Глава

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НЕЗАКОНЧЕННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Глава первая

Номер 512

Камердинер Пьер Лебо работал в «Le Meurice» семнадцать лет и за это время открывал много дверей. Двери, за которыми праздновали. Двери, за которыми плакали. Двери, за которыми занимались тем, о чём потом не говорили.

Дверь номера 512 он открыл в семь сорок пять утра — стандартный утренний обход для гостей с особым обслуживанием. Постучал дважды, как полагалось. Подождал. Постучал ещё раз.

Тишина.

Он открыл своим ключом — аккуратно, как учили, с предупреждающим «месье?» в щель. Задёрнутые шторы, полумрак. Кровать. Молодой мужчина лежал на боку, лицом к стене, одна рука под щекой.

Пьер Лебо подумал: спит. Потом понял, что не спит.

Через тридцать минут в коридоре пятого этажа стояли двое в форме и один в штатском. Через час приехал судебный медик. Через два часа — комиссар Леблан.

* * *

Томас Валлен, тридцать два года, бельгийский гражданин, режиссёр. Номер был забронирован на четыре ночи — он приехал в Париж на встречи с прессой перед Каннским фестивалем. «Чистые руки», его дебютный полнометражный фильм, стоял в основном конкурсе. Пресс-скрининг был назначен на послезавтра.

Теперь не будет.

Леблан смотрел на тело с порога. Он умел смотреть на тела — за двадцать лет научился. Смотреть не как на человека, а как на текст, который нужно прочитать. Что-то в этом тексте его беспокоило, хотя он ещё не мог сформулировать — что именно.

Молодой. Спортивный — это видно даже сейчас. Никаких признаков борьбы. Выражение лица — спокойное, почти безмятежное. Рядом на ночном столике — стакан с остатками виски, телефон. Ноутбук на письменном столе у окна, крышка открыта, экран погас в режим ожидания.

— Время смерти? — спросил он судебного медика.

— Ориентировочно между двумя и тремя ночи. Уточним после вскрытия.

— Причина?

— Предварительно — остановка сердца. Чисто. Никаких следов насилия.

Леблан кивнул. Подошёл к ноутбуку. Тронул тачпад — экран ожил. Открытый документ, несколько страниц текста. Он читал медленно, сверху вниз. Потом остановился.

Последняя строчка была оборвана на середине слова.

«...он поворачивается к камере и говорит: я знаю, кто—»

Леблан долго стоял над ноутбуком. Потом достал телефон и набрал номер, который знал наизусть.

— Симона. У меня дело. Можно приехать?

— Что за дело?

— Молодой режиссёр. Умер ночью. Официально — сердце. На ноутбуке — дневник расследования, оборванный на полуслове. — Пауза. — Последнее слово — «кто».

Молчание в трубке. Потом:

— Приезжайте сюда. С ноутбуком.

* * *

Симона Вассер прочитала последнюю строчку дважды. Потом отложила ноутбук и посмотрела в окно.

Монмартр в мае был зелёным и шумным — туристы, кафе, запах кофе и жареного каштана с тележки на углу. Жизнь, которая продолжается без всякой связи с тем, что происходит в четырёх стенах на улице Монмартр.

— Он вёл дневник расследования? — спросила она, не поворачиваясь.

— Два года. Параллельно со съёмками фильма. Конго, Руанда, Габон — интервью, документы, финансовые схемы. Всё здесь.

— Фильм уже сдан в Канн?

— Полгода назад. Финальная версия, всё официально. Это отдельно — личный архив.

Симона открыла дневник с первой страницы. Читала быстро, не всё — по-редакторски, выбирая главное. Томас писал как журналист: факты, даты, имена, вопросы без ответов. Хорошо писал. Точно.

На последней странице почерк стал торопливее. Записи той ночи.

«23:10. Звонил Д. Наконец согласился говорить. Встреча завтра утром. Он говорит: у него есть документы. Имена.»

«23:47. Перечитал схему ещё раз. Всё сходится. Фонд — это прикрытие. Де Л. знал о шахтах. Знал о смертях. Это не халатность.»

«00:15. Не могу спать. Позвонил врачу, попросил что-нибудь. Он обещал привезти.»

«01:22. Лина ушла. Пишу пока помню.»

И последняя строчка — без временной метки:

«...он поворачивается к камере и говорит: я знаю, кто—»

— Кто такой «Д»? — спросила Симона.

— Не знаем пока. Инициал. Никакого имени в предыдущих записях не нашли — он либо шифровал, либо не записывал.

— Кто такая Лина?

— Выясняем. В регистрационной книге гостиницы он значится один.

— «Де Л.» — это де Лансель?

Леблан посмотрел на неё.

— Анри де Лансель. Председатель Cultural Heritage Fund — крупного европейского фонда поддержки культуры. Официальный спонсор Каннского фестиваля. Член жюри в этом году. — Он помолчал. — Симона, у меня инструкция закрыть это дело быстро. Иностранец, фестиваль, не нужен скандал.

— Я понимаю.

— Поэтому я здесь.

Она снова посмотрела на последнюю строчку. Незаконченное предложение. Слово, которое человек унёс с собой.

Для неё это было невыносимо — профессионально и человечески. Текст имеет право на последнее слово. Кто-то это право украл.

— Клэр поедет в Канн, — сказала она. — Официально — сопроводить документы. Неофициально — найти «Д» и Лину. А я прочту фильм.

— Вы собираетесь смотреть кино?

— Я собираюсь читать текст. Кино — это тоже текст. — Она закрыла ноутбук. — И Леблан. Расширенный токсикологический анализ. Полный, не экспресс.

— Основание?

— Снотворное ночью, виски, молодой здоровый мужчина, мёртвый в два сорок семь. Этого достаточно?

Он кивнул. Этого было достаточно.