Рассказ первый. Дед Шабаш и старуха-процентщица

В одной из деревень жила старушка. Жадная была она, питалась лишь тем, что Бог пошлёт, и во всём себе отказывала. Но деньги в долг давала охотно, только процент большой брала. Люди одновременно любили и ненавидели её. Кому же хотелось возвращать деньги, да ещё и с процентами! У старушки уж наверняка было имя, но все её звали старухой-процентщицей.

Каждый раз, когда наступала ночь, она зажигала свечу, усаживалась у окна и считала деньги. Видно, разум помутился от них. А люди знали, что, пока горит свеча, жива и их старушка.

Однажды к ней погостить приехала её сестра-близняшка. Обрадовалась старушка, что хоть перед смертью свидятся. И то ли от радости, то ли от хвори померла сестра прямо у неё в избушке. У старушки от переживания случился сердечный приступ. Набравшись сил, она постучала клюкой о стену. На стук пришёл сосед по прозвищу Шабаш. Его прозвали так за частое употребление этого слова.

– Послушай, старый, я, наверное, в больничку слягу. Возьми деньги, схорони сестру.

Взял старик у старухи деньги и пошёл домой. Надо же всё обдумать. Дело-то серьёзное. Сидит и думает: «Одному ведь не под силу. Соберу-ка я народ, а скажу, что умерла старуха-процентщица».

Стал ходить он по селу. Заходит в каждый дом и всюду одно и то же говорит: «Всё, шабаш, преставилась старуха-процентщица, надо б схоронить».

Люди жалели её, переживали, много слов говорили, а в душе радовались, что долги отдавать теперь некому. Так вот всем селом и похоронили. Помянули и разошлись по домам с чистой совестью.

Прошла неделя, другая, ничто не предвещало беды. Про старушку уже совсем забыли…

И вот как-то раз, далеко уж затемно, возвращался народ с работы. И тут, как гром средь ясного неба, горит свеча, а за столом покойная старушка сидит и считает деньги. Люди испугались: «Вот нечистая! С того света за долгами пришла!» Делать нечего, собрали деньги и отнесли на кладбище. Положили аккуратно у креста и присыпали землёй: «Ну, всё, теперь отстанет вредная старуха!» И разошлись по домам. А в это время дед Шабаш, наблюдавший за всей этой церемонией, забрал деньги и был таков.

На следующую ночь вновь загорелась свеча, а старушка, грозя пальцем, принялась считать деньги.

Пуще прежнего испугались люди: «Вот жадная карга, даже на том свете проценты простить не может! Придётся отдавать, в покое ведь не оставит!»

Унесли и закопали. А дед забрал.

Отдал он старушке собранные им долги со всей деревни и рассказал ей, как всем селом и с почестями хоронили её сестру.

Старушка простила ему злую шутку и даже от смеха чуть прослезилась.

После этого случая дед Шабаш долгое время не выходил за свою калитку: боялся народного гнева.

Рассказ второй. Хитрая свекровь

В давние времена жила в одной деревне старуха, да такая блажная, просто жуть! Как придёт проведать младшая сноха, отворит быстро засов, шмыг в постель и лежит руки крестом на груди – не шелохнётся; глазками печальными на сноху посматривает, больно стонет. Ай, как нездоровится! Того гляди и явится к богу без его приглашения.

Экое горе! Сноха в панике – дело худо, свекровь во-вот окочурится. Она за доктором…

Только что захлопнется за ней дверь, свекровь встанет, разомнёт старые косточки и снова разляжется на кровати – ждать помощи.

И так-то сноха спины не разгибала и сердце своё доброе надрывала в заботах о детках малых, поросятках, цыплятках, а тут ещё свекрови прислуживай: и лечи её, и подноси ей всё, и угождай. Стало ясно: одной ей не справиться, надо идти к старшей снохе на поклон, пока болезнь её саму к кровати не приковала.

Пришла она к старшей снохе и говорит:

– Без присмотра оставлять свекровь боязно, а мне некогда: у меня детки малые, поросятки, цыплятки… Может, ты за ней присмотришь? У тебя ребятишки давно уже не плачут – одна живёшь.

– Хорошо, – соглашается с ней старшая сноха, – я присмотрю за ней, обязательно присмотрю! Прямо завтра спозаранок и начну присматривать. А сегодня навестим её вместе. Только чур лясы точить со свекровью стану я.

Одна сказала – другая услышала. И вскоре уже были у старухи.

– Вижу, свекровушка, нездоровится! – говорит старшая сноха. – Ну, потерпи пока; я пойду доктора позову.

Побежала, полетела, за углом постояла и в дом вернулась.

– Скоро явится. Потерпи ещё немножко. Мы обедать сядем, а ты – лежи-отдыхай!

Сидят – едят.

Вот свекровь лежала, лежала, да и встала; хватилась рукой за живот и говорит:

– Чтой-то проголодалась. Подсяду-ка я к вам, да перекушу маненько. А вы, бабы молодые, больше ешьте, здоровше будете.

После обеда взялись снохи прибрать на столе. А свекровь взялась средь избы ходить, пирог жевать.

– Что свекровушка, лекаря ждать устала, небось? – спрашивает старшая сноха.

– Ой, голубушка, устала! Что ж он окаянный, такой нерасторопный, этот старый хрыч!

Ступай скорее к нему: пущай уж идёт!

Старшая сноха глянула в окошко, да как крикнет во всю избу:

– Доктор!..

Свекровь шмыг в постель и лежит руки крестом на груди – не шелохнётся; глазками печальными на снох посматривает, больно стонет. Ай, как нездоровится! Того гляди и явится к богу без его приглашения.

Старшая сноха терпела, терпела, да, не выдержала: хватилась руками за голову и покатилась со смеху. Младшая – за ней…

Тут догадка-то и тяпнула старухину голову. Спустила она ноги с кровати, посмотрела на них да говорит:

– Ну вас, благодетельницы-бесстыдницы! Я и без вас обойдусь.

С тех пор и перестала мучить снох.

Рассказ третий. Не женщина, а настоящая колдунья!

Жил-был Ивашка да жена его Парашка. Пошёл как-то Ивашка в лес дрова рубить, а ей наказал приготовить ужин к его приходу. А дело было в великий пост. Только вышел он за дверь, как Парашка тут же завалилась на кровать.

Вечером приходит домой Ивашка, садится за стол и говорит:

– Ну, жёнушка, корми своего мужа!

– Уж извини, муженёк! Ты ведь мясо-то не будешь есть! Как-никак, пост…

Поглядел Ивашка на неё – верно!

– Ну, раз нельзя мясо, так дай хотя бы бульон. Очень есть хочется.

Парашка бросила в кипяток горсть сухарей и, придвинув к нему тарелку, говорит:

– Вот тебе бульон – хлебный. С Пасхой тебя, милый! Кушай на здоровье!

Ивашка перекрестил себя, шепча: «Господи! Обрати хлебный бульон в мясной!» – и начал есть.

Так продолжалось несколько дней. Ивашка из лесу придёт – на столе всё одна пища.

Но вот Пасха кончилась. Ивашка воротился домой и заходит в спальню – Парашка спит. Он будит её, со словами: «Кажется, я сегодня снова спать лягу на голодный желудок».

Она подняла голову с подушки, во весь рот зевнула и осыпала его упрёками:

– Как тебе не стыдно! Я весь день кухарничала, чтобы тебе угодить, а ты… Ну, раз не ценишь мой труд, так пусть от твоего сегодняшнего бульона со свиной грудинкой останется один пшик! – и дальше спать завалилась.

«Неужто со свиной грудинкой? – удивился Ивашка. Пошёл на кухню и заглянул в кастрюлю: в ней пусто. – Вот это жена! Не женщина, а настоящая колдунья! Надо быть с ней осторожнее, чего доброго и от меня один пшик останется».

Рассказ четвёртый. Семейный бизнес

Как-то вечером, сидя у экрана телевизора, муж ни с того ни с сего начал разговор:

– Послушай, жена! Меня давно терзает одна мысль.

– Какая такая мысль? – спрашивает жена. – Что, на выпивку негде взять?

– Да причём тут выпивка, – отвечает муж.

– Да притом, что, кроме «где и за что», у тебя в голове никто не живёт!

– Вот заладила баба! Я ж о деле, а она слова не даст сказать, окаянная!

– Ну, давай излагай свою мысль, – с иронией сказала жена.

– В общем, так! – начал глава семейства, сделав серьёзную гримасу. – Времена меняются, а мы с тобой на одном месте топчемся, как быки в загоне, пора заняться делом и жить, как все добрые люди.

– Что?! – вскрикнула жена. – С тобой заживёшь!

– Да ты дашь, в конце концов, слово сказать!

– Ну, ладно-ладно, всё, молчу, – сказала супруга. – Валяй!

– Я вот что хотел тебе сказать, – вежливо обратившись к жене, продолжает муж, – а не заняться ли нам фермерским хозяйством.

– Каким хозяйством? – вновь перебивает жена.

– Фермерским! Дура! – не сдержавшись, рубанул мужик.

А жена опять за своё:

– К вашему сведению, дорогой мой муж, у нас, кроме кошки, никакой скотины как бы и нет, разве только что мыши под полом.

Конец ознакомительного фрагмента.