Глава 1.

Марина.

– Мариш, ну что? – шепчет мама, распахивая дверь балкона и впуская в комнату ледяное облако.

– Я… Я сейчас. Собираюсь с духом.

Как ему звонить, не понимаю? Это невозможно – после случившегося между нами безумия… Деревенею от страха. Взмахиваю рукой, прося маму вернуться в комнату. Не май все-таки…

А мне не холодно. Ни черта… Стряхиваю пепел, дрожащими пальцами удерживая сигарету. Глубоко затягиваюсь и отыскиваю номер Марата в телефонной книге.

Мы не общались пять лет. Не перезванивались. Даже банальные поздравления в виде картинок из интернета друг другу не отправляли. Ни-че-го… Он вычеркнул нас с Марком из жизни и женился на «более сговорчивой и милой» девушке по имени Яна…

Снежинки кружатся в чернильном небе, оседая на светящийся экран.

Теперь он просто «Сабиров»… А раньше был «Любимым мужем»…

– Нужно поговорить, – хрипло выдыхаю в динамик.

Пепел обжигает пальцы, но я терплю боль… Стискиваю зубы и задерживаю дыхание.

– Говори, – сухо отвечает Марат.

– Не телефонный разговор. Где мы можем встретиться?

– У меня нет времени на тебя, Марина. Быстро говори, что тебе нужно и…

– Марат, дело очень важное. Я бы не стала… Никогда бы не вспомнила о тебе, – почти рычу в динамик.

– Я в клубе на Севастопольском. Подгребай. У тебя час.

– Ты же знаешь, что я живу в области и…

– Мне насрать. Успевай.

Сволочь… Как был гадом, так и остался! Если потороплюсь, успею доехать… Рывком открываю дверь и возвращаюсь в гостиную.

– Тише, Марин. Маркуша только заснул. Звонила? – взволнованно произносит она, складывая руки на груди.

– Да. Он в Нижнем, мам. У меня час.

– Не доедешь.

– Значит, буду караулить его под забором. Или заночую возле этого чертова клуба, – остервенело произношу я.

Марат Сабиров владеет сетью ночных клубов и ресторанов. И в каждом заведении действует дресс-код. Придирчиво оглядываю себя, понимая, что не успею собраться… От меня воняет дымом, голова немытая. И я похудела так, что Марат вряд ли меня узнает…

Выуживаю из шкафа платье на бретелях и драповое, черное пальто. Бросаю одежду на диван и торопливо встаю под душ. Сабиров не откажет себе в удовольствии оценить меня. Правда, счет будет не в мою пользу… Тогда, стоит ли выпендриваться? Я и тогда была хуже – ленивая, непокорная, неверная… Лживая и мстительная. Недостойная носить его фамилию или рожать сына…

Становлюсь перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя. Тощая, как весло, с темными кругами под глазами. От густой, роскошной копны остался жалкий пучок. Намазываю под глаза консилер, выравниваю тон. Понимаю, что опоздаю к назначенному времени, но выглядеть страшилой не хочу… Наверняка эта сволочь будет со своей Яночкой. А та не упустит возможности унизить меня еще раз…

Указать на место, съязвить…

– Может, дядю Мишу попросить тебя подвезти? – заглядывает в ванную мама.

– Я сама. Вряд ли Сабиров предложит мне выпить. Не волнуйся, мам. Все хорошо будет. Я покажу ему выписки Марка и попрошу о помощи. И все. Унижаться не стану.

– Правильно.

После развода Марат оставил мне только машину – простенький Опель черного цвета… Ей-богу, я бы и не вспоминала о нем, если бы не Маркуша… Не терзала душу догадками, как живется в моем доме залетной дряни? На чем она ездит и в какие шмотки одевается? У нее ведь уже Бэнтли, ведь так?

Черт… Только бы тушь не потекла… И душа на части не раскололась в очередной раз…

В салоне тепло, из динамиков льются звуки радио, а мягкий, влажный снег легко стирается непрерывно работающими дворниками.

Возле входа в клуб многолюдно. Среди амбалов на входе узнаю Рустама. Он постарел, набрал вес… Интересно, старый лис узнает меня? ТОГДА мне казалось, что подчиненные Марата меня уважали. Считались с моим мнением, старались угодить. А потом иллюзия развеялась…

– Успокойся, Марина. Дыши глубже. Никто не вышвырнет тебя, он же… Марат сказал, что ты придешь. Тебя пропустят и… – бормочу под нос, выходя из машины.

Глава 2.

Марина.

Каблучки замшевых ботильонов утопают в снежной каше, когда я торопливо иду к входу. Знаю, что чертовски опоздала, но все же бросаю взгляд на часы… Может, Сабирова уже и след простыл?

– Рустам, здравствуй, – выдыхаю сипло. – Я договаривалась с Маратом о встрече.

– Здравствуйте, Марина Владимировна. Не с Маратом.

– Что, прости?

– С Маратом Артуровичем.

– Хорошо, с ним… С Маратом Артуровичем.

Между нами морозное облако и непробиваемая стена прошлых обид. Для него я тоже – дрянь и предательница, гадина, отомстившая изменщику-мужу, как полагается… Ну что же… Пусть ненавидит, я переживу.

– Вам было назначено на семь. Сейчас двадцать часов и семнадцать минут. Я не могу вас пропустить.

Внутри будто все вымерзает. Выходит, Сабиров решил просто поиздеваться надо мной?

– Хорошо, тогда я подожду его на улице. Я ведь могу… вот здесь встать? – беспомощно бормочу я.

– Улица не куплена. Можете стоять, если вам хочется, – не глядя на меня, отвечает Рустам.

Я поговорю с ним, и точка. Во что бы то ни стало…

Бросаю ненавидящий взгляд в окно, освещенное тусклым светом… Кажется, занавеска встрепенулась, на мгновение явив взгляду силуэт в черном пиджаке. Смотришь, сволочь? Наслаждаешься своей властью? А что ты скажешь, узнав, что твой единственный сын умер от тяжелой болезни? Как будешь жить с этим, зная, что даже не попытался ему помочь?

На крыльце толпятся курильщики. Поднимаюсь по ступенькам и выуживаю из сумочки смартфон. Делаю вид, что записываю обращение. Так, чтобы Рустам и стоящий рядом с ним мордоворот, слышали.

– Мне ничего другого не остается. Меня ну пускают, да. Ну а что, здесь повсюду камеры. Моя смерть будет на их совести. Я просила о встрече, а меня не пустили. Я просто… Мне больше не к кому обратиться. Да-да, ты потом отправь эту запись в полицию. Ну… после моей смерти.

– Марина Владимировна, хватит играть, – раздраженно отрезает Рустам. – Мы просто делаем свою работу. Уезжайте домой и… все.

– Извини, не могу. Долго находиться на ногах мне трудно. Ты же видишь, какая я стала? Так что… я прилягу.

Ну да, сорок девять килограмм живого веса…

Ложусь на припорошенный снегом газон, хватая ртом летящие с неба снежинки.

Люди подходят и склоняются надо мной. Спрашивают, нужна ли мне помощь? Охранники отгоняют их. А я задыхаюсь от гнева и невыплаканных слез… Знал бы ты, гад, через что я прошла? Как училась есть заново. Выходить на улицу, улыбаться… Спать и, наверное, жить…

Я на горло наступила себе, чтобы явиться сюда. И не уйду, пока не поговорю.

Не знаю, сколько проходит времени? Я ничего не чувствую… Ног и рук, сердца… В сумке вибрирует смартфон, но у меня нет сил пошевелиться…

Они позволят мне умереть. Сдохнуть как собаке.

Прикрываю глаза. Я только немного отдохну и… Наберусь сил и встану.

Мне есть ради кого жить. У Сабирова никого нет. Вряд ли новая жена любит его крепче, чем любила я… Никого нет, никого… А у меня есть.

– Вы что, долбанулись? – будто сквозь вату слышится голос Марата. – Вы… Дебилы конченные, вы что… Марина, очнись. Мариша, Мари…

Его сухие, горячие ладони обжигают мои щеки. Он трясет меня за плечи, стряхивает укрывший меня снег. Идиотка, зачем я только так рисковала собой? Дура отчаянная… Ненормальная, блаженная, чудная… Все это – я…

– Почему мне не сообщили? – рявкает он, подхватывая меня на руки. – Скорую вызывайте, олухи!

– Вы сказали не пускать ее, босс. Мы выполняли приказ и… Вы грозились нас уволить, если…

– Ценой ее жизни? Тебе проблем мало? Или надеялся, что под снегом ее никто не заметит?

– Не надо… скорую, – сиплю я, приходя в себя.

Марат толкает ногой дверь приватной комнаты и кладет меня на диван. Снимает обледеневшее пальто, остервенело его встряхивает. Подходит к столу и наливает полный бокал виски.

– Я за рулем, – сиплю я, впервые за пять лет встречаясь с ним взглядом.

Сколько раз я целовала его шрам на подбородке… Терлась о его щетинистое лицо, вдыхая аромат туалетной воды. Смотрела в прищуренные глаза и целовала губы.

Господи, какая же я дура… Кажется, до меня лишь сейчас доходит серьезность происходящего. Я рискнула жизнью ради этого мерзавца… Чуть не умерла на виду у гогочущей, подвыпившей толпы… И никто не осмелился поднять меня с земли. Никто… Ни один человек.

– Так хотела, чтобы я поздравил тебя с Днем святого Валентина, да, Штормина? Извини, ты опоздала.

– Какой еще… День Валентина?

Он жрет меня взглядом. Всматривается в лицо, а я замечаю, как дергается его кадык… И желваки играют на заросших щетиной щеках. Поседел, сволочь… И морщин стало больше. А взгляд все такой же – хищный, дикий, заставляющий цепенеть от страха…

– Чай принесите с лимоном и медом, – продолжая глазеть на меня, протягивает Марат в динамик. – И одеяло.

– Марат, не нужно всего этого. Я по делу пришла, – шепчу я.

Замерзла так, что зуб на зуб не попадает…

– Ты на полном серьезе осталась бы там лежать, Марин?– не обращая внимания на мои слова, произносит он. Подходит ближе, вытаскивая из-под стола табурет.

– А ты бы продолжал ходить возле окон и наслаждаться зрелищем?

– Я не видел тебя. *лять! – не выдерживает он. – Телефон для чего придумали? Ты могла просто позвонить и…

– Я знаю Рустама. Он не мог соврать или нарушить приказ. Не говори, что ты…

– Проехали. Если нужна скорая или… Рустам отвезет тебя в больницу, – бесцветно произносит он. – Что там у тебя? У меня много работы и мало времени.

За дверьми слышится странный шум. Женский голос, больше напоминающий скрип ржавой двери, шаги и шорохи, звон бокалов.

– А я говорю, что Марат меня ждет. И я войду. Ой… Милый, а я тебе коктейль принесла, – заглядывает в кабинет блондинистая и губастая девица.

Я закатываю глаза, не сдвинувшись в места. Продолжаю лежать на диване, прикрываясь тонким пальто.

– Скрылась с глаз, – приказывает он гневно.

– Со мной так нельзя, Мусик. Кто она? Ты решил променять меня на какую-то старую кошелку?

Я могла бы закатить грандиозный скандал, но… Скучно. Все это мы проходили, когда появилась Яна. Значит, и ей он изменяет? Любовь не пережила испытаний бытом? Или причина в другом?

– Выйди, Инга. Или я попрошу вывести тебя. Потом поговорим.

Она с громким стуком оставляет поднос с выпивкой на столе и покидает кабинет.

– Говори, что ты хотела, Марина? И… проваливай, – рычит Марат, опустившись в кресло.

Все его запахом пропитывается… Родным и ставшим мне ненавистным.

– А ты не изменяешь своим привычкам, Сабиров. Неужели, Яночка оказалась не такой милой и понимающей, как ты о ней думал? Доброй, старательной, хозяйственной. И давно ты ей изменяешь? – фыркаю я, не удержавшись от шпильки.

– Марина, они все лучше тебя. Даже эта девочка. Так что… И в Яне я не ошибся, не надейся. А теперь… У тебя пять минут.