Фиона вдруг осознала, что Джун была одной из тех, кому пресловутая английская вежливость не давала сказать слово «нет».
Один раз предложив помочь, в итоге она зашла так далеко, что теперь просто не могла отступить. Сама загнала себя в петлю услужливости. В тюрьму любезности. Джун постоянно на все соглашалась, и теперь скрытая горечь выливалась из нее, точно токсичные отходы из ржавой бочки.