Часть первая. Хаос

Глава 1. Пробуждение

Знаешь, время идёт вперёд неумолимо. Я ощущаю это движение, ощущаю грядущие перемены, но для меня на ближайшие три года время остановилось, а значит, нужно понять, куда двигаться дальше, когда остановка закончится и придётся снова идти.

Сегодня я проснулся и понял одну интересную вещь — всю свою жизнь я никогда не выбирал по-настоящему.

Представь маленького ребёнка, который во всём полагается на своих родителей. Они говорят ему, что хорошо, а что плохо. Он верит им без тени сомнения — ведь они самое светлое, что есть в его жизни.

И вот случается катастрофа. Ребёнок остаётся один. Никто больше не сделает за него выбор. Но нужно решать. И единственное, что этот ребёнок может, — это хвататься за то самое светлое чувство, которое вело его всё детство.

Для ребёнка больше нет его самого. Ему не важно, что будет с ним. У него нет выбора, который он хотел бы сделать для себя.

И вот он построил себе идеал — и продолжает строить всю жизнь. Идеал постоянно меняется, дополняется, становится чем-то живым. Но в нашем мире не может быть идеала, не может быть единственно верного решения. И всё же ребёнок знает, как выглядит свет, — и, даже не видя его вокруг, он знает, куда нужно идти.

Он понимает: чтобы найти путь к источнику света, иногда нужно отбросить всё. Даже сам свет.

Единственное, что должно стать компасом, — это внутренний свет. Внутренний идеал, которого так тяжело достичь.

Единственное, что он может, — никогда не отворачиваться от своих идеалов. Но идеал — это не то, что можно описать словами. Это то, что можно только почувствовать.

Он никогда не узнает, правильный ли сделал выбор. Никогда не узнает, куда приведёт выбранный путь. Единственное, что он может, — делать то, во что верит. А для него единственное, во что стоит верить, — это свет. Свет внутри. Свет вокруг.

И рано или поздно он найдёт источник этого света. Не для себя — а для того, чтобы вновь отвернуться от него и, шагнув в темноту, помочь тем, кто до сих пор ищет и верит в тот самый свет.

— Эх, Пино, ты такой наивный дурак.

Почему идеалы твои, а страдать приходится нам? Ты вечно купаешься в этих лучах любви, упиваешься своими образами и фантазиями, а что остаётся нам? Что остаётся другим граням тебя?

Почему ты про нас забыл?

Разве мы не важны? Разве ты нас не любишь? Почему ты раз за разом отказываешься от нас? Почему ты так сильно не любишь то, что всегда было внутри тебя? Почему ты ненавидишь то, что делает тебя тобой? То, что делает тебя человеком?

Разве быть обычным живым человеком плохо? Разве твои желания — это то, от чего стоит отворачиваться? Разве ты не считаешь, что мир, потеряв тебя, потеряет надежду? Разве ты не веришь в то, что способен изменить мир?

Я знаю — ты искренне веришь. Но почему же тогда не любишь себя? Почему каждый день оставляешь нас в темноте? Почему каждый день лишаешь нас дома, тепла, любви и заботы?

Почему? Почему?

Ты самое ничтожное существо из всех, с которыми мне приходится делить это тело.

Я тебя ненавижу! Ненавижу!

— Ахаха, смотрю, вы оба разошлись не на шутку. Так и до драки недалеко. Ах да, забыл — мы же даже подраться не можем. Как же это забавно.

Вы оба придурки.

Один любит лишь себя. Второй любит других и готов забыть про себя. Вы две стороны одной медали, два актёра в театре теней.

Разве вы не понимаете, для чего был придуман весь этот фарс? Разве вы не догадываетесь? Правда? Совсем?

Вы те, кто покажет мне истину. Те, благодаря кому мне никогда-никогда не будет скучно. Всю нашу жизнь выхватываете руль друг у друга, грызётесь, спорите, доказываете что-то с пеной у рта — и до сих пор так и не смогли хоть немного понять друг друга.

Это забавно. Правда забавно.

Вы думаете, что вы самые главные. Но что, если я скажу, что это не так? Кто движет вами, когда вы устали? Кто находит место веселью? Кто придумывает для вас новые шутки? Кто всегда в стороне тихо смеётся над вашими глупостями?

Правильно — я.

Вы и весь мир созданы лишь для того, чтобы мне было весело. И вы справляетесь на отлично. Разворачиваете целое представление — и всё ради того, чтобы мне было интересно за этим смотреть.

Это по-своему прекрасно. А может быть, и ужасно.

Кто знает. Кто знает.

— Знай своё место, щенок!

Лишь я достоин быть тем, кто ведёт нас вперёд. Лишь мне подвластна та сила, что может нас защитить! Лишь я один знаю настоящую цену, которую нам каждый день нужно платить, чтобы каждый из вас мог двигаться к своей цели.

Кто, по-вашему, каждый день удерживает вас от тех, кто с радостью бы перегрыз каждому из вас глотку?

Правильно — я.

Пока вы собачитесь, витаете в облаках или просто смеётесь, я…

— Ну что я? Что я?

Ты такой горделивый, такой мужественный, такой величавый — но даже двух слов связать не способен. Или что, жаловаться — это не твоё?

И то верно. Было бы странно, если бы именно ты сказал хоть слово о том, что у тебя внутри.

Бедный, несчастный завоеватель.

Именно ты — тот из нас, кто слепо идёт вперёд и не задумывается ни о чём. Именно ты — тот, кто помогает нам не сдаваться, не сломиться.

Именно ты — мой кумир.

Я всегда тобой восхищалась. Именно ты — тот, кто всегда обеспечит нам свет и тепло. Именно ты для нас тот, кто готов отдать всё ради других. И я тебе благодарна.

Как бы ни было тяжело — знай: я та, кто всегда по-настоящему любит тебя.

— Какая же ты хитрая лиса. Всегда поражался твоему умению дурачить ему голову. Ты и правда знаешь, что нужно сказать мужчине, чтобы тот и дальше слепо бежал вперёд.

Но не думай, что ты из нас самая умная. Хитрая — да, но уж точно не умная.

Сколько раз ты загнала бедолагу ложными ожиданиями и убеждениями? Сколько раз обманывала нас лишь ради того, чтобы достичь своей цели? Стоит мне хоть на секундочку отвернуться — а ты уже где-то спряталась, попутно начиная строить свои странные схемы.

Но я на тебя не в обиде. Честно говоря, я поражаюсь твоему умению водить людей за нос.

Но это не даёт тебе права дурачить меня. Почему никто из вас не может хоть иногда ко мне прислушаться? Я прекрасно понимаю, что все вы хотите абсолютно разного, но разве мы не можем договориться? Почему мне каждый раз приходится строить грандиозные планы, а затем наблюдать, как каждый из вас устраивает из них балаган?

Вы можете хоть иногда думать не о себе? Почему никто из всех вас не говорит от лица нас? Это же не так сложно.

За все эти годы единственное, что мне удалось из вас выбить, — любить, быть любимыми и быть свободными. Это, конечно, здорово. Но каждый из вас вкладывает в это что-то своё. Почему бы вам наконец не договориться?

— Ой, хватит. Как же я от вас всех устал.

Обязательно было устраивать этот базар? Я всё время вас слушаю и не понимаю, на что вы вообще тратите свои силы. Откуда вы их только берёте? К чему эти вечные споры и размышления?

Позвольте малышу Пино и дальше писать. Лично мне нравится, когда он у руля. Столько энергии, столько любви, столько жизни. Как же я ему завидую.

Всё, спор окончен. Пора отдыхать.

— Ну что ж, пора просыпаться. Вставай, Пино. Книга сама себя не напишет.

И правда — пришло время снова браться за дело.

Спасибо.

— За что?

— За то, что позволяешь быть рядом. Быть частью тебя. Для нас это важно.

— Ну всё, не буду больше мешать. Снова твой выход.

Я долго думал, стоит ли вообще говорить о том, каким я хотел бы видеть свой идеальный мир. Ведь, как и любой идеальный мир, он по-своему недостижим. По крайней мере, пока.

К сожалению, я не в силах сделать этот мир таким, каким он мог бы быть. И это печально. Но я надеюсь, что каждый, кто это читает, сможет к нему прикоснуться.

А это уже половина пути.

Я не хочу быть твоим идеалом. Не хочу быть учителем. Не хочу, чтобы ты слепо верил в то, во что верю я. У каждого из нас свой путь, и тебе всё равно придётся искать свой.

Единственное, что я хочу показать, — это то, каким прекрасным может быть мир.

И в этом весь смысл.

Глава 2. Знакомство с ролями

Я не всегда знал, что во мне говорит не один человек.

В детстве мне казалось, что все так живут. Что внутренний диалог — это и есть мышление. Что голос, который ругает тебя за ошибки, и голос, который говорит «да ладно, всё нормально», и голос, который просто хочет спать, — это один и тот же «я», просто в разном настроении.

Но чем дальше, тем труднее было это игнорировать.

Они не просто говорили разное. Они хотели разного. Они по-разному смотрели на одних и тех же людей. Они помнили разное прошлое и боялись разного будущего.

И в какой-то момент я начал давать им имена.

Завоеватель

Он всегда говорит первым. Особенно когда страшно.

Это он встаёт, когда кто-то угрожает. Он не думает — он действует. Он знает, что мир — это борьба, и либо ты, либо тебя. Он презирает слабость. Презирает сомнения. Презирает всё, что мешает идти вперёд.

«Знай своё место, щенок, — рычит он. — Лишь я достоин быть тем, кто ведёт нас вперёд. Лишь мне подвластна сила, что может нас защитить».

Он тот, кто однажды, увидев, как обижают близких, вышел из дома, нашёл обидчика, повалил, пнул и ушёл. А потом осознал, что ему это понравилось.

Он тот, кто всегда готов к бою. Даже когда бой не нужен. Даже когда никто не нападает.

Он не умеет жаловаться. Он вообще не очень умеет говорить о том, что внутри. Его дело — защищать. И с этим он справляется лучше всех.

Без него мы бы, наверное, не выжили.

Но с ним одним — тоже.

Ребёнок

Он просто хочет, чтобы было хорошо.

Он помнит маму. Помнит тепло. Помнит, как мир был большим и прекрасным, а кто-то большой и сильный решал всё за него.

Когда он у руля — мир снова становится игрой. Хочется рисовать, смеяться, пробовать что-то новое, бежать куда глаза глядят. Он не думает о последствиях. Он просто хочет.

«Хочу здесь и сейчас, — говорит он. — Мне нравятся эти фигурки, хочу их себе».

Он может быть невыносимым. Он капризный. Он требует внимания. Он обижается, когда его не пускают. Он может натворить такого, что потом все остальные будут разбирать последствия.

Но он же — источник всего живого. Без него всё превращается в механизм. Без него нет радости, нет творчества, нет смысла.

Он — тот, ради кого всё.

Только он об этом не знает.

Родитель

Если Ребёнок — это «хочу», то Родитель — это «надо».

Он знает, что правильно. Он выучил все правила. Он помнит все обещания — и требует их выполнять.

«Ты должен, — говорит он. — Ты обещал. Ты не можешь просто взять и уйти».

Это он не даёт Ребёнку сломать то, что строилось годами. Это он помнит про долги, про контракт, про людей, которые на нас рассчитывают.

Он усталый. Очень усталый. Потому что ему приходится постоянно быть плохим полицейским, пока другие веселятся.

«Ты думаешь, мне нравится бить тебя по рукам? — говорит он Ребёнку. — Но если я этого не сделаю, ты разрушишь всё, что у нас есть».

Он иногда перегибает. Иногда он слишком строг. Но он делает это не из жестокости — из страха. Из страха, что без него всё развалится.

Лиса

Она хитрая. Она знает, как обойти правила. Она знает, что сказать Завоевателю, чтобы тот не лез в драку. Она знает, как успокоить Ребёнка, пообещав ему что-то в будущем. Она знает, как убедить Родителя, что всё под контролем.

«Ты самый сильный, — говорит она Завоевателю. — Именно ты ведёшь нас вперёд».

«Потерпи, — говорит она Ребёнку. — Скоро всё будет».

«Я всё продумала, — говорит она Родителю. — Можешь не волноваться».

Она не всегда говорит правду. Вернее, она говорит ту часть правды, которая нужна сейчас. Она не злая — она просто понимает, что если сказать всё как есть, система развалится.

Она — клей, который держит нас вместе. Хрупкий, ненадёжный, но пока единственный.

Шут

Он не решает проблем. Он вообще не очень понимает, почему все так серьёзны.

«Вы чего? — говорит он. — Это же просто игра. Зачем так напрягаться?»

Он смеётся, когда всем страшно. Он шутит, когда все злы. Он находит абсурд в самых пафосных моментах — и тыкает в него пальцем.

Остальные его не всегда любят. Он кажется легкомысленным. Бесполезным. Иногда — неуместным.

Но именно он не даёт нам сойти с ума.

Когда Завоеватель слишком долго был у руля — Шут показывает, какой это абсурд: воевать с ветряными мельницами. Когда Родитель давит — Шут напоминает, что всё не так уж важно. Когда Ребёнок в истерике — Шут может рассмешить его до слёз.

Он — предохранительный клапан. Без него давление разорвало бы систему.

Аналитик

Он не говорит громко. Он вообще редко говорит первым. Он ждёт, пока все выскажутся, — и потом подводит итог.

Он тот, кто строит планы. Кто видит последствия на три шага вперёд. Кто задаёт вопросы, которые никто не хочет слышать.

«И что будет, если ты это сделаешь? — спрашивает он. — А через год? А через десять лет?»

Ему никто не рад. Потому что он портит веселье. Пока Ребёнок хочет, а Завоеватель идёт — Аналитик говорит: «Подождите. Давайте подумаем».

Но именно он не даёт нам совершить самые большие глупости.

Он — картограф. Он чертит карту, по которой все мы идём. Даже если никто не говорит ему спасибо.

Уставший

Иногда кажется, что он — самый честный из нас.

Потому что он не хочет ничего. Вообще. Ни побед, ни удовольствий, ни смысла. Он просто устал.

«Зачем всё это? — говорит он. — Мы умрём. Все умрут. Что изменится от того, что мы сделаем?»

Он не спорит. Не доказывает. Он просто лежит и смотрит в потолок.

Иногда он побеждает — и тогда наступает тишина. Никто не хочет вставать. Никто не хочет бороться. Даже Завоеватель замолкает.

Но он не враг. Он — голос правды, которую мы все знаем, но не хотим слышать. Да, всё конечно. Да, ничего не важно. И именно поэтому — именно поэтому — каждый момент бесценен.

Он напоминает нам об этом, даже когда его никто не слушает.

Все эти части помогают мне жить. Видеть мир с разных сторон. Собирать картину в целом.

У каждой есть своя функция. С каждым разом мозг учится более эффективно переключаться, фокусироваться на чём-то одном.

Но ведь за это приходится чем-то платить.

Просто я пока не вижу — чем.