Глава 1. Вовремя продаться

– Главное для журналиста – вовремя продаться, – начал свою вводную лекцию по предмету «Основы журналистики» для первокурсников декан журфака ДВГУ Василий Башкин. Зал зашумел: кто-то бурчал возмущенно, кто-то хихикал или ржал в голос, кто-то презрительно фыркнул, а декан, выдержав театральную паузу, продолжил. – Потому что вовремя продавшийся журналист имеет возможность быть честным. В идеале, конечно, он продает свое перо редакции. Но ведь и редакция имеет своего хозяина. Будь это краевая администрация или какой-нибудь бизнесмен. И, продавшись ей, журналист становится на сторону этого хозяина. И в этом он честен перед самим собой. Чем раньше журналист продастся, тем лучше для него. Чем позже – тем хуже. Так называемые непродажные журналисты – это те наши с вами коллеги, которые продаются первому встречному, каждый раз меняя свои ориентиры. Что для таких верность? Что порядочность? Пустой звук.

Василий Башкин продался вовремя. На момент, когда наш герой, 15-летний Петя Морошков, впервые вошел в лекционный зал по Основам журналистики – а было это 1 сентября 1998 года – Василий Анатольевич уже занимал пост директора Владивостокской редакции ВГТРК и вице-губернатора Приморского края по вопросам печати и СМИ в правительстве губернатора Евгения Наздратенко. Он распределял гранты по подконтрольным «Белому дому» газетам, теле и радиокомпаниям. Под его руководством административные медиа выливали потоки грязи на мэра Владивостока Виктора Черепкова и отвечали на встречные потоки грязи со стороны медиа, подконтрольных городской администрации краевого центра.

Лихое было время. Но интересное. Именно в те годы начал ходьбу в народе расхожий анекдот: «Чтобы выиграть выборы, нужны бешеные бабки! Да-да, человек триста». «Красный» губернатор Наздратенко давил админресурсом и бешеными бабками в переносном смысле, а на всю голову отмороженный мэр Черепков – неуемной энергией и верным электоратом из пресловутых бешеных бабок – в прямом смысле. Эти бабуси перекрывали трассы, переворачивали транспортные средства, закидывали помидорами окна краевой администрации, и ни бандиты, ни милиция не могли пресечь их экспрессию.

Журналисты подконтрольных краевой администрации газет склоняли «Черепа» на все лады, и было за что: город постоянно сидел без света и тепла, убитые дороги становились все более убитыми, зарплаты бюджетникам не платились. А мэр в долгу не оставался. Каждая заметка становилась причиной судебного иска к редакции и лично к журналисту. Суммы Черепков требовал относительно небольшие: по 5 тысяч рублей, что составляло полторы-две месячные зарплаты среднестатистического журналиста. Но зато постоянно и часто. А судьи удовлетворяли эти иски, почти не глядя. Редакции стрясали убытки с краевых фондов, которыми рулил Василий Башкин, и таким образом опосредованно Башкин финансировал и политического оппонента своего босса – "Черепа". Ведь совокупно десятки и сотни удовлетворяемых исков в месяц давали отмороженному градоначальнику очень неплохой денежный поток сверх обычного.

Пете Морошкову лекция не понравилась. Она вызвала у юного студента бурный внутренний протест и понимание, что «Основы журналистики» не стали любимым его предметом. Этим пониманием он сразу поделился с красивой девушкой, рядом с которой сел в лекционном зале, сразу обратив на нее внимание, когда зашел на первую в своей жизни студенческую пару. Девушку звали Лена Стогова. Когда они вдвоем шли от учебного корпуса на Алеутской улице к общежитию №3, расположенному на улице Пограничной, 26 (дорога вела через холм, с которого открывался чудесный вид на море), Петька все возмущался циничностью декана, а Лена молчала. Позже выяснилось, что папа у Лены непростой – полковник ФСБ. Но не во Владике (как например папа другого однокурсника Игоря Конева), а в Славянке, соседнем портовом городке. Потому и живет Лена в общаге, как и Петя.

По пути Петька узнал, что Лене уже 18 лет, то есть, она больше чем на два года старше его, и романический интерес у него сразу угас. Это вообще у него была проблема: в 1989 году, когда он пошел в школу, директриса записала его в экспериментальный класс, где программу 1 и 2 классов давали за год. К концу школы из 33 учеников в нем осталось 10: три парня и семь девушек – остальных заменили отличники и хорошисты из "нормальных" классов, соответственно, "нормального" возраста на год старше. Выпуск из школы в 15-16 лет давал парням одно преимущество: если не поступишь в вуз сразу, можно еще год поготовиться и поступить в следующем, до армии время останется. Но было и одно существенное неудобство: в универе все девушки будут на год-два-три старше. А отец Петьке успел запудрить на эту тему мозги: мол, идеальная пара – это когда мужчина на пять лет старше женщины. Поэтому с романтикой в ближайшее время в данных обстоятельствах была проблема.

Короче, с Леной Стоговой у Пети ничего не получилось. И вообще первая девушка у него появилась только на третьем курсе, когда первокурсницы стали хотя бы одного с ним возраста. Звали ее Уля Банкина, и жила она на Школьной. В девичьей комнате Ули Петя по просьбе хозяйки нарисовал на обоях композицию "Ужас в коробочке с калом" – на память о своих визитах. А проводив ее в первый раз до дома, он признался, что любит группу "Аквариум", и друзья его за это зовут П.Г., сокращая имя-отчество. Уля на это сказала, что ее в таком случае зовут У.Е., как доллар. Про то, что вместе с фамилией ее инициалы дают умопомрачительное "Уебанкина", и именно так ее звали в школе, Уля тогда благоразумно умолчала. Впрочем, называя ее Ульяной, ее папа, которого ее дедушка назвал Евгением (и которого в школе звали "Ебанкиным"), тоже, вероятно, поддерживал семейную традицию. А с тех пор как две недели спустя Уля сказала Пете, что встречаться с ним не видит смысла (потому что дальше поцелуев за эти две недели стеснительный юноша так и не продвинулся), и Петя в расстройстве чувств ушел в общагу №2 к другу Мише Стебанцеву пить портвейн, друзья Пети Улю называли исключительно "Б.У.", сокращая ее фамилию и имя. И Петя мстительно не уточнял, что ничего у них с У. на самом деле не Б.

Что касается Основ Журналистики, то старшекурсники доверительно сообщили, что Башкин по мере погружения в высокую политику все меньше интересуется делами факультета, и пятерки по ОЖ ставит всем подряд, не глядя. Так что ходить на его лекции вовсе не обязательно. Тем более, что предмет идет первой парой в понедельник.

Петя решил стать журналистом не сразу. Долгое время он мечтал поступить на истфак пединститута в своем родном Уссурийске, изучить историю и стать писателем исторических и фантастических романов. Но родители убедили его, что писатель – профессия ненадежная, и надо выбирать из каких-то более серьезных вариантов. Папа убеждал поступить в школу милиции, мама – в медицинский. Но оба родителя согласились, что журналистика – это вполне приемлемая профессия. Разумный компромисс.

Весь 11-й класс Петя писал заметки в детскую газету «Прибой» – жалкий остаток некогда всемогущей детско-юношеской организации. Ну и стишки в тетрадку дома. И вот, окончив школу, летом 1998 года он поехал во Владивосток поступать на журфак.

«Порт, столица и в Приморье центр всей коммерции» (как пел популярный в те годы певец Ваня Панфилов) встретил Петю неласково. Едва покинув своды железнодорожного вокзала, куда его доставила электричка из Уссурийска, молодой человек лишился выданных ему на карманные расходы 15 рублей. На Алеутской улице его встретили трое высоких бритоголовых парней в спортивных костюмах, которые быстрой скороговоркой поведали ему, что сейчас главное для него говорить правду, потому что те, кто говорят неправду – п**болы. А п**болам во Владивостоке дают п*ды. Правда же должна заключаться в точном указании количества денег, имеющихся у Пети с собой.

Петя не любил драться. За всю свою недлинную жизнь ему довелось всерьез схлестнуться только три раза. Первый был в детском саду, где он разбил камнем голову одногруппнику Сашке Ямщикову (будущей звезде отечественного мотоспорта) за то, что тот переманил на свою сторону всех его приятелей и организовал совместную травлю Пети как конкурента за лидерские позиции в старшей группе. Рыдающего Сашку, всего залитого кровью, увели в медпункт, а Петю строго отругала сначала воспитательница, потом заведующая, потом по дороге домой мама. Только папа одобрительно хмыкнул, отметив, что камень был лишним, хватило бы просто кулаков. А потом прочитал длинную лекцию о том, как надо беречь голову, потому что голова – самое главное, что есть у человека. Эта лекция вкупе с руганью воспитателей, нотациями мамы и жалостью к Сашке Ямщикову сформировали у Пети стойкое отвращение к силовым способам разрешения конфликтов.

Второй раз был в третьем классе. Петька и его друг и одноклассник-вундеркинд Женька Солдатов играли в Звездные Войны на заброшенной кочегарке (роль «Тысячелетнего сокола» играла куча ржавых труб с многочисленными вентилями, которые можно было вращать с характерным тарахтением, что добавляло реалистичности воображаемым космическим перестрелкам с имперскими звездолетами), когда туда заявился местный хулиган Димка Калмыцкий со своими дружками. Дружки окружили Петьку и Женьку, но к Женьке у Калмыцкого претензий не было, так как они были соседями по двору, а вот Пете был предъявлен ультиматум: вали, мол, со двора и с кочегарки, и чтоб здесь больше не ходил. Драка с Димкой закончилась для Петьки парой фингалов и прекращением посещений кочегарки. С тех пор Димка Калмыцкий за Петькой охотился, и их вражда продолжалась до 11 класса. Потом Петька уехал, а Димка словил передоз героина и скоропостижно помер.

Третья драка была в седьмом классе, когда в их школу перевелся второгодник Саша Горлачев, сын полковника-связиста. Саша сразу завоевал лидерские позиции среди пацанвы в классе за счет своего старшинства и физической развитости, ну а для закрепления успеха ему потребовалось организовать буллинг самого младшего и хилого. Однажды на уроке труда он прикопался к Пете и довел его до белого каления своими подколками. Затем они подрались за гаражами, и разумеется, Петя получил по первое число. После чего долгое время стойко сносил травлю всей мужской части класса.

К счастью, Саша Горлачев проучился с ними менее полугода, затем его родителей снова куда-то перевели, и он уехал из Уссурийска. А Петька пошел на секцию каратэ, которую посещал несколько месяцев. На белый пояс так и не сдал, но выучил пару приемов и стоек. В будущем они пригодились, но любви к дракам не добавили.

В общем, при встрече с владивостокскими гопниками (а это была первая встреча его с настоящими гопниками: в Уссурийске при всей его криминальности гопоты было в разы меньше) Петька сдрейфил и безропотно отдал свои 15 рублей. На прощание глава развод-бригады похлопал его по плечу и сказал, что, если он встретит другую бригаду, пусть сошлется на Гарика с Первой Речки, и его отпустят. Один раз.

С «бригадой Гарика» Петька потом встретился через четыре месяца. Но был он уже не один, а с однокурсником Игорем Коневым. Игорь тоже, как и Лена Стогова, был сыном полковника ФСБ, и они с Петькой подружились с первых дней учебы. В тот вечер они вдвоем посетили городскую дискотеку на набережной, где и встретились с Гариком и его бригадой. На стандартный (как уже понял Петька) набор речитативов о «п**болах» Игорь ответил вопросом: «А ты Костэна знаешь?» Затем последовал долгий, минут на 20, диалог, в котором Игорь и Гарик пытались подловить друг друга на несоответствиях. Гарик интересовался, как на самом деле зовут Костэна, Игорь отвечал «Для меня он просто Костэн». Гарик спрашивал: «А ты Родэна знаешь?», Игорь отвечал: «Да ты вообще кто такой, чтобы такими именами ворочать?»

Петя долго слушал эту перепалку, которая не приводила ни к тому, чтоб гопники отстали от них, ни к тому, чтобы ситуация привела к нежелательной для них драке, а потом спросил: «Ребята, а вы в Бога верите?» Гарик задумался, помолчал, а потом сказал: «Ладно, пацаны, удачи вам» – и увел свою «бригаду» на дальнейшие поиски «п**болов».

Но это было уже в октябре 1998 года, а тогда, в июле, Петя, свободный от 15 рублей, добрался пешком до университета (всего полчаса пешком от Центральной площади вверх по Алеутской улице) и успел на первый вступительный экзамен. Это было сочинение на свободную тему, за которое Петька получил трояк. Попробовал подать апелляцию, оспорить три найденные в сочинении ошибки, но препод убедил отозвать жалобу, найдя в сочинении еще шесть ошибок. Второй экзамен – английский – сдал на четыре. Третий – творческий конкурс – на пять. В итоге получилось вроде бы и не позорно, но баллов на поступление не хватило. И родители решили раскошелиться на платное обучение.