Пётр Сойфер

МЕХАНИЗМ И ЗЕРКАЛО

Проституция как социальный феномен:

биология, история, экономика, психология

Доктор Пётр Сойфер

психиатр, психотерапевт

18+

ОБ АВТОРЕ

Доктор Пётр Сойфер – практикующий психиатр и психотерапевт с более чем двадцатилетним клиническим опытом. Работает в Тель-Авиве. Специализируется на разработке терапевтических методов, в частности терапии на основе анализа референтных групп. Имеет обширный опыт работы с пациентами, переживающими кризисы идентичности, зависимости и психологические кризисы.

Автор множества книг по прикладной психологии и психотерапии на русском языке, включая «Алгоритм пещеры», «Фармакон», «Самооценка: Система, которая работает против вас», «Информационная перегрузка» и другие. В своих работах соединяет эволюционную антропологию, нейронауку и клиническую практику.

Благодарности

Эта книга не появилась бы без участия и поддержки многих людей.

Особую и глубокую признательность я выражаю моему другу и коллеге – психологу-консультанту Андрею Бурлакову. Именно он вдохновил меня взяться за этот проект, помогал с выбором материала, участвовал в обсуждении концептуальных подходов и клинических кейсов, которые составляют заключительный раздел книги. Его вопросы, сомнения и точные наблюдения неизменно направляли мою мысль в нужную сторону. Я рад, что этот разговор – между двумя людьми, которым небезразлично то, как устроен человек, – превратился в книгу.

Я также благодарен всем своим пациентам – тем, чьи истории, переработанные, анонимизированные и собранные заново, составляют живую ткань клинического раздела. Они доверили мне не только свои трудности, но и своё мышление. Без этого доверия терапия невозможна. Без него невозможна и эта книга.

Все клинические кейсы, представленные в книге, являются составными и полностью анонимизированными. Любое совпадение с реальными людьми случайно.

⚠ Содержание предназначено для читателей 18+

Книга содержит аналитическое рассмотрение тем сексуальности, сексуально-экономического обмена и смежных социальных явлений. Все суждения носят исключительно научный, исторический и психологический характер и не являются пропагандой, призывом или поощрением какой-либо деятельности.

ВВЕДЕНИЕ
Проституция как механизм

«Проституция столь же древня, как и сам брак, и, пожалуй, не менее необходима».

– Артур Шопенгауэр

«Если ты хочешь понять общество – посмотри, как оно обращается с теми, кого считает своими аутсайдерами».

– Зигмунт Бауман

1. Скандал длиною в тысячелетия

Есть явления, которые общество не может ни принять, ни упразднить. Проституция – одно из них. На протяжении тысячелетий её запрещали и регулировали, проклинали с церковных амвонов и облагали налогами, объявляли симптомом упадка нравов и необходимым предохранительным клапаном цивилизации. Её участниц изгоняли из приличного общества – и тайно посещали. Вокруг неё строились целые правовые системы, теологические трактаты, медицинские регламенты, феминистские манифесты. И всё это время она продолжала существовать: в разных формах, с разными названиями, в разных кварталах – но неизменно.

Что-то явно не так с нашими объяснениями. Если проституция – это грех, то почему грех настолько универсален и устойчив? Если это болезнь общества – почему она присутствует как в самых «больных», так и в самых «здоровых» его формах? Если это продукт патриархата – почему она существовала задолго до того, как само слово «патриархат» появилось в словарях? Если это преступление – почему криминализация не работает? И если это просто работа – почему ни одно другое занятие не вызывает такой степени морального возбуждения?

Привычные объяснения не справляются с фактами. Не потому, что они полностью неверны – каждое из них схватывает какую-то часть правды. Но каждое из них также является редукцией: сведением сложного, исторически изменчивого, многомерного явления к одной оси координат. Моральной. Правовой. Экономической. Психологической. Феминистской.

Эта книга предлагает другую оптику. Не вместо существующих подходов, а поверх них – как слои на карте, каждый из которых отображает свою систему отношений. Мы будем смотреть на проституцию как на социальный механизм: устойчивую конфигурацию обмена, в которой сексуальный доступ выступает в роли ресурса, перераспределяемого через системы власти, неравенства и символических значений. Этот механизм имеет биологические корни, антропологическую универсальность, историческую вариативность и – что особенно важно сегодня – цифровое будущее, которое меняет его форму быстрее, чем успевает поменяться мораль.

2. Почему «механизм», а не «грех» и не «работа»

Слово «механизм» может показаться холодным, дегуманизирующим. Это не случайность: я выбираю его намеренно. Не для того, чтобы обесчеловечить тех, кто оказывается в системе обмена сексуального доступа на ресурсы, – напротив, для того, чтобы освободить разговор от того груза морального суждения, который мешает видеть реальность.

Слово «грех» предполагает нарушение некоего трансцендентного порядка и требует покаяния. Слово «работа» предполагает равноправный рыночный контракт и требует защиты трудовых прав. Оба слова несут с собой нормативную программу – то, каким должен быть мир. Слово «механизм» предлагает нам сначала посмотреть на то, каков мир есть: как он устроен, почему он так функционирует, что в нём устойчиво, а что меняется.

Механизм – это не ценностная категория. Сердечно-сосудистая система – механизм. Рынок труда – механизм. Система родства – механизм. Мы можем изучить их работу, не декларируя заранее, хороши они или плохи. Точно так же сексуально-экономический обмен – а я буду пользоваться этим термином наряду с «проституцией» – является механизмом, встроенным в более широкие структуры неравенства, власти и воспроизводства жизни. Его можно описать, объяснить, проследить в истории и задаться вопросом: как минимизировать вред, который он причиняет, не питая иллюзий о возможности его упразднить?

Вопрос о вреде при этом остаётся центральным. Признание проституции «механизмом» – это не её оправдание и не безразличие к судьбам конкретных людей. Это способ задать более честный вопрос: при каких условиях этот механизм становится особенно разрушительным? Что создаёт насилие, принуждение, травму – сам обмен или те социальные рамки, в которые он помещён: бедность, криминализация, стигма, отсутствие правовой защиты?

Именно здесь, как мне кажется, лежит настоящий разрыв в публичном разговоре о проституции. Мы спорим о том, должна ли она существовать, вместо того чтобы понять, почему она существует и как именно она работает. Пока мы не ответим на второй и третий вопросы, ответ на первый будет висеть в воздухе – красивым, но бессильным.