Глава 1

Атмосфера в вип‑кабинете неподалеку от бального зала была той еще – Вилли глушил неразбавленный бренди (тяжело печени моего напарника «командировка» дается) и не забывал пичкать им меня, а британский премьер, сохраняя трезвость, мысленно готовился к скорой отставке – грустная рожа говорила именно об этом.

Формально бал закончился, и Альберт с Аликс и несколькими десятками подхалимов убыли продолжать веселье в зале поменьше. Охреневшие гости разъехались, а мы с Вилли и премьером осели вот тут, чтобы по горячим следам отрефлексировать ситуацию.

– Мы в полном scheiЯe! – прошипел Вильгельм, на лице которого читался напряженный мыслительный процесс.

Ругается чисто от накала страстей, без урона выработке решений, как и положено уважающему себя политическому деятелю.

– Сэр Роберт, если вы втянули нас в ваши политические игры, я сделаю соответствующие, очень неприятные для партнерских отношений между нашими странами, выводы, – приложил я премьер‑министра.

Мне напряженно думать не надо – для учета новых вводных и выработки линии поведения хватило десятка секунд. Просто даю хроноаборигенам немного промариноваться. Вильгельм мой пассаж оценил и с удовольствием добавил от себя:

– Это совершенно неприемлемо, сэр Роберт! Кто, как не умудренный опытом и плешью премьер‑министр должен был оберегать и направлять наследника в настолько трагичный и тяжелый для Англии момент? И, как и мой кузен, я очень надеюсь, что приглашение этой dirne на бал – не ваших рук дело!

– Ваши Императорские Величества, – премьер не сильно‑то и пошел против истины с этой «оптимизацией», власть‑то уже считай у меня. – Как маркиз и премьер‑министр Великобритании, я клянусь вам в том, что случившееся стало полнейшей неожиданностью как для меня, так и для моих прямых подчиненных.

– Тем не менее, ответственность за этот репутационный удар лежит на вас, – не проникся аргументом кайзер. – Ваши газетчики совсем не видят граней, а дворцовые службы пребывают в совершеннейшем хаосе! Наследник престола среди ночи едет куда хочет, и пусть нам с кузеном компания Виктора Альберта в высшей степени приятна, но почему вы не узнали об этом до тех пор, пока мы не позвонили вам лично? В какой момент славная дипломатическими традициями и соблюдением протокола Великобритания пала так низко?

– Ваше Императорское Высочество, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы эта неприятность никоим образом не запятнала вашей блестящей репутации, – правильно ответил премьер. – Разумеется, это относится и к вам, Ваше Императорское Высочество, – добавил для меня.

Ну еще бы!

– Позволю себе предположить, что ваши переезды во дворец, ближе к Его Императорскому Высочеству, стали бы уместными жестами.

Это уже прямо перебор, и кайзер от такой наглости вытаращил глаза и оскалился:

– Собираетесь и дальше втягивать нас в созданный вами хаос, сэр Роберт? Ни за что и никогда!

Наш мир пропитан причинами и следствиями. Один деятельный русский цесаревич задает «тренд» на «рыцарскую романтику», тренд набирает мощь, по Европе прокатывается череда травм и болезней – кавалеры упорно лезут по водосточным трубам и прыгают в ледяную воду за умышленно оброненными туда предметами дамского туалета – и в итоге оскандалившаяся Аликс решает пойти ва‑банк, потому что с ее репутацией она все равно для всей Европы персона нон‑грата. В случае провала она ничего особо не теряла, но теперь получила шанс взобраться на главный престол этих времен. Однако мир‑то сейчас целиком патриархальный. Окажись на месте Аликс сам Альберт, все бы только умилялись и хвалили его за отвагу. Но увы, общественное мнение будет однозначным – хитрая профурсетка с уничтоженной репутацией «насосала» себе трон, ловко заарканив слабоумного. То, что Виктор Альберт к нам с кайзером в гости на целую ночь приезжал, уже просочилось в газеты и известно всему Лондону, и то, что Аликс провернула свою нехитрую комбинацию на наших с Вилли глазах, на расстоянии вытянутой руки, заставит всех увязать оба происшествия в одну комбинацию. Нам‑то ладно, отмоемся, но легитимность будущего короля получила сильную пробоину, а значит Альберта нужно спасать изо всех сил.

Не дав премьеру и Вилли скатиться в бессмысленную перебранку, я начал излагать план спасительной для всех нас информационной кампании:

– Если я не ошибаюсь, покойная королева Виктория надеялась женить Виктора Альберта на Аликс.

Премьер похлопал глазами и начал светлеть лицом. Вилли сложил руки на груди и откинулся на стуле – мое превосходство в пиар‑умениях он признает, поэтому влезать не станет. Самый, блин, толковый монарх из всех мною встреченных – циничный до мозга костей, прагматичный донельзя, и своих «тараканов» от влияния на важные решения отгоняет как надо. Нормальный империалистический хищник!

– Последняя воля любимой всем миром Королевы, – покивал Премьер, оценив мощь аргумента.

– Личное письмо, отправленное Викторией Аликс в последний день на Земле. И личная договоренность между Виктором Альбертом, родителями Аликс, ей самой и вашим аппаратом, сэр Роберт, – усилил я. – Вы, в дополнение, поклялись покойной королеве перед смертным одром поспособствовать этому браку. Мы с Его Императорским Величеством ничего не знали, но, учитывая важность исполнения последней воли Ее Величества и прекрасно подготовленную, трогательно‑романтичную мистификацию, желаем молодоженам долгой, счастливой жизни.

– Идиотка! – буркнул Вилли. – Такие жесты допустимы только после тщательного согласования!

Это он так мой «марш‑бросок до Берлина» в пример приводит, я же тогда всех предупредил.

– Сделать из этого scheiЯe конфетку – единственный приемлемый для всех нас вариант, – закруглился я. – Полагаю, что истинной жертвой данной интриги являетесь вы, сэр Роберт. Ужасно, когда отдельные деятели ставят репутацию Короны ниже собственных амбиций.

– Непростительно! – подтвердил премьер, на глазах обретающий боевой дух. – Мы с вами в одной лодке, Ваши Императорские Величества, и я клянусь сделать все возможное, чтобы мы выбрались из шторма.

Прощался с карьерой, пребывал в унынии, но теперь видит перед собой шанс – разберется с нашим милым кризисом, расскажет Альберту как он за него хоть в ад пойдет, договорится с «оппозицией», разбавив их представителями свой аппарат, и можно спокойно досиживать срок с перспективами избраться на еще один. В его голове, конечно.

– Идем? – поднялся на ноги Вильгельм.

– Идем, – согласился я.

Попрощавшись с премьером, мы с насупленным кайзером пошли к выходу по техническому коридору, чтобы не дай бог какая долбаная шишка к нам не пристала – чисто ради безопасности самой «шишки», которую Вилли и положенной по регламенту «декоративной» сабелькой и ткнуть от нервов может.

– «В одной лодке», – бурчал Вильгельм. – Вот они, англичане – когда их прижало, сразу начинают подлизываться и врать. В одной лодке? Ха! Как бы не так – этого кретина‑временщика ничего уже не спасет.

– Не спасет, – согласился я.

Больно конфигурация вокруг Роберта неудачная складывается. Потрепыхается, в том числе цепляясь за Альберта из последних сил, но толку не будет – новые фавориты сожрут и заменят более приятным для себя кандидатом.

– Чем сильнее англичане будут заняты придворной грызней, тем меньше будут обращать внимания на наши дела, – нашел в ситуации плюс кайзер. – Англичане стараются не менять королей, демонстрируя лицемерную добродетель.

– Безумный король спокойно сидел на троне весь отпущенный ему Господом срок, – согласился я. – И это для нас тоже очень хорошо.

Кайзер покивал, скривился и поделился пришедшей ему в голову мыслью:

– А если бы я отказался от союза с тобой и по стопам старика‑Бисмарка лёг под англичан?

– А если бы я? – отзеркалил я его брезгливость.

– Сам Господь благоволит нашим начинаниям, кузен! – неожиданно сгреб меня в объятия Вилли.

– Так и есть! – откликнулся я, похлопав его по спине. Путь продолжился, и я поделился с ним кусочком своих ощущений. – С самой гибели Николая я чувствую это – все, что я задумал, пусть не без сложностей, но сбывается. Словно попутный ветер дует мне в спину. Ветер, посланный самим Господом. Наше дело правое, кузен. Британская Империя гниет под собственной тяжестью, в ключевых ее точках грызня, получившие благодаря Империи образование кретины начинают отстаивать какие‑то там права дикарей. Мы находимся в начале явления, которое я называю «антиколониализм». Мир уже сейчас един как никогда. Вынося производства и выкачивая ресурсы из колоний, мы, Великие державы, невольно помогаем аборигенам преодолевать столетия технического отставания. Этот процесс не остановить, и однажды все эти черные и узкоглазые заимеют что‑то похожее на собственные государства. Они не станут смотреть на дороги, производства и технологии. Они будут лелеять исторические обиды, и ими нужно будет уметь воспользоваться к нашей пользе. Мне в этом смысле легко – мы просто присоединяем врагов к нашей Империи, превращая их в своих подданных. Но позволю себе напомнить – будь добрее к своим нынешним и будущим колониям, чтобы тебе в преклонном возрасте и твоим потомкам не пришлось вскрывать болезненные фурункулы.

Вилли едва заметно поморщился – «поучает тут молодой‑прогрессивный» – но глобальное понимание в этом вопросе между нами уже давно достигнуто, поддержка высших сил вполне наглядно для верующего человека (пусть и лютеранина) продемонстрирована, мой личный авторитет в глазах кайзера стабильно прекрасен, а потому он просто кивнул:

– Бесспорно.

* * *

Англичане политтехнологиями пользоваться научились давно – еще во времена Столетней войны англиканские попы рассказывали местным крестьянам о том, какие звери и кровожадные упыри эти французы. Ничего удивительного в том, что уже на следующее утро все газеты фонтанировали восторгами по поводу «остававшихся тайной до самого конца» планов о помолвке Виктора Альберта. Само событие, в свете траура, преподнесли как «трогательный жест заботы о моральном духе подданных Империи, которым показали, что династию ждет блестящее будущее».

Сюда добавилось старое‑доброе «разделяй и властвуй» – на улицах образовались демонстрации дам‑суфражисток со стандартными лозунгами о равноправии, а в тех же газетах развернулись дискуссии на тему роли женщины в мире.