Дисклеймер и определение

Нижеследующий текст является художественным произведением. Все имена персонажей и события, с ними связанные, вымышлены, а любые совпадения случайны.

***

Прокрастинация (в психологии) – склонность к постоянному откладыванию даже важных и срочных дел, приводящая к жизненным проблемам и болезненным психологическим эффектам.

Прокрастинатор

Видится мне сон. В черно-белых тонах. Сюжет его прост как три копейки. Сужу я исключительно по послевкусию. Все, что мне снится, я моментально забываю после пробуждения. Единственное, что помню наверняка, как сквозь сон до меня все навязчивее и навязчивее пытается дотянуться нечто инородное.

Ноющая зубная боль.

Она-то и будит меня прежде будильника. Пытаться заснуть бессмысленно. Только отключишься, сразу же прозвенит будильник и сломает весь кайф от сна. Вставать раньше тоже нет особого резона. Но боль не успокаивается, как бы я ни пытался сжимать губы и раздувать щеки. Упорно напоминает, что я умудрился просрать все возможные сроки визита к стоматологу. Только я к нему соберусь, боль сразу утихает. Ничего хорошего, если честно. Что-то мне подсказывает, одним пломбированием там не отделаешься. Так что днем раньше, днем позже – без разницы. На ближайшие две-три недели там наверняка все забито. О непредвиденных тратах на зубного стараюсь не думать. Непросто, однако.

Что ж, придется вставать. В полудреме взгляд невольно падает на спящий компьютер. Да-да, вчера я свалился прежде, чем запустилась «PUBG».

Как вообще устроен сон? Вроде и лег пораньше, а с утра все равно никакущий.

Механизм слива в бачке унитаза полетел. Не опять, а снова. Может, потратить внезапно появившееся время на его починку? Настроения разбираться в этом наисложнейшем механизме никакого. Еще и с утра пораньше. Не стои́т, если выражаться по-мужски. Хорошо хоть утром еще стои́т то, что должно стоять. Бесцельно брожу по квартире и вскоре усмиряю своего междуножного змея, дабы сходить по-маленькому без особой акробатики.

Развожу в воде соду – универсальное средство от всего и для всего на этом свете. Тщательно полощу больное место. Вроде бы становится легче. Боязно даже касаться больного участка зубной щеткой. А завтракать как? Зубами с другой стороны рта, конечно же. Не впервой.

Придется какое-то время управлять наполнением бачка с помощью главного вентиля холодной воды. Последствия не заставляют себя ждать. Сразу же получаю струю кипятка в ладошки. Ополоснул, блин, лицо в раковине. Что ж, деваться некуда. Сливаю двойную порцию воды: одна часть уходит на умывание, другая – вытекает из неисправного бачка прямиком в унитаз. И почему у стукача-водомера нет кнопки «Выкл.»?

Гляжу на себя в зеркало. Типичный невыспавшийся мужичок на четвертом десятке (недавно ж еще в школу ходил). На лице щетина. Голова укрыта растрепанными вороными волосами, завивающимися в едва видимые кудряшки. Где-то уже проглядывают седые волоски. Добавь длинную бороду, пейсы, сюртук и шляпу, и хоть сейчас в Израиль. Из еврейского у меня внешность. А вот вместо шельмовства и предприимчивости, так свойственных этой нации, мне достались русские простота и непритязательность.

– Шалом, Додик! – говорю сам с собой я (такая себе практика, конечно), натужно пытаясь улыбнуться. Вскоре и вовсе отворачиваюсь. Не на что особо любоваться.

Какое же утро без традиционного ритуала – курения на балконе с кружечкой ароматного кофе? На месте и белая майка с семейными клетчатыми трусами, которые больше на домашние шорты смахивают.

На дворе середина недели. За окном уже рассвело. Тащит осенней влажностью. Небо затянуто серыми облаками. Явно собирается дождь. Настроение такое же паршивое, как и погодка. И прогноз крайне неблагоприятный.

Чашечка кофе бодростью толком и не заряжает. Видно, на кофеин у меня иммунитет. Не получив рецидива зубной боли, я принимаюсь варганить завтрак. Допотопную сковородку для приличия надо бы отскоблить. Но эта задачка из разряда разборок с унитазным бачком. Пока сойдет и так.

В спальне дает о себе знать телефон. Нет, не будильник.

«МАМА», – сообщает покоцанный дисплей моего смартфона.

– Алло?

Я прижимаю трубку к уху собственным плечом и попутно вожусь с плитой, сковородой и растительным маслом. Что там у меня завалялось в холодильнике?

– Ну здравствуй, сынок! – тон у мамы не очень довольный.

– Привет.

Можно сказать «доброе утро», но оно ни черта не доброе. Не хочу врать родной матери.

– Почему ты вчера не позвонил? – традиционная предъява с утреца.

Блин, мы с мамой условились, что созваниваемся каждый день и не филоним «ни при каких обстоятельствах».

– Меня вчера очень рано вырубило.

Попутно заглядываю в журнал звонков – никаких пропущенных.

– Ты не заболел?

– Нет, все со мной нормально.

– Точно?

– Точно.

– Думаю, что не все нормально.

– В каком смысле?

– Ты матери не позвонил.

– Но я же доступно объяснил…

– Мама у тебя уже старенькая. Волнуется.

– Мам, но мне же не пять лет. Я уже давно взрослый… очень давно.

– А обо мне ты не волнуешься разве?

– Волнуюсь, – после паузы отвечаю я.

– Я ведь тоже не вечная. Жизнь пролетела как один день.

– Мам, мы, кажется, это с тобой уже обсуждали. Давай без упаднических настроений. Ты у меня еще ого-го.

– Когда приедешь?

– Разгребусь в офисе и заскочу обязательно.

– Много работы?

– Там всегда много работы, мам.

– Ты завтракал?

– Как раз в процессе.

– Что будешь кушать?

– Салат, – отвечаю я, сваливая на сковороду бекон и обильно заливая его яйцами.

– На работе в столовую сходи. Супчика похлебай. Чтоб без сухомятки только.

– Заметано.

Пока завтрак напитывается канцерогенами, направляюсь к шкафу с одеждой.

– Что сегодня планируешь надеть?

– Мам, ну к чему такие детали?

– Вещи не занашивай. Можешь мне грязное привезти – я постираю.

– Я сам постираю, – отвечаю я, но мамино предложение принимаю к сведению.

Тщательно обследовав имеющиеся в шкафу рубашки, выбираю более-менее глаженые. Обязательно подношу нос к зоне подмышек – чтоб без посторонних запахов. К счастью, в арсенале еще есть относительно чистые и немятые варианты. Их и наденем.

– И зонт захвати. По радио сказали, что сегодня целый день дождь.

– Хорошо.

Далее мама принимается рассказывать обо всем подряд. Я бо́льшую часть данных пропускаю мимо ушей, но периодически напоминаю о себе в трубку многозначительными «угу».

Чуть не забыл: жевать завтрак нужно зубами, кажется, левой части рта. Да же?

– Ну ладно. Хорошего тебе дня, сынок.

– Люблю тебя, мам.

Через некоторое время я облачаюсь в костюм (чего требует корпоративный дресс-код) и надеваю куртку. Оказавшись в подъезде, вприпрыжку бегу вниз по лестнице, размахивая древним кожаным кейсом для документов. Якобы остался от отца, как мне объяснила мама. Я же считаю, что она купила этот кейс сама, дабы создать мне хоть какую-нибудь мнимую память об отце. Батя ее оставил, а она все равно время от времени вспоминает о нем что-то хорошее. Будь у меня отец, глядишь, много чего обернулось бы иначе.

Несмотря на ранний час, на лавочке у подъезда вовсю заседает гвардия местных старух, которые изучают меня с ног до головы, когда я прохожу мимо. Неужто думают, что я наркоман какой-нибудь? Что они еще могут думать? Внезапно приходит совершенно бредовая мысль жениться на одной из бабулек. Хотя бы о посуде, готовке, уборке и стирке можно будет не париться. Хотя-я… о чем это я? Старушенции, небось, уже все городские клиники объездили с жалобами на то, что им трудно передвигаться. Такой себе брачный вариант.

Когда я преодолеваю добрую половину расстояния между домом и трамвайной остановкой, начинает накрапывать противный мелкий дождик. Понимаю, что оставил зонт дома. Оставшуюся часть пути приходится идти, прикрывая голову «отцовским» кожаным кейсом.

Ожидание транспорта на остановке – тем более утром – всегда лотерея. Стоишь и думаешь: вовремя ли прибудет заветный вагон и прибудет ли он вообще? Н-да, хоть какой-то досуг. Ни информационному табло, ни приложению доверия нет. В этом мы убеждаемся ежедневно, причем всей остановкой.

– Доброе утро, – подходит ко мне дама с зонтом. – Как ваши дела?

– Да вот… зонт забыл, – пожимаю плечами я.

Через секунду оба стоим под ее зонтом.

– Ох, Давид, чуть не забыла. Подержите-ка.

Женщина передает мне рукоятку зонтика и принимается рыться в сумочке. Зовут ее Лилия. Трудится она в нашем городском универе. Мы познакомились, естественно, на остановке, когда в очередной раз ждали треклятый трамвай. А занимаемся этим мы каждый будний день в одни и те же часы. Не стоять же молча, верно? Эх, ничто так не сближает людей, как общественный транспорт.

– Вот. Держите, – Лилия протягивает мне несколько разноцветных буклетов.

Я и забыл, что намедни просил ее разузнать, какие нынче в нашем университете есть программы повышения квалификации и переподготовки. Желательно по каким-нибудь актуальным и востребованным специальностям. Моя же гуманитарная вышка нещадно устаревает. А оставаться конкурентноспособным на рынке труда очень хочется. Глядишь, приглянется кому-нибудь новый пункт в резюме.

Честно говоря, меня буквально принуждают заняться вопросом собственного образования. Инициатор идеи – мой лучший друг Мотя. Он в свое время переобучился с экономиста на айтишника. Решение буквально перевернуло его жизнь – вот уже который год ходит и светится от счастья.

Я бегло осматриваю буклеты и брошюрки. Ясное дело, там «IT», «3D», что-то «био», что-то «эко», какой-то «digital». Что это вообще такое и с чем это едят? Попутно пытаюсь прикинуть, как совмещать учебу с работой, как в своем дефицитном бюджете добавить новую строку расходов и как сделать так, чтобы моя башка в один прекрасный день не взорвалась.

Блин, да кого я обманываю?

– Спасибо огромное. Но… – я неловко пытаюсь засунуть бумажки в заполненный до отказа кейс.

– Когда вы придете оформляться? Вот-вот прием документов закончится. Вы же так хотели.

Ну хотеть – это одно. А вот реализовывать…

– Знаете, я тут подумал на досуге… Э-э, боюсь, у меня не хватит сил, времени и мозгов, чтобы осваивать какой-то новый материал. Работа в последнее время вытягивает из меня все живое, если можно так выразиться, – сетую я, как бы извиняясь.

– Давид, вы хорошо подумали? Пока еще ценник приемлемый и места есть. Учиться ведь никогда не поздно.

Приехавший трамвай спас меня от необходимости отвечать.

Вагон, конечно же, под завязку забит народом, но залезть внутрь нам все же удается. Утренняя зарядка в общественном транспорте бодрит получше всяких энергетиков. То и дело замечаю, насколько медлительны и сонны те, кто приезжает на работу на своей машине. Они преодолевают-то от силы пару метров. А те, кто лишен такой роскоши, как личный автомобиль, обычно проживают в самой жопе мира, из которой хрен уедешь с утра. Именно в такой компании я и путешествую по будням. Чуть ли не с половиной трамвая уже можно здороваться. Лица практически не меняются. У каждого даже свое место есть, сидячее или стоячее. Рутинное утро начинает играть новыми красками, когда какой-то незнакомец занимает твое козырное местечко. В таком случае приходится стоять в центре салона, будучи зажатым между толстым мужиком, от которого несет перегаром, и нечесаной девахой в наушниках и оверсайзе. И, конечно же, на твоей левой ноге топчется какой-нибудь первоклассник. Правая же нога занята колесом тяжеленной тележки, принадлежащей какой-нибудь скрюченной бабке. С такой «поддержкой» даже за поручни держаться необязательно. А еще нужно не только не пропустить свою остановку, но и успеть выбраться из переполненного вагона.

Доехать до пункта назначения спокойно мне сегодня не суждено. В расписание движения нашей переполненной электроколесницы вмешиваются два автомобилиста, которые не поделили проезжую часть в самом ее центре – на замощенных трамвайных путях. «Поцелуй» двух автомобильных средств провоцирует трамвайную пробку и уйму проклятий в сторону участников ДТП.

Пешкодрапом до работы за оставшееся время мне не добраться, как и большинству моих попутчиков. Поэтому наша толпа из трамвая плавно перетекает на ближайшую автобусную остановку. Там от нашей утренне-трамвайной солидарности не остается и следа. За места в первом прибывшем транспорте разворачивается настоящая битва. Прямо-таки как за единственную на весь супермаркет пачку гречки в первые дни пандемии COVID-19. Вот и приходится наблюдать, как двери автобуса не могут закрыться из-за набившейся в него человеческой массы.

Зябко, однако. Дождь продолжается, и моя одежда стремительно промокает. Козырек на остановочном павильоне, судя по всему, рассчитан исключительно на дрыщей.

В момент, когда я практически смирился с тем, что опоздаю на работу, кто-то громко посигналил. Поднимаю голову и вижу, как мне машет сосед. Из своей новой машины. Какая-то азиатская марка. Я слабо в них шарю. Но одно знаю точно: Валера на прошлой неделе передвигался на другом авто.

Я сразу же принимаю любезное предложение подбросить меня. Работаем мы с Валерой, кстати, буквально в паре кварталов друг от друга. При этом сосед постоянно игнорирует мои просьбы ездить на работу вместе. Сколько ж раз я помогал ему с ремонтом, сборкой мебели, солью и всяким прочим, с чем обычно обращаются к соседям? Ведь абсолютно без разницы: едешь ты один или с кем-то – маршрут же день ото дня не меняется. Но нет. Видимо, так это не работает.

Какая же муха укусила Валеру этим утром? Спустя пару реплик я все понимаю. Ответ, как говорится, на поверхности.

– Не задалось у тебя сегодня с общественным транспортом, я смотрю.

Голос у Валеры громкий. Настолько, что я периодически неумышленно подслушиваю его разговоры, хотя нас и разделяет железобетонная стенка.

– Угу. Чувствую, денек будет прекрасный.

– А у меня вот, приобретение, – хвастается он.

Валерик поглаживает руль своего нового железного коня так нежно, будто с минуты на минуту примется его орально ублажать.

– Поздравляю.

Мой сосед меняет машины как перчатки. Как ему это удается? Он что, их ест?

– Взял бы себе тоже машину. А то на этих трамваях не наездишься.

– Трамвайный проездной не так сильно отяжеляет мой бюджет, чего не скажешь о бензине, например.

– Но ты значительно сократишь время передвижения между домом и работой. А время – деньги.

– Что туда пробки, что обратно. А трамвай в пробках не стоит, – меня так просто не возьмешь.

– Тебя не переспоришь.

You’re goddamn right.

– Логичнее, наверное, вначале права получить.

Еще один вопрос в режиме ожидания.

– А у тебя что, их нет? – искренне удивился Валера.

– Как-то не было возможности заполучить.

– Вещь нужная.

– Не спорю. И недешевая… в плане денег… и времени, – раз уж время – это деньги.

– А что у нас нынче дешево?

– Точно не автошкола, страховка, сервисы и топливо.

Кажется, аргументы у Валеры иссякли. Вот и здорово. Поедем в тишине.

– Дава…

Как же бесит, когда меня так называют!

– …Меня вот очень давно мучает один вопрос, – после некоторого перерыва возобновляет беседу Валера.

– Какой?

– Ты еврей или… кто?

Я не матерюсь, но…

– Мама – русская. Отец – еврей. Свалил в Израиль, когда я был еще маленьким, так что я его не помню.

– Еврей, получается. Если по отцу.

– Евреи определяют национальность по матери.

Валера закатил глаза, пытаясь сообразить. Со стороны выглядит так, будто он пытается считать в уме очень крупные числа. По ходу, Валерик так и не смог определиться с моей нацпринадлежностью. Он и вовсе выпадет в осадок, когда узнает, что меня еще и крестили потом.

– А болт у тебя… – внезапно выдает он, осекшись на середине фразы.

Теперь закатываю глаза уже я.

– Обрезан с детства. А почему ты интересуешься?

– Да просто жена меня уговаривает сделать… это…

– Обрезание?

– Ага. Начиталась где-то, что секс продолжительнее будет, гигиена там всякая, инфекций меньше, типа эстетика и все такое. Чего скажешь?

– Я, конечно, не врач, но вроде бы аргументы логичные.

– А это больно?

– Что?

– Когда обрезают?

– Откуда мне знать? Я ж мелкий был. Не помню.

– Ах да, точно.

– Встречный вопрос.

– Валяй.

– Хорошо, когда есть жена?

Валера тяжело вздыхает:

– Когда как. Зависит в основном от настроения само́й жены.

Чем не довод оставаться холостяком? Причем из первых уст.

Офис организации, в которой я работаю, занимает несколько этажей крупнейшего в городе бизнес-центра. В разгар дня здание смахивает на футуристичный муравейник. Вот и сейчас в него несколькими рядками бегут люди, напоминая тех самых черных насекомых. Схема повторятся и после окончания рабочего дня – только в обратном направлении. Не пройдет и минуты, как парковка опустеет. Оставшиеся машины моих друзей по несчастью, которые систематически задерживаются, можно будет по пальцам пересчитать. В каждой фирме есть такие бедолаги. Пашут наверняка за троих, а зарплата одна. Интересно, что и рано утром их авто уже стоят на парковке.

Несмотря на все трудности в дороге, я понимаю, что прибыл на службу гораздо раньше большинства своих коллег. Преодолеваю КПП с охранниками, которые как заведенные только и делают, что повторяют круглыми сутками «здрасьте» и «до свидания». Обычно я иду по коридорам и активно уворачиваюсь от встречных. Лишь бы не кивать и не здороваться лишний раз. Но перед самым кабинетом, как только ты уже практически преодолел эту «полосу препятствий», возникает «босс» этого уровня игры, от которого не так-то просто отбиться. С ним придется не только поздороваться, но и перекинуться парой бессмысленных фраз.

Заскочить в перегруженный лифт не удается. Однако меня замечают девчонки и пацаны из другой компании и приглашают посидеть с ними в курилке на заднем дворе. Почему бы и нет? С этими пересадками толком и не покурил нормально.