Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Философические письма

Философические письма
Бесплатно
Добавить в мои книги
71 уже добавили
Оценка читателей
2.33

«Именно ваше чистосердечие и ваша искренность нравятся мне всего более, именно их я всего более ценю в вас. Судите же, как должно было удивить меня ваше письмо. Этими прекрасными качествами вашего характера я был очарован с первой минуты нашего знакомства, и они-то побуждали меня говорить с вами о религии. Все вокруг нас могло заставить меня только молчать. Посудите же еще раз, каково было мое изумление, когда я получил ваше письмо! Вот все, что я могу сказать вам по поводу мнения, которое, как вы предполагаете, я составил себе о вашем характере. Но не будем больше говорить об этом и перейдем немедля к серьезной части вашего письма…»

Лучшие рецензии
cadgoddo
cadgoddo
Оценка:
13

Недавно в одной из псевдо-исторических книг о Великой Отечественной войне я встретил эпиграфом слова Вольтера насчет того, что можно быть несогласным с чьей-то точкой зрения, но быть готовым умереть за право кого-то эту точку зрения высказывать. Французы умеют кратко и точно высказаться! Я, конечно, не готов прямо уж так взять и умереть за право высказываться Анатолия Фоменко, Виктора Суворова, поскольку считаю, что изначальная идея уже сама умерла, а осталась только коммерция. Но вот существенные выстрелы по нам со стороны (Кюстин) или изнутри (Чаадаев) принимаю охотно. Эти пули не разрывают мне жилы, а делают только сильнее. Без полемики нельзя, все-таки.

Возможно, сам Чаадаев хорошо понимал, что на все 100% с ним согласятся очень и очень немногие. Но бывают такие гвозди, которые легкими постукиваниями не забьешь. А времени нет, надо спешить, скоро сдохнешь в той же грязи, в которой родился. В своих письмах Чаадаев излагает свои взгляды. Эти взгляды будоражат уже не одно поколение людей, умеющих читать и думать над тем, что они читают. С Чаадаевым спорил еще Пушкин, который и начал эту тенденцию - "тут ты прав, а тут не прав". Писатели и публицисты - они тоже люди, и бывают чем-то раздражены. Я считаю, что написанное Чаадаевым не точно отражало его личную позицию. Однако соглашателей никто не читает, и в прошлом красавец-гусар решил рубануть саблей как следует.

Мне нравится читать публицистов. То, на что Салтыков-Щедрин или Толстой потратят сотни страниц, у публицистов займет несколько строк. Читаем Чаадаева: "Иностранцы ставят нам в достоинство своего рода бесшабашную отвагу, встречаемую особенно в низших слоях народа; но, имея возможность наблюдать лишь отдельные проявления национального характера, они не в состоянии судить о целом. Они не видят, что то же самое начало, благодаря которому мы иногда бываем так отважны, делает нас всегда неспособными к углублению и настойчивости; они не видят, что этому равнодушию к житейским опасностям соответствует в нас такое же полное равнодушие к добру и злу, к истине и ко лжи и что именно это лишает нас всех могущественных стимулов, которые толкают людей по пути совершенствования; они не видят, что именно благодаря этой беспечной отваге даже высшие классы у нас, к прискорбию, несвободны от тех пороков, которые в других странах свойственны лишь самым низшим слоям общества; они не видят, наконец, что, если нам присущи кое-какие добродетели молодых и малоразвитых народов, мы не обладаем зато ни одним из достоинств, отличающих народы зрелые и высококультурные". Над этим абзацем можно "зависать" часами, уставившись неподвижным взором в никуда. Писатели, пользуясь нашим отсутствием, в это время испишут страницы про какого-нибудь Чонкина.

С другой стороны, концентрированная информация отравляет нас своими консервантами. Вместо культурной прогулки на верхотуру Останкинской башни с рестораном и прочими удобствами, нас приглашают подойти к бездне вплотную без страховки, да еще, блин, и заглянуть в нее. Поэтому так популярны публицисты-балаболы, наподобие талантища Дмитрия Быкова, которые толком никого не очерняют, но и не хвалят. В каждой отдельной строчке нет соглашательства (постоянно какие-нибудь острые выпады, остроумные наезды детским велосипедом на плюшевую игрушку), но итог - нулевой. Читать приятно, депрессии не вызывает.

Чаадаев в грубой форме с причинением трамв рассказал о том, какие мы плохие, и какие иностранцы хорошие (я утрирую). Очень просто было сваливать тогда всё на слишком глупых русских, а сейчас - на слишком умных евреев. Чаадаев говорит, что нас вообще заметили исключительно из-за географических пространств. Хорошо, если у нас не было "углубления и настойчивости" - как мы эти пространства заселили? А очень просто, так же, как американцы свой Запад - сели, взмахнули кнутом и поехали.

Что касается православия, то я согласен с Чаадаевым. Чтобы не писали в советских школьных учебниках истории, на Западе религия только способствовала освобождению от крепостного состояния, впрочем, созвучно с другими социальными явлениями, экономическими факторами и т.п. У нас же церковь действительно делала так, как написано - благословляла рабство. Причем какие-либо реформы совпадали по времени с ухудшением положения крестьян. Занятная закономерность...

В общем, почитайте умную книгу, но не спешите плеваться. В любой правде есть доля правды. Самим своим существованием Чаадаев показал, что не всё так плохо. Всё гораздо хуже.

Читать полностью
Wanda_Magnus
Wanda_Magnus
Оценка:
12

Отечественная философия - это отдельный сорт материала для чтения, к изучению которого нужно приступать с особой подготовкой, причем не какой-то конкретно заданной базой знаний, а с накопленными моральными силами. Требуется большая сила духа для того, чтобы мириться с осознанием этого простого факта - ты держишь в руках книгу, которая написана в рамках русской философской традиции, и ты обязательно найдешь в ней две черты, которые воспитали всю русскую философию, и вместе с ней русскую литературу - какая-то невероятная, никому не известная, но обязательно великая роль русского народа в мировой истории, и забавно выстроенная схема воспитания личности из отдельно или в совокупности с другими взятого человеческого существа. Иными словами, чтение русской философии (в особенности XVIII-XIX вв.) - само по себе сильное духовное испытание, и не стоит браться за нее тем людям, которые не знают, чего от нее ждать.

"Философические письма" (общим числом восемь) представляют собой обращения Чаадаева к некой титулованной незнакомке. Он с абсолютной серьезностью рассуждает об абсолютно гротескных вещах. Россия, считает Чаадаев, есть связующий мост между Востоком и Западом, но при этом ни в коем случае не принадлежит Востоку и имеет свой, отличный от западного, пусть развития. Вот некоторые идеи, которые Чаадаев выдвигает в своих "Письмах":

- у европейцев понятия долга, права, закона заложены в их традиции воспитания и народном духе; у русских же нет этих традиций, поэтому вышеупомянутые понятия им придется выводить самим, а поможет им в этом незабвенное христианство;

- история довольно долго была наукой, копящей сухие факты; теперь настало время сделать историю философской наукой, осознавать все идеи, которые кроются за фактами, и как только за каждым фактом нашей, русской, истории появится своя идея, русский народ и обретет свою настоящую историю;

- душа не бессмертна, вечная жизнь даруется как награда за праведную и безгрешную земную жизнь;

- изначально человек - лишь биологическое существо с внутренним инстинктом истины, и все идеи появляются в его сознании как идеи, привитые ему другими индивидами, и он, основываясь на собственном опыте, выстраивает из них собственную систему воззрений;

- нет истины, кроме истины божественной, и все наши внутренние духовные устремления есть лишь суть проявления божественной деятельности. И абсолютное благоденствие наступит тогда, когда общество в своем развитии достигнет апокалиптического синтеза, то есть когда каждый человек полностью откажется от своей индивидуальности, воссоединяясь с остальными в едином разуме.

Вот такие немудреные истины проповедует Чаадаев. Всем эти вещам, на изложение которых у меня ушло несколько жалких сантиметров экранного пространства, он посвящает восемь достаточно объемных "философических писем", снабжая каждую примерами из истории и других наук, например, зарождающейся тогда антропологии (говоря о ребенке, выращенном в стае животных). В общем и целом, идеи Чаадаева не близки мне ни разу (впрочем, своей идеей апокалиптического синтеза он схож с некогда полюбившимся мне Пьером Тейяром де Шарденом, представившим весьма любопытную и похожую эсхатологическую теорию), кроме того, они изложены достаточно тяжелым, лишенным логических пауз и ударений, языком, а сами письма - довольно критического и нравоучительного толка. Как и достаточное количество других русских философов, Чаадаев пытается утвердиться в своей правоте не логическими доводами и разумными высказываниями, а самоуверенным напором, безосновательной едкой критикой всего, что он видит у себя под носом и обвинением своих оппонентов в неразумности и недостатках личностного характера. Более того, он позволил себе даже жесткую критику Канта, после чего наши пути с ним окончательно разошлись.

Другое произведение, которое есть в этой книге - "Апология сумасшедшего". Оно было написано в ответ на обвинение со стороны российского царя, который назвал Чаадаева сумасшедшим - царю, видите ли, не понравилось, как этот господин критикует Россию-матушку в "Философических письмах". В этом коротеньком произведении повторяются уже изложенные в "Письмах" мысли касательно истории и добавляется мысль о том, что он, Чаадаев, любит Россию правильно, критически рассматривая ее сильные и слабые стороны, потому что в нем есть любовь к истине, порождающая мудрецов. Впрочем, завершает свою "Апологию" он высказыванием о том, что России есть чему научить Запад, и когда-нибудь она "вопрянет ото сна", станет могучей, процветающей и замечательной нацией, возьмет реванш на мировой арене и превратится в край вечного благоденствия. Довольно ловкий политический ход, впрочем, власти его все равно не полюбили.

Итогом ко всему вышеизложенному могу сказать только одно - Чаадаев мне не понравился. И если человек, у которого хватило ума не сделать философию основным родом своих занятий, когда-нибудь решит почитать "что-нибудь из русской философии", ему определенно не стоит выбирать этим "чем-нибудь" Чаадаева. Вообще, самые "вкусные" из уже прочитанных мною русских философских произведений относятся к периоду Средневековья или XVII веку - Нил Сорский, или, например, Григорий Сковорода. В произведениях этих философов было несколько больше здравого смысла и уж точно куда больше искреннего чувства. В дальнейшем русская философия пошла по кривой дорожке подражательства Западу в манере изложения мыслей (по крайней мере, западники повели ее именно в ту сторону), и она утратила свою чувственную привлекательность, а больше смысла от этого не обрела. Засим я кончаю свою гневную тираду и искренне надеюсь, что никого не обидела своим, в общем-то, как всегда субъективным взглядом на вещи.

Читать полностью
vikingspb
vikingspb
Оценка:
2

На днях дочитал нашумевшую после своего выхода и продолжающую будоражить читателей по сей день книгу Петра Яковлевича Чаадаева - всемирно известные "Философические письма". Произведение это, конечно, весьма неоднозначное, но трудно не согласиться с тем, что оно после себя оставляет массу размышлений!

Честно говоря, непросто совсем без спойлеров рассказать о "Письмах", но я постараюсь свести их к минимуму, указав лишь несколько тезисов, к которым по ходу прочтения пришёл сам.

Помнится, Николай I Чаадаева за эти письма прозвал сумасшедшим... Честно говоря, размышляя над теми или иными мыслями, что высказал Пётр Яковлевич, понимаешь, что с ним трудно не соглашаться! Лично я, по крайней мере, не раз и не два по ходу прочтения осознавал, что мысли, которые он в "Письмах" описывает, посещали и меня!

У него стоящий анализа взгляд на историю человечества. Так, по Чаадаеву, все мировые историки, равно как и историография в целом, подходят к историческому процессу неверно. Делать это нужно исключительно через призму проявлений на земле Божественной воли. Иными словами, смена эпох, крах одних стран и народов и появление других, равно как и незыблемость третьих - это воля Творца, и весь мировой исторический процесс является путём человечества по тем этапам своего развития, что, пусть порой и завуалированно, указаны в Священном Писании и Священном Предании.

Помимо вопросов исторического развития России, Западной Европы и мира в целом, Чаадаев касается ещё массы нюансов общественного, политического, гражданского, национального, религиозного толков. Так, например, крайне любопытным является его подробное наставление собеседнице-получательнице писем (некоей "Сударыне") о правильной, с религиозной точки зрения, организации жизни в современной ему России. Или вот, например, мнение Петра Яковлевича по поводу идей и традиций. Он считал, что мысль должна пройти период становления в несколько поколений, и только после этого она становится достоянием сначала какого-то конкретного народа, а затем и мира в целом. И подобных наблюдений/рассуждений в "Письмах" огромное количество, поверьте! Опять-таки, не буду далее их раскрывать, дабы не портить вам собственного знакомства с этой книгой.

Мне часто приходилось слышать и читать, что Чаадаева считали едва ли не поборником Православной церкви и ярым сторонником церкви Римско-Католической. Не могу заявлять об этом вопросе что-либо с совершенной уверенностью, так как по одним "Письмам" судить о столь важном и сложном вопросе нелегко, да и неправильно. Однако, основываясь именно на одном произведении, могу сказать, что конкретно в нём ничего такого я не увидел. Да, Чаадаев защищает институт Папства, считая именно Папу Римского главой Вселенской церкви. Да, он позволяет себе пару риторических вопросов в адрес Русского Православия (например, почему же Церковь не вступилась за крестьян в эпоху их закрепощения?), но я в этом не вижу ничего кощунственного в адрес государственной религии Российской Империи. Это болезненные вопросы, но лично я их воспринял не как выпады, а исключительно как наболевшие вопросы, которые действительно автора "Писем" волновали, а интерес к поднятым в них темам я считаю, наоборот, крайне полезным и правильным! Да и, в конце концов, он до конца жизни посещал, будучи москвичом, именно православные храмы, и именно как православный похоронен. Так что, дамы и господа, прекратите приписывать Чаадаева к лону Католической церкви. Это попросту неверно ни с исторической, ни даже с этической точки зрения!

Хотел бы и ещё чего-нибудь из Чаадаева почитать. К счастью, мой читательский багаж уже достаточно немал, чтобы адекватно воспринимать труды Петра Яковлевича. Это не значит, что я во всём с ним согласен. Я считаю, что это, даже для развития собственного ума и кругозора, не говоря обо всём остальном, очень и очень полезно!

Читать полностью
Лучшая цитата
Нет такого человеческого знания, которое способно было бы заменить собою знание божественное. Для христианина все движение человеческого духа не что иное, как отражение непрерывного действия бога на мир.
В мои цитаты Удалить из цитат