Смерть всегда приходит неожиданно

Он любит этот город. Это его город. Да, он родился совсем в другом месте, далеко-далеко, но ещё во младенчестве стараниями любимой бабушки, его привезли сюда. Он рос, а вместе с ним рос и изменялся сам город. Словно грибы после дождя, возникали новые микрорайоны. Жертвой урбанистической культуры становились столетние деревья. Они вырубались под корень, выкорчёвывались экскаваторами и предавались огню. Сгорая, они становились белым дымом, который поднимался в синее небо и растворялся в нём. А на земле, усыпанной пеплом сгоревших деревьев и покрытой воронками, строились дома, фонтаны, разбивались парки; расширялись дороги, возводились новые торговые центры. Старый город, в котором он босоногим бегал по раскалённому асфальту, постепенно поглощался новым, современным мегаполисом. И вот давно уже нет того дома, в котором жила его бабушка. Исчезла та тропинка, по которой его водили, держа за руку, в детский сад. Даже школа, в которой он проучился одиннадцать лет, и та кардинально изменилась. Город – спокойный, неторопливый, из его далёкого детства – превратился в бурлящий котёл. Шумный, торопливый, пропахший бензином и жжёной резиной; наполненный гулом новых строек и суетой новых преобразований. Да, он отличается от его города детства, но всё равно, он любит этот город. Это его город. Несмотря на весь этот прогресс, на безумный ритм современной жизни и засилье модернисткой архитектуры, в городе ещё остаются районы, сохранившие свою самобытность и не подвергшиеся изменениям шаловливых ручонок модных дизайнеров и современных архитекторов. Это, как сейчас принято говорить, «Старый город». Частичка того города, что напоминает ему о его счастливом детстве. Небольшие улочки, вдоль которых стоят двух и трёхэтажные дома с покатыми крышами и оштукатуренными стенами, выкрашенными в жёлтые и зелёные цвета. Минимум машин. Здесь даже общественный транспорт не ходит. Тишина. Широкие кроны клёнов, растущих вдоль тротуара, прикрывают от летнего зноя и даруют приятную тень. Здесь даже дышится по-другому. А ощущение такое, будто ты вернулся в детство. В детстве ты был счастлив. Ради этого ощущения счастья стоило свернуть с шумного проспекта и предпочесть пешую прогулку перемещению на общественном транспорте. Это не самый короткий путь до дома, но спешить ему некуда. Прогулка пешком по знакомой с детства улице, наполненной приятными воспоминаниями, тёплым летним вечером. Он любит город в эти часы – когда белый диск солнца, после длительного трудового дня, приобретает оранжевое свечение и опускается к верхушкам деревьев; его лучи, уже не такие жгучие, скользят по крышам близлежащих домов, отражаются в окнах и игриво, не ослепляя, светят в глаза. Хорошо.

Он подошёл к краю тротуара и остановился перед, свежевыкрашенной, «зеброй». Сдвинул солнцезащитные очки на край носа. Поверх очков посмотрел, сперва на право, а затем налево. Никого. Ни машин, ни людей. Вернул очки пальцем на место. Улыбнулся и сделал глубокий вдох. Медленно выдохнул. Сегодня очень хороший день.

Он дошёл по «зебре» до середины дороги. В этот момент царящую вокруг тишину нарушил звук ревущего двигателя автомобиля. Он повернул голову на лево. Лучи заходящего солнца отразились яркими бликами от лобового стекла и чёрного полированного капота. Удар. Резкая боль. Ощущение полёта. Мягкое приземление на тротуар. Он обернулся –чёрный автомобиль, сияя красными габаритами, исчез за поворотом.

– Придурки! – выругался он и принялся себя осматривать.

Руки и ноги целы. Даже не упал, а аккуратно приземлился. При таком-то ударе. Это чудо. Он усмехнулся.

– Уроды! Я вас найду! – он помахал кулаком в сторону скрывшейся машины.

Неожиданно возникло ощущение, что рядом кто-то стоит. Он оглянулся – высокая фигура, укутанная в чёрное одеяние, стояла немного позади на тротуаре у фонарного столба. Капюшон на голове закрывал лицо и кроме тьмы, ничего нельзя было разглядеть. Он улыбнулся незнакомцу.

– Вы видели?! – обратился он к человеку в чёрном. – Небось какие-то малолетки или наркоманы. Вы номер не запомнили?

Фигура стояла молча и не двигалась. Лица незнакомца разглядеть не удавалось, но возникало ощущение, что он пристально на него смотрит. От этого стало немного не по себе. Улыбка сползла с лица. Он отвернулся от незнакомца. На противоположной стороне дороги, у бордюра, скрючившись в неестественной позе лежало тело.

– Глядите, там кто-то лежит! – воскликнул он. – По-видимому, эти придурки всё-таки кого-то сбили. У вас есть телефон? Нужно вызвать скорую. Я попробую помочь.

– Не стоит, – холодный, равнодушный и абсолютно спокойный голос.

От этого голоса его пробрал озноб. Он обернулся и вздрогнул, попятился назад – человек в чёрном стоял у него прямо за спиной.

– Что? – прохрипел он. – Почему?

– Тебе уже не помочь.

– Не понял.

Он бросился к лежащему неподвижно телу. Подбежал, склонился над ним и тут же отпрянул – перед ним лежал человек с его лицом. В это же мгновение на его плечо опустилась ладонь. Он всем своим телом почувствовал обжигающий холод. Обернулся – над ним стоял человек в чёрном балахоне.

– Как? Что это всё значит?! – его голос дрожал.

– Это – всё, – леденящим тоном ответил незнакомец. – Присмотрись.

Только после этих слов он заметил, что мир вокруг потерял всякие краски, остались только серые тона. У него перехватило дыхание. Стало трудно дышать. Он увидел, ка к его телу начали подбегать люди, а затем всё скрыла серая мгла.

– Я что?.. Умер? – это звучало дико и неправдоподобно.

– Да, – спокойным тоном ответил незнакомец.

– А ты?

– Я – Смерть.

– Но почему?

– Вопрос не по адресу. Я просто проводник.

– Но я не хочу! Это какой-то дурной сон! Вот я сейчас проснусь и всё будет нормально! Мне надо ощутить боль, чтобы проснуться.

– Боль больше никогда тебя не потревожит. Пора. Пошли.

– Куда?! Я не хочу! Я ещё слишком молод, чтобы вот так вот! Нет!

– Всё уже произошло. Ничего изменить нельзя.

Смерть развернулся и начал движение. Немного постояв на месте, он бросился за удаляющейся фигурой следом.

– Подожди! Ну разве можно вот так взять и лишить человека жизни? И почему именно я?

– Я не знаю, – ответил Смерть не оборачиваясь. – Я просто проводник.

– И куда ты меня ведёшь?

– Туда, где тебя определят.

– В ад или рай, что ли?

– Возможно.

– Ничего поделать с этим нельзя? Ведь это несправедливо! Я хочу жить! У меня столько планов! Это неправильно! Не справедливо!

– Твой час пробил.

От этих слов хотелось плакать, но слёз не было. Было внутреннее несогласие, злоба. Хотелось наброситься на этого в чёрном и рвать его на части. Всё внутри вопило и не хотело принять реальность. А ещё, он точно знал, что идущая впереди фигура точно знает о той буре, что бушевала у него внутри.

– Долго нам ещё идти? – спокойным тоном он обратился к Смерти и сам поразился этому – весь гнев куда-то исчез, а на смену ему пришло смирение и осознание неизбежного. – И где это мы?

Их окружала пустынная, окутанная серой мглой, местность.

– Это долина безвременья, Пустошь, – сухо ответил Смерть. – И мы уже пришли.

– Куда?

Смерть поднял руку, скрытую широким чёрным рукавом, перед собой – серо-чёрная бурлящая стена, не имеющая ни начала, ни конца, уходила высоко вверх в бесконечность.

– Что это!

– Конец твоего пути.

– И что мне делать?

– Иди вперёд.

– А там?.. – он обернулся, но рядом уже никого не было.

Он посмотрел на стену. Она словно бы дышала. По её поверхности, волна за волной, пробегала нервная дрожь. Стена звала его к себе. Он сделал шаг ей навстречу.

Анна

Анна Дмитриевна Самохина, старший лейтенант юстиции, сидела на заднем сидении служебного автомобиля. Не успела она затупить на вечернее дежурство, как поступила информация о ДТП со смертельным исходом в её районе. Как дежурный следователь она тут же отправилась к месту аварии.

Вот уже третий год после окончания университета она работает в местном райотделе полиции. И за эти три года ни одного стоящего дела. Бытовуха, домашнее насилие, пропавшие дети, решившие проучить своих родителей за то, что им не купили новый смартфон – разве для этого она училась? Отличница в школе, красный диплом в университете. Мечтала быть как Шерлок Холмс или Эркюль Пуарро. Разгадывать тайны; охотиться на криминальных гениев; бороться, в конце концов, с организованной преступностью, а вместо этого – бомжи и воришки в универмаге. Ей предлагали карьеру модели, с её то внешностью, но она всё бросила к ногам Фемиды. Результат – она едет на ДТП со смертельным исходом. Хорошо если удастся найти виновных. Да и то, скорее всего какие-нибудь наркоманы или подростки, решившие покататься. А так – очередной висяк, который надо будет поскорее отправить в архив. Но ничего. Главное делать своё дело хорошо, а там и удача улыбнётся.

Анна улыбнулась своим мыслям. Эта улыбка никого не могла оставить равнодушным.

– Сержант, не отвлекайтесь, а то в следующее ДТП попадём мы, – бархатным голосом произнесла она, заметив, как шофёр автомобиля завороженно смотрит на неё в зеркало заднего вида.

– Простите, – смутился сержант и отвёл свой взгляд.

Автомобиль повернул за угол.

– Что-то многовато народа для простого ДТП, – Анна наклонилась вперёд и, опёршись о переднее пассажирское сидение, принялась осматривать улицу через лобовое стекло.

У пешеходного перехода заехав одним колесом на тротуар стояла машина скорой помощи. Задние двери были распахнуты. Санитар в белом халате выгружал из машины носилки. Дорогу перекрывали две машины ДПС. Их красно-синие мигалки непрерывно вращались. У противоположного, относительно автомобиля скорой помощи, тротуара стоял фургон местного телеканала. Его оба правых колеса застыли на тротуаре. Люди с фотоаппаратами, явно журналисты местных газет. Толпа зевак, которой не позволяли приблизиться к месту трагедии сотрудники ППС. Раз присутствуют журналисты, то дело может принять нежелательный оборот, а этого очень не хотелось.

Её машина медленно подъехала к ближайшей машине ДПС и мягко затормозила. Анна оправила на себе форму. Сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Открыла дверцу и быстро покинула салон. Прохлада, царившая внутри автомобиля, сменилась жаром вечернего города. Верхние этажи и крыши окрасились в оранжевый цвет. Солнечные блики, не такие яркие и слепящие, приветливо подмигивали, отражаясь в окнах близлежащих домов. Тени медленно, но уверенно, окутывали нижние этажи, улицу и стоящих на ней людей и машины.

Стоило Анне захлопнуть дверь автомобиля как к ней подбежала корреспондент со своим оператором.

– Что Вы можете сказать о случившемся? Есть ли шанс найти виновных? Или же, это преступление вновь окажется не раскрытым? – громко произнесла она и сунула свой микрофон Анне в лицо.

Анна отвела своей рукой микрофон в сторону.

– Никаких заявлений, – ответила она спокойно. – Если Вы заметили, то я только что пребыла на место аварии. Все детали расследования данного происшествия будут доведены до средств массовой информации в своё время.

Корреспондент собиралась задать ещё вопрос, но в это время её оттеснил в сторону сотрудник ППС. Анна развернулась и тут перед ней возник офицер дорожно-постовой службы. Он приложил руку к фуражке и, сдерживая улыбку, представился:

– Капитан Свиридов. Начальник экипажа, принявшего вызов.

– Привет, Коля, – Анна улыбнулась в ответ на приветствие. –Значит твой экипаж сегодня дежурит.

– Ага, – он улыбнулся в ответ и встал рядом с Анной. – Ты дежурный следователь сегодня?

– Как видишь. Только что заступила на дежурство и вот…

– Бывает. Да ещё эти журналюги. Не люблю я их. Кстати, ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо. А вот ты не очень.

– Замотался. Уже пятое ДТП. Правда это пока первое со смертельным исходом. Тьфу-тьфу.

– Ладно. Давай к делу. Что у нас тут? И чего так много прессы? Кстати, жертва установлена?

– Тут всё просто. Обыкновенный наезд на пешеходном переходе. Имя жертвы есть, – он протянул паспорт Анне.

Анна его раскрыла.

– Леонов Роман, – прочитала она.

– Совершенно, верно. И весь сыр-бор из-за него.

– Что, какая-то звезда?

– Нет. Проще. Это журналист местной газеты. Общественный деятель и правозащитник. Ты что, про него ничего не слышала?

Анна отрицательно покачала головой.

– Да ты отсталый человек! – восторг Николая сильно удивил Анну. – Это ведь благодаря его статье вскрылась махинация с очистными сооружениями. Там ещё начальника горводоканала посадили. Не читала?

– Читала. Ты думаешь заказ?

– Тьфу на тебя. Нет конечно. И не придумывай ничего. Просто обыкновенное ДТП. Поверь, даже знаменитости, покруче этого, в них гибнут.

– А как же все эти пронюхали?

– Соцсети. Кто-то его узнал и понеслось. Хорошо поблизости ППС были, помогли.

– Ясно. Вы протокол оформили?

– Обижаешь.

– Личные вещи?

– Да. При нём был ноутбук, но он пострадал от удара даже больше, чем сам хозяин.

– Разберёмся. Приобщим к делу. Есть что ещё?

– Нет.

– Тогда поговорим с доктором.

Врач скорой помощи, молодой парень лет двадцати пяти с чёрными курчавыми волосами сидел на корточках напротив укрытого белой простынёй трупа и что-то записывал. Анна и Николай приблизились к нему. Он обернулся и посмотрел на них снизу вверх. Его синие глаза были печальны. Он приблизил сжатую в кулак левую ладонь к губам и негромко кашлянул. Встал с корточек.

– Следователь Самохина, – представилась она.

– Врач скорой помощи Кузнецов.

– Очень приятно. Что можете сказать, доктор?

– Однозначно – он умер мгновенно. Удар был очень сильным. Разрыв внутренних органов. Автомобиль, сбивший его, был высоким. Об этом говорят гематомы в области груди. Более детально смогу сообщить только после вскрытия.

– Спасибо, доктор.

– Мы можем его увозить?

– Да, конечно.

Анна и Николай отошли в сторону.

– Интересное замечание, – обратилась Анна к Николаю.

– Ты о чём?

– По поводу высокого капота. Надо учесть. Кстати, осколки не обнаружены? При таком ударе.

– Да. Нашли куски фары и частички краски. Насчёт высокой машины – это интересная мысль.

– Ориентировки дали?

– Конечно. Не все посты и всем экипажам. Будем проверять автомастерские. С такими-то повреждениями. Тачка явно не из дешёвых. Скорее всего какой-нибудь внедорожник. Где-нибудь обязательно засветиться.

– Хорошо бы. А то журналисты на с говном съедят, если мы ничего не найдём.

– Найдём.

– Свидетели есть? Кто вызвал? Поквартирный обход не делали?

– Поквартирный обход – это к вам, следакам. А мне – зафиксировать происшествие. А вызвала вон та бабушка, – Николай кивнул головой в сторону тротуара.

Пожилая женщина, лет семидесяти, одетая в лёгкий летний ситцевый цветастый халат, с седыми аккуратно уложенными волосами на голове, стояла, опёршись на трость, на тротуаре, немного в стороне от галдящей толпы зевак. Анна с Николаем приблизились к ней.

– Добрый вечер, – поприветствовала пожилую женщину Анна. – Следователь Самохина. С кем имею честь?

– Спиридонова Лидия Петровна.

– Очень приятно. Скажите, Лидия Петровна, это Вы вызвали скорую помощь?

– Совершенно, верно. Я.

– Не подскажите, в котором часу это произошло?

– Ой, детонька, вот чего не знаю о том не совру.

– А что Вы видели?

– Не много. Я собиралась чайку попить. Вон окна моей кухни, – и она указала на распахнутое окно на втором этаже. На подоконнике стояли горшки с геранью и орхидеями. – Знаете люблю летним вечерком, когда жара начинает спадать, посидеть у окна и попить свежезаваренного чайка с мятой.

– Так Вы сидели у окна во время происшествия?

– В том то и дело, что нет. Я его только начала заваривать. Окно открыто, лёгкий ветерок. И тут слышу – жуткий рёв и глухой удар. Я тут же к окну. А тут такое дело.

– Так Вы разглядели машину?

– Нет, детонька. Не успела. Года. Я уже не такая резвая как была в твои года, – старушка улыбнулась, а Николай и Анна улыбнулись в ответ.

– Значит, Вы не видели автомобиля? – уточнила Анна.

– К сожалению, нет.

– Спасибо, Лидия Петровна, Вы нам очень сильно помогли.

– Не за что. Жаль, когда такие молодые так глупо гибнут.

– Да, жаль. Ещё раз спасибо.

Анна и Николай отошли от старушки и встали на пешеходный переход. Анна обвела взором окружающие дома.

– Коль, а камер нет?

– На этой улице ни одной. Старый город. Прогресс сюда еще не добрался.

– Эх. Хорошо бы поквартирный обход сделать. Ведь авария случилась в районе шести – семи вечера. Наверняка кто-то был дома и что-то видел.

– Было бы хорошо. Но я тебе в этом не помощник.

– Знаю.

– Поверь. Твоё начальство не даст тебе возможность раскрутить это дело. По глазам вижу – ты уже себе напридумывала. Оставь. Давай всё быстренько оформим, и я помчался. Мне через несколько часов смену сдавать.

– Напридумала. Скажешь тоже. А всё-таки интересно, может кто-то что-то видел, а?

– Мне не интересно.

– Ну вот что ты за человек, а? Формалист, одним словом.

– НЕ формалист, а очень ответственный сотрудник. Между прочим, сейчас поеду по ближайшим станциям техобслуживания. Дам наводку тамошним мастерам. Найдём злодеев.

– Я шучу, – Анна улыбнулась. – Пошли оформлять. Ты фотографии места происшествия сделал?

– А как же? Как учили.

– Пришли мне на почту. Для отчёта. Ну пошли.

Ночной совет

Одинокий призрак плыл сквозь серую мглу, клубившуюся вокруг него ленивыми завитушками и слегка подрагивающую. Иногда из мглы вырывались маленькие щупальца. Они тянулись к нему, пытаясь его схватить, но призрак не обращал на это никакого внимания. Он уклонялся от них – то прижимался к безжизненной, каменисто-песчаной, поверхности, то взмывал резко вверх; уходил в сторону; изворачивался и постоянно принюхивался, словно ищейка, идущая по следу. Призрак чуял еду – душу, покинувшую мир живых и прибывшую в земли Смерти. Душа сочилась жизненной энергией, так ему необходимой. Он должен её отыскать и поглотить. Быть первым. Он голоден и очень хочет есть. Охотиться в этих землях стало очень трудно. Ведь Хозяин лично провожает каждую новую душу к стене. А попадаться на глаза самой Смерти – не очень-то и хочется. Сколько прошло времени, с тех пор как ему удалось поглотить другого призрака? Да и то, тот был таким слабым, что с полна насытиться не получилось. А эта душа такая сочная. Столько жизненной энергии. Ему бы хватило ещё не на одно столетие.

Поглощённый своими мыслями, призрак не заметил, как в серой мгле сформировался тёмный сгусток. Гигантская мощная щупальца вырвалась из сгустка и чёрной молнией метнулась к нему. В последнюю секунду призрак уловил лёгкое колебание материи и метнулся в сторону – щупальца тугим кольцом сковала пустоту. Призрак, не оборачиваясь, ускорился и полетел дальше.

Повезло. Это всё от голода. Он расслабился и потерял контроль. Если он, в ближайшее время, не утолит мучающий его голод, то в скорости он истончится на столько, что растворится и станет частью этой серой мглы, если конечно его раньше не поглотит какой-нибудь другой призрак. Как же хочется есть.