© Глеб Габбазов, 2026

© Андрей Лоскутов, 2026

© Павел Рязанцев, 2026

ISBN 978-5-0069-2619-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

«Когда вам говорят, что ваш стих написан не по канону, не по классике, просто улыбнитесь в ответ. Не понимаю таких людей, которые полностью придерживаются классических устоев в написании стихотворения. У меня сразу складывается вопрос в голове: зачем? Зачем вы продолжаете подражать Пушкину, Тютчеву, Байрону, Есенину, если мы живём в новейшее время, с новейшими идеями и проблемами? Эти товарищи уже оставили свой след в истории. Так и не подражайте им, создавайте новые формы стихов! Экспериментируйте! Ломайте ритм, хулиганьте! Несите новые идеи, в конце концов. Поэзия – она на то и поэзия, чтобы суметь сохранить заложенный смысл в строках, отойдя от строгих правил и всё равно преподнести это красиво»

(с) Глеб Габбазов

«Я писатель, я поэт

И я всех вас приглашаю,

Увидеть мой автопортрет

В котором с рифмами играю…»

(с) Андрей Лоскутов

«Работайте с темами, которые вам интересны, которые вас цепляют. Тогда появится и искренность, и желание улучшать технику»

(с) Павел Рязанцев

Глеб Габбазов

Электрические звёзды

 
Чёрная ночь вуалью своей
Схоронила луну в облаках.
Я не жду сегодня гостей —
Не лечу домой впопыхах.
 
 
Моя высотка – большой муравейник,
Но не в каждом окне горит свет.
Кричит в наушниках голос Кобейна,
Как будто никогда не наступит рассвет.
 
 
Кто-то в окошке пыхтит над дз-шкой,
Кто-то узнал, что ребёночка ждёт.
У кого-то темно – сейчас он в кафешке,
Надеясь, что личную жизнь заведёт.
 
 
Каждый не знает, что будет завтра,
Забивая в разум свой ржавые гвозди.
Ведь вся наша жизнь – подобие театра,
А окна с людьми – электрические звёзды.
 

Огонь и вода

 
Огонь и вода!
Две стихии…
Огонь и вода!
Посланники Мессии.
 
 
Огонь и вода!
Меж вами душа
Теперь моя…
Не стоит ни гроша!
 
 
Огонь и вода!
Лавировал меж вами.
Огонь и вода!
Вызвал пожар и цунами.
 
 
Огонь и вода!
С обоими ошибся,
Огонь и вода!
В каменный ком слипся.
 

Белая дева

 
В глухой деревне, средь ночных полей,
Где мрак клубится, пряча свет огней,
Бредёт он, совестью терзаемый, один,
Убийца юной девы, господин.
 
 
И вдруг, в тумане лунном, серебрится,
Фигура бледная пред ним явится.
Как снег, чиста, как призрак, холодна,
Она глядит, и в ней зияет бездна.
 
 
«Ты помнишь, милый, как в саду цвели
Цветы надежд, как клятвы мы плели?
Ты помнишь руки, дрогнувшие вдруг?
И этот предсмертный, оборвавшийся звук?»
 
 
Он падает, объят смертельным страхом,
В её глазах – лишь лёд и отзвук краха.
И шепчет ветер, в кронах шелестя:
«Расплата близко, не избегнуть ей тебя»
 
 
Она исчезнет с первыми лучами,
Оставив боль в истерзанном сознанье.
И каждый вечер, в сумрачной тиши,
Её он видит призрак, пред собой, увы.
 

Р«льех

 
Он затоплен и искажён,
Не поддаётся сознанию.
Толщей воды вокруг окружён,
Настроенный не к угасанию.
 
 
Настроенный к возрождению —
Тёмному и злобному,
К людскому избавлению
В поклон всему загробному.
 
 
Там Ктулху погребён и ждёт,
Когда сойдутся звёзды:
Тогда вновь силу обретёт,
Мир падёт при этой злости.
 

Медведь

 
Ночь черна, ушёл закат пылавший.
Древней Ру́си сумрак освещён.
Князь Всеслав, в битве не дрожавший,
Вновь в звериный облик обращён.
 
 
Враг убит, повержен, кровь на всю дорогу!
Войско празднует победу,
Но князь чувствует тревогу —
Зверя древнего примету.
 
 
Кости хрустят, ломит тело,
Шкура бурая растёт.
Вместо глаз – два уголька горелых,
Зверь из тьмы наружу рвёт.
 
 
Языческий огонь пылает,
Дым клубится к небесам.
В пляске теней зверь рычит, вздыхает,
Поклоняясь древним богам.
 
 
Князь Всеслав, в медвежьей шкуре,
По лесам теперь блуждает.
В нём два мира – князь и зверь в натуре,
Сердце боль и страх терзают.
 
 
Он – охотник и добыча,
Он – властитель и изгой.
В нём живёт медвежья сила,
И проклятье – зверь ночной.
 
 
Лишь луна, свидетель тайны,
Видит князя-зверя лик.
И молчит, храня печально,
Руси Древней злостный крик.
 

Провинциальная смерть

 
Свищет ветер сквозь дыры заброшек,
Снова тучи легли на дома.
С каждым днём всё меньше окошек,
Светящихся. Туда не приходит весна.
 
 
Одинокий, ржавый уазик,
А под ним спит местный алкаш.
Жёлтый, обдристанный матрасик
Прям безысходный пейзаж!
 
 
А дороги разбиты, размыты.
Трубы завода давно не дымят.
Мёртвые земли мраком накрыты,
Даже машины, и те не шумят.
 
 
Тихо, спокойно, грустно, забыто.
Одна лишь холодная бетонная твердь.
Временем скоро будет всё смыто,
Привет, провинциальная смерть!
 

Фиолетовый ветер

 
В час, когда ночь чернила льёт на мир,
И лунный свет сквозь тучи робко брезжит,
Рождается из сумрачных глубин
Фиолетовый ветер, что надежду режет.
 
 
Он шепчет сказки древних мертвецов,
О тайнах, что под плитами сокрыты,
О призраках забытых городов
И о скелетах, в саваны обвитых.
 
 
Он – дух сомнений, вечный пилигрим,
Блуждает между явью и кошмаром,
И философский задаёт вопрос незрим:
«Что есть реальность? И зачем мы даром
 
 
Живём, страдаем, ищем вечный свет,
Когда в конце нас ждёт лишь тлен и пустота?»
Фиолетовый ветер – мрачный аскет,
Он знает правду, но молчит всегда.
 
 
Он кружит над могилами в тиши
И поднимает прах столетий в воздух,
В его объятьях гибнут миражи
И растворяются в ночи все звёзды.
 
 
Он – отражение души, что ищет путь
Сквозь лабиринт страстей и искушений,
И в фиолетовом его дыханье суть
Всех наших страхов, боли и сомнений.
 
 
Так слушай шёпот ветра в поздний час,
Когда луна глядит в окно устало,
Быть может, он откроет тайну и для нас,
И смысл жизни, что так долго ускользал.
 

Ночные огни

 
Ночной город, словно зверь,
В бархат темноты одет.
Неон, как пульс, горит теперь,
Оставляя яркий след.
 
 
Розовый туман плывёт,
Сквозь него мелькают лица.
Каждый что-то в сердце льёт,
Ищет, верит, что случится.
 
 
Зелёный свет, как изумруд,
Отражается в глазах.
Тайны шепчут там и тут,
Растворяясь в миражах.
 
 
Синий холод, как рассвет,
Предвещает новый день.
Но пока царит секрет,
И не видно его тень.
 
 
Красный блик, как страсти зов,
Промелькнёт – и вновь погас.
Среди тысяч голосов,
Каждый ищет свой контраст.
 
 
Ночные огни, как маяки,
Ведут сквозь сумрак нас.
Город спит, но не молчит,
В нём живёт свой дивный час.
 

Багровый закат

 
Небо рвётся, кровью залито,
Багровый закат – предвестник конца.
Солнце, как рана, пульсирует скрыто,
В предсмертной агонии, и без лица.
 
 
Озёра багровые, словно глаза
Бездонной печали, в них тонет душа.
Реки, как вены, несут в никуда
Кровь мира, что тихо, безмолвно дыша,
 
 
Уходит во тьму, в бездну веков.
Океан, как гигантский, багровый зев,
Глотает последние отблески снов,
И в нём отражается наш праведный гнев.
 
 
Нет больше надежды, нет больше мечты,
Лишь пепел и прах, и багровый закат.
Последний аккорд этой страшной игры,
И мир погружается навечно во мрак.
 

Глаза вампира

 
В чаще леса, где немеет звук,
Деревня старая окончила бытья круг.
Лишь ветер бродит меж пустых домов,
Хранитель сотен позабытых снов.
 
 
А в сердце леса, под покровом мха,
Стоит забытый склеп, обитель зла.
Луна, как череп, светит с высоты
На царство вечной, мёртвой немоты.
 
 
Внутри, где воздух сыр и леденящ,
Рядами гробы свой хранят обряд.
Их крышки сброшены, как бремя лет,
И в каждом – тьмы бессмертный силуэт.
 
 
Проснулись те, кто смерти не познал,
Кто кровью вечность для себя сковал.
Вампиры встали. В их глазах – тоска,
Что глубже, чем земные облака.
 
 
Один, шагнув на выщербленный пол,
На лунный луч свой бледный взор навёл.
«Зачем нам вечность? В чём её венец?
Где у бессмертия начало и конец?
 
 
Мы пьём чужую жизнь, чтоб дальше жить,
Но рвётся в клочья призрачная нить.
Мы – эхо мира, тень его огня,
Проклятье ночи и насмешка дня.
 
 
В чём смысл бытия, когда оно – тюрьма?
Когда вокруг лишь холод, смерть и тьма?
Мы ищем в крови то, чего в нас нет —
Тепло души, любви мимолётный свет».
 
 
И тишина в ответ. Лишь с веток мгла
Стекала каплями ночного серебра.
А в старой деревне, в доме у ручья,
В пустой колыбели плакало дитя.
 
 
Но то был ветер. Мистика и страх
Застыли в мёртвых, выцветших глазах.
И вечный голод, вечная печаль
Гнала вампиров в призрачную даль.
 

Вино и дождь

 
Холодный сентябрь на город
Набросил златые уборы.
В окне плывут автомобили
Лишь вино и дождь…
 
 
И даже в такую погоду
Спешит куда-то охотно —
Вечером поздним народ
А за окном льёт дождь.
 
 
В руках бокал вина держу,
В каплях оконных я плыву
В глазах огни неона —
А в душе лишь дождь…
 

Зеркало

 
В старом доме, где тени длинны,
Зеркала неподвижная гладь.
В ней застыли осколки луны,
Чтоб чужую тоску отражать.
 
 
Слой вековой оседающей пыли,
Паутины узорчатый шёлк.
В этом зеркале годы застыли,
И в молчании слышится толк.
 
 
Я шагнул, и дыханье застыло,
Сердце сделало резкий скачок.
Что-то страшное в нём ожило,
Словно дёрнули нервный пучок.
 
 
Там, в запыленной раме потёртой,
Не моё отразилось лицо.
Взгляд чужой, ледяной и упёртый,
Сжал виски мне свинцовым кольцом.
 
 
Там, где я – существо из кошмара,
Искажённое злобой и тьмой.
И от этого жуткого дара
Я навеки утратил покой.
 
 
А по глади – змеится, как рана,
Трещина, разделяя миры.
Из её ледяного тумана
Тянет холодом мёртвой поры.
 
 
Это вход в зазеркальную бездну,
Где не я, а мой двойник живёт.
И я знаю – однажды исчезну,
Когда он эту грань перейдёт.