Глава 1

"Город под крылом" - большой эпилог к книге "Чайка-невеста Его Светлости", но ее можно читать как отдельное произведение.

Ливингстон показался Тургефу странным еще от самых ворот. Вернее с того момента, как путь его преградил привратник.

Внешности наемник был сомнительной: со шрамом через пол лица, косоват в плечах, высок, широк и черняв. Он носил битый молью плащ из волчьих шкур, стоптанные сапоги и потертый мундир, который полгода назад украл у заснувшего в трактире солдата, когда окончательно дорвалась его одежда. Самым ценным его имуществом был меч с несколькими крупными зазубринами, самым ценным навыком – вырубать человека с одного удара кулаком по темечку. Самой главной бедой – способность вечно оказываться не в то время и не в том месте.

В соседние города его пускали без всяких проблем, страже не было никакого дела до того, кто входит под защиту стен и кто выходит за ворота. Здесь же улыбчивый парень с цепким взглядом остановил его, предложил закурить. Да так настойчиво, что отказаться не вышло. Расспросил, кто Тургеф таков, откуда идет, куда направляется и по какому делу, нет ли у него родственников в Ливингстоне, и если нет – где он собирается остановиться. В это время обозы торговцев или другие внушающие меньше подозрений путники миновали ворота куда быстрее.

Впрочем, табак был отличный, день – светлый, хоть и ветренный, и Тургеф, несмотря на богатый жизненный опыт, отъявленным преступником себя все-таки не считал. А потому побеседовал с молодым привратником, поделился новостями из соседних городов, поблагодарил за рекомендацию остановиться в трактире “Под внешней стеной”. Когда юнец все-таки пропустил его в город, именно в трактир он и направился.

Странный допрос–не допрос Тургеф тут же выбросил из головы. Город внутри стены выглядел совершенно нормальным: от ворот тянулась широкая улица со съестными лавками и складами, туда и обратно сновали люди, от основной улицы разбегались лучи уже не столь широких, затененных переулков, маня перспективами привычного для Тургефа заработка.

В трактире, который, полностью оправдывая свое название, ютился прямо под городской стеной, оказалось не слишком людно, хотя день уже клонился к вечеру. У окна дымил трубкой какой-то старик, одетый в чистую, хоть и штопаную одежду, неподалеку рыбаки широко разводили руки, хвастаясь друг перед другом воображаемым размером улова. Ближе к центру несколько молодых гвардейцев шумно что-то праздновали.

Компания военного молодняка в новенькой форме не показалась ему ни опасной, ни агрессивной. В любом другом городе жители старались не задерживаться там, где появляются вояки, потому что каждая их попойка всегда заканчивалась дебошем и в лучшем случае не смертельной поножовщиной. Здесь же до них, кажется, никому не было никакого дела.

“Да и откуда здесь взяться гвардейцам? До столицы герцогства месяц пути пешком”, – подумал Тургеф, добавляя еще одну странность в пока короткий мысленный список.

За стойкой стояла дородная, немолодая, но и не старая баба в коричневом фартуке. Ее волосы перевязывал платок, но ткань не могла сдержать буйные черные кудри, и они падали на лоб, лицо, иногда – в кружку, которую она сноровисто наполняла пивом из бочки. Рубаха с трудом сдерживала не менее буйный бюст, на который то и дело падал взгляд одного из гвардейцев.

– Проходи, проходи! – крикнула трактирщица, заметив Тургефа на пороге. – Накормлю от души, недорого! И пиво у меня теперь из самого Ньюгрима! Торговцы сюда уж пол года как захаживают, давеча мне первую партию привезли. Ох и знатное пиво, скажу я тебе!

Голос ее оказался таким же громким и дродным, как все остальное тело. Тургеф приблизился, привычно огибая гвардейцев по широкой дуге, и сел за стойку.

– Да не бреши, – проворчал он и сглотнул, глядя на пенную шапку на кружке. – Что тут торговцам из Ньюгрима делать? Им до столицы через соседние земли ближе, а сюда к чему заворачивать? Рыбы разве что купить, да на что пивоварам рыба?

Ливингстон хоть и стоял у моря, но к его неприветливому скалистому берегу не мог пристать ни один приличный корабль. Только лодки умелых рыбаков скользили между прибрежными мелями и скалами, да и те время от времени обдирали брюхо о коварное дно. Об этом Тургефу рассказал бродячий торговец, с которым они ночевали у одного костра два дня назад.

– Через соседей может и ближе, да что толку, если до столицы без товара доедешь? На дорогах у границы нынче неспокойно, а у нас – тишь и благодать, – подбоченившись, похвасталась трактирщица. – Вот и едут.

О том, что в округе неспокойно, Тургеф слышал и прежде. И только сейчас припомнил, что три дня назад, когда он оказался на землях, подконтрольных Ливингстону, стал встречать путников гораздо чаще. В дороге он не придал этому значения, но теперь вспомнилось.

“Что ж их всех сюда тянет? А если все тут ходят, отчего же не прийти и охотникам до чужого добра?” – подумал он, почесав заросшую недельной щетиной щеку.

В список добавилась третья странность.

– Ладно, давай свое пиво. И пожрать чего есть – тоже давай, – махнул рукой он, нащупав под плащом увесистый кошель.

В соседнем городе ему повезло наняться в охрану к контрабандистам: делать почти ничего и не пришлось, только на стреме постоять, а заплатили щедро. Можно было не экономить, но и вечно пировать не будешь.

Трактирщица исчезла за серой, застиранной шторкой, что-то крикнула повару. На кухне загремела посуда, и вскоре женщина вышла с большой миской ячневой каши с мясом, двумя ломтями серого, но свежего хлеба и несколькими дольками чеснока.

– Вот, – она поставила тарелку прямо перед носом Тургефа, рядом стукнула о стойку деревянная ложка и доверху наполненная большая кружка.

– А что у вас тут, по улицам-то ходить не опасно? – привычно спросил Тургеф, принимаясь за еду.

– Коли ты честный человек, так и ходи, не оглядывайся. А коли нет… так хоть пока не уедешь, честным побудь. Авось понравится, – хохотнула баба.

“Обычно честным людям как раз оглядываться и надо”, – подумал Тургеф, уминая кашу и занося четвертую странность в свою мысленную копилку. Ответ трактирщицы показался ему непонятным.

“Что за город такой? Как будто у самого порядка за пазухой! Или это мне на пути все блаженные попадаются?”

– А что с работой? – продолжил расспрашивать он, принимаясь за пиво.

– А что с работой? Хочешь – нанимайся, не хочешь – так иди себе дальше. Мне вот дров нарубить надо, серебряник уплачу. Работы на два дня, возьмешься? – оживилась баба.

– Серебряный за два дня работы, – невесело вздохнул Тургеф и, перегнувшись через стойку, подмигнул трактирщице. – Что, для крепкого мужика вроде меня не найдется чего посерьезнее?

– Дров, говорю, наколоть надо! Что непонятного? – трактирщица чуть повысила и без того громкий голос и Тургеф почувствовал, как в спину ему упираются внимательные взгляды.

Обернулся и понял, что молодые гвардейцы вовсе не так пьяны, как казались ему на первый взгляд.

– Понял, понял. Нарублю, отчего же не помочь такой справной хозяйке? – быстро пошел на попятную он.

“Где это видано, чтобы безусым юнцам в форме до трактира дело было?” – подумал, однако, он, сбиваясь со счета странностям.

Решив, что о работе поспрашивает у рыбаков – уж они-то наверняка втихую возят чего-нибудь морем в соседние города – Тургеф лениво огляделся.

– А что у вас тут интересного в городе? На что посмотреть можно? Куда сходить? – и покосился на гвардейцев, но те уже от него отвернулись.

– Интересного? – удивилась трактирщица. – Статуя кровавому тирану – безголовая, как водится – на торговой площади стоит, да храм хаоситский – жрица там проповеди читает. Вот туда и загляни.

Тургеф расхохотался от такого неожиданного предложения.

– Храм? Вот уж куда меня ни один трактирщик не отправлял! Поинтереснее чего-нибудь есть? Музыканты там, или девки публичные. Или шлюхи в хаосном храме и проповедуют, потому вы туда и таскаетесь? – веселился он, не вслушиваясь в стук двери за спиной и не замечая, что трактирщица побледнела.