль. Эйден поднялся к ней, несмотря на боль в ребрах. Он опирался на палку, но стоял твердо.

— Я вижу свет, — сказал он, показывая рукой. — Там, за рифами. Они приближаются.

Айша кивнула. В ее руке был тяжелый камень, и она ритмично сжимала и разжимала его, как четки.

— Это они, — подтвердила она. — Яхта. Большая. Я слышу музыку. Они считают, что ты мертв, и теперь веселятся. Они не знают, что я здесь. Я их сюрприз.

Эйден повернулся к ней. В темноте ее глаза светились, как у кошки.

— Что вы собираетесь делать? — спросил он.

— Заманим их в ловушку, — сказала она просто. — Ты — приманка. Ты выйдешь на берег, сделаешь вид, что слаб. Они придут за тобой. А я встречу их там, где вода встречается с камнем. Я покажу им моего гостя.

Она взяла его за руку, и он почувствовал электрический разряд. Его дыхание перехватило.

— Вы боитесь? — спросил он.

— Я ничего не боюсь, — ответила она, приближая свое лицо к его. — Кроме одного. Что ты умрешь, не познав меня. Так что сделаем так: ты выживешь сегодня. А потом я покажу тебе, что такое жизнь.

Она коснулась его губ своими. Поцелуй был коротким, почти невесомым, но таким горячим, что Эйдену показалось, что он горит заживо.