Отзывы на книги автора «Павел Пепперштейн»

Дорогой Павел Викторович,

прочитала твою книгу и сразу поняла, что она твоя. Сначала подумала, что вдруг она не твоя, но как только прочитала первый рассказ, сразу поняла, что твоя, а то было подумала, что она не твоя. Я рада, что ты даёшь жару, потому что когда человек даёт жару, когда он хочет дать жару, то значит, что он добился того, чего хотел. И я вот очень рада, что ты даёшь жару, потому что когда человек даёт жару, когда он хочет дать жару, то значит, что он добился того, чего хотел. Вчера я прочитала твою книгу и сразу подумала, что это твоя книга, но потом подумала, что кажется, что не твоя, но прочитала первый рассказ и вижу — точно твоя. Очень хорошо сделал, что написал книгу. Сначала не писал, а потом вдруг написал, хотя ещё раньше, до того, как некоторое время не писал — тоже писал. Я сразу, как прочитала твою книгу, сразу решила, что она твоя, и, потому, я очень рада, что ты даёшь жару. А то, если человек хочет давать жару, то ему надо во что бы то ни стало давать жару. Поэтому я очень рад, что ты наконец даёшь жару именно тогда, когда и хочешь давать жару. И очень хорошо сделал, что написал книгу. Я очень обрадовалась, когда увидела твою книгу, и сразу даже подумала, что она твоя. Правда, когда открывала обложку, то мелькнула такая мысль, что она не твоя, но потом, всё-таки, я решила, что она твоя. Спасибо, что написал. Благодарю тебя за это и очень рада за тебя. Ты, может быть, не догадываешься, почему я так рада за тебя, но я тебе сразу скажу, что рада я за тебя потому, потому что ты дал жару, и именно тогда, когда и хотел дать жару. А это, знаешь, очень хорошо давать жару именно тогда, когда хочешь давать жару, потому что тогда именно и добиваешься того, чего хотел. Вот именно поэтому я так рада за тебя. А также рада и тому, что ты написал книжку. Я ещё по обложке издали решила, что книжка твоя, а как взяла в руки, так подумала: а вдруг не твоя? А потом думаю: да нет, конечно твоя. Сама раскрываю обложку и в то же время думаю: твоя или не твоя? Ну, а как прочитала первый рассказ, то и вижу, что твоя. Я очень обрадовалась и решила написать эту рецензию. О многом в ней надо сказать, но буквально нет времени. Что успела, написала в этой рецензии, а остальное потом напишу, а то сейчас совсем нет времени. Хорошо, по крайней мере, что ты написал книжку. Теперь я знаю, что ты уже давно дал жару. Я и из прежних книг знала, что ты даёшь жару, а теперь опять вижу — совершенно верно, ты даёшь жару. И я очень рада, что ты даёшь жару и написал книгу. Я сразу, как увидела твою книгу, так и решила, что ты опять даёшь жару. Ну, думаю, это хорошо, что ты опять даёшь жару и написал книгу. Напиши теперь ещё одну книгу, как ты решил давать жару и как это всё вышло. Передай привет издателям.

Когда-то на ЛЛ был флэшмоб "Напиши рецензию на сказку "Колобок"", и надо было бы тогда выпендриться и написать в его рамках отзыв на "Мифогенную любовь каст", всё в теме, всё славно. Теперь поздно, пролюбили все полимеры, пишем, что пишется.

Весь роман - восхитительное шапито, держащееся на узнаваниях, связях и параллелях. Незнакомым с ходом Великой Отечественной читать будет чуть сложнее, хотя умные дяди из интернетов давно уже составили все карты, подобрали пароли и написали путеводитель, кто, где, кого и как главный действующий колобок шатал, и что бы это могло значить. Я принципиально не стала им пользоваться, ибо нефиг, надо напрягать собственные крохотки знаний, а не полагаться на чужие расшифровки. Второе "сложнее" - для совсем молодёжной молодёжи, которые не смогут узнать Мурзилку по одному только внешнему описанию, а человечки из букв "Весёлых картинок" в какой-то момент прошли мимо них. Хотя это всё ерунда, роман не претендует на стопроцентное вкуривание каждого образа, и неизвестно, можно ли это сделать вообще. Мне мнится (самое подходящее слово для этой книги), что некоторые вещи вообще имеют смысл только для авторов, какие-то междусобойные шуточки и задумки, которые нам не разгадать. И всё же я тешу себя надеждой, что каждое пополнение культурного багажа позволяет правильно подобрать ещё один кусочек пазла.

В том же, что это именно пазл, а не бред сумасшедшего, сомневаться не приходится даже и без объяснений умных дядь. После выхода второй части всё стало на свои места, потому что в первой части генератором густого тумана был всё-таки Ануфриев, и когда во второй части он из авторов самоликвидировался, сюжет-образы и сам ход повествования заметно прояснился (и при этом потерял часть своего сумасшедшего обаяния).

Обаятельная штука, к перечтению обязательно. Оказывается, патриотизм и маргинальность вполне могут уживаться в одном флаконе, если как следует поскрести по сусекам и склеить их вместе, срубив корни гор, украв голос рыб, шум у кошачьих шагов, бороды женщин и слюну птиц.

Всегда ускользайте.
Джулиан Барнс "Глядя на солнце"

Три сложных объемных постмодернистских романа случилось прочесть за последние несколько месяцев. Не от любви к постмодерну, это ж такое явление, столкнувшись с которым впервые, говоришь: "Больше никогда, я себе не враг". Зачем тогда брала? Ну, во-первых, я сорока, хватаю все блестящее (красивое, необычное, модное), потому "Дальгрен" Дилэни, который вышел в конце прошлого года в переводе Анастасии Грызуновой.

Во-вторых играю, порой не без приятности, в литературные игры. Потому "Трилогия лорда Хоррора" Бриттона (будь он неладен). В-третьих - и главных, когда медленный яд постмодерна впервые проник в тебя, ты уже отравлена, детка, и сколько не трепыхайся, ноги однажды сами понесут в то место, где можно это достать. Просто потому, что в лучших образцах иной уровень сложности и внутренней связности при внешней повествовательной расхлябанности и бессюжетности. О "Мифогенной любви каст" слышала как об очень стоящей книге, да все не срасталось. Вот случилось.

Кстати о сюжете, с которым тут много лучше, чем можно было бы ожидать. Смотрите, начало войны, спешная эвакуация оборонного завода, в ходе которой инженер Востряков, пытаясь спасти белый рояль из Дома культуры, уговаривает своего друга, парторга Владимира Дунаева погрузить его на машину с недоупакованным в спешке оборудованием - на ближайшей станции они нагонят состав и инструмент не достанется фашистам. Но планам не суждено осуществиться, прямо на них выдвигается колонна танков, грузовик при развороте опрокидывается, под весом незакрепленного рояля. Вострякову удается взобраться в кузов следующего, в то время, как Дунаев гибнет.

После войны, терзаемый чувством вины за гибель друга, находит в детдоме его дочь и удочеряет ее. Жизнь налаживается, но в шестнадцать лет девочка начинает получать странные письма: "Я твой папа, я не погиб, а стал волшебником", - едва не доведшие Вострякова до нервного срыва. Впрочем, они прекращаются так же внезапно, как начались, девушка благополучно заканчивает институт и, вместе с мужем, тоже геологом, постоянно пропадает в экспедициях, ее дочь живет у приемного деда. С шестнадцатилетием девочки история повторяется. Опять письма, на сей раз от деда-волшебника.

На этом слой современности надолго, почти до самого конца, прерывается повествованием о том, что на самом деле случилось с парторгом Дунаевым, который, вы уже догадались, не погиб, но переместился из нашей реальности в некую "промежуточность", где обрел сверхспособности, посредством которых намерен содействовать борьбе с фашистами. По сути, это и составит содержание книги, обрамляющая история условной реальности пройдет по самой кромке, основной объем отдан похождениям Колобка-Дунаева в сказочной реальности, которой мне не хочется называть галлюцинаторной. Ну. хотя бы потому, что в галлюцинациях, как правило, отсутствует связность и содержательная емкость (нет, не на личном опыте, читала Сакса).

Итак, очнувшись, парторг находит, что заблудился в сумрачном лесу, где жизнь течет по проппово-кэмпбелловым законам волшебной сказки: герой получает вызов и должен ответить на него, пускаясь в путешествие, сражаясь со многими врагами, обретая волшебных помощников, терпя поражения и празднуя локальные победы: путь героя – чудовищ фигачить, брать сокровища, строить капища. Он герой не потому, что качок и боец, а потому что не может иначе.

Особенность здешнего мифопространства в предельном, во всех отношениях, хардкоре: натурализм, плотскость, бестрепетное обращение к табуированным темам, виртуозные манипуляции с обсценной лексикой (с предпочтением отдаваемым мужскому и женскому половым органам и термину для совокупления). Против опасений, это не ведет к десакрализации, скорее на глазах читателя происходит перемещение на иной качественный уровень сакрального - "перещелкивание" в романной терминологии. Когда прежде запретное приоткрывает на мгновение глубинный смысл, лишь с тем, чтобы окончательно захлопнуть створки: понял что-то, ухватил? Радуйся. Разжевывать здесь никто не будет.

Структурно действие выстраивается в соответствии с наиболее значимыми сражениями Великой Отечественной, в которых парторг в своей шаманской (паром торгующей) ипостаси пытается содействовать красной армии, но в начале, не пройдя должной инициации, раз за разом терпит поражение. Однако после Сталинграда, поднаторев и заматерев, идет на прорыв и действует с уверенным мастерством. Параллельно дунаевской эпопее и как его, в достоевском смысле, двойник, во втором томе появляется немецкий офицер Юрген фон Кранах. Эта фигура мне не до конца ясна, но он придает роману дополнительную непростоту, отражая дунаевскую славянскую сказочность в зеркале западноевропейской культуры.

Лексико-семантический слой соединяет шокирующую непристойность с высочайшей поэтикой прозаического текста, филигранными стилизациями в соседстве с довольно посредственного качества стихотворными включениями - в них, как в роде буриме, зашифрованы послания оракула Советочки, помещенного в голову героя по типу Метиды, заключенной в голове Зевса. Разгадывание пророчеств сопряжено с непременным гаданием по внутренностям слов и сложным переплетением семантических связей.

У книги высочайшая степень референтности к литературным источникам, главным образом к авторской сказке, героини которой, во главе с Алисой (персонификацией Синей - роковой любви и основного врага героя), участвуют в войне, всякая со своей атрибутикой. У Дороти, например, заводной Тото и красные башмачки. Очень сложная, часто немыслимо красивая, еще чаще омерзительная, местами дико смешная сказка. Чистое ментальное наслаждение, хотя сильно не для всех.

Книга содержит сравнительный анализ авраамических религий, демонстрирует историю изменений отношения к понятию "Бог" в иудейской, христианской и исламской интерпретации. Являясь бывшей послушницей католического монастыря, Армстронг со знанием дела приводит примеры из канонических текстов,  сравнивает идеи многих ученых и философов по религиоведению, теологии, истории религии и социологии религии, феноменологии, этнографии. Охват материала поражает.
Книга написана доступным языком. Будет интересна интересующимся вопросами теологии.

Возможно, что одной из основных особенностей этой книги будет вариативность оценивания её разными читателями в самом широком оценочном диапазоне: уверен, что найдутся те, кто выставит 5 звёзд и нажмёт на страстное сердечко, но точно так же уверен и в том, что будут оценки в 1 и 2 звезды. Моя собственная оценка в этом смысле далека от оригинальности и составляет 3,5 милосердных звезды (причём половинку я включил только за финальную идею — этот придуманный авторами переход от магических Сущностей к сказочногеройским игрушкам внучки парторга Дунаева показался мне забавным и не замученным клишированием).
Однако вот эти 3,5 звезды являются числом комплексным, составным, комбинированным, а может быть даже и целой формулой, состоящей как из положительных, так и отрицательных чисел, а также разных ради_калов, мнимых единиц и прочих иррациональных составляющих — разные кусочки текста заставляли оценку суетливо метаться по нашей пятизвёздочной шкале. И, во всяком случае, ПИ в этой формуле присутствует точно — как минимум пару-тройку раз вырывалось из меня ответное крепкое русское словцо с началом из этого самого заветного Пи. Словцо на ПИ, которое обычно принято опять-таки заПИкивать...

Ну, вот раз вынесло меня сразу на эту тему — крепких русских словечек, — так с неё и начнём. Обилие самого низкопробного мата в этой книге порой просто зашкаливает. И если бы не предварительная внутренняя готовность в таковому содержанию и не некая прелюдия, состоявшая из чтения книги основного задания (правда в апгрейденном Гулливере, с его эротическими приключениями, разнокалиберных и утомительных матов не было, но вот сексуальных деталек зато хватало), так и вообще можно было бы ставить унылую категоричную единицу. Единицу не за то, что маты присутствуют, а за то, что маты убогие и примитивные — всего-то и есть, что два базовых имени существительных, которыми чаще всего обозначаются мужские и женские половые органы, и одно прилагательное, характеризующее взаимоотношение/взаимодействие между первыми двумя. А незначительные вкрапления других барковско-заборных выражений только оттеняют бедность матерного лексикона... авторов? героев книги? Да, честно говоря, и разбираться не хочется! Просто гоняющие в реале в футбол или тискающиеся на приступке у подъезда подростки нашего двора порой изъясняются куда забористей и красочней, заковыристей и сочней.
Не б0льшей выразительностью наполнены и разного рода сексуальные сцены, позы, диспозиции и мизансцены — примитивный трах, низкопробная возня тел_одвижений, в общем никакой высокой эротики, но сплошь непотребство. Хорошо хоть до копрофилии и копрофагии, и всяких там «золотых дождей» и прочих «вкусностей» дело не дошло...

Кстати, о прелюдии — поскольку предполагается, что мы имеем дело с литературой (литературой?) абсурдистского толка, характеризующейся слиянием воедино логики абсурда и абсурдной логики, то звучание в качестве своеобразной прелюдии соответствующих треков может помочь настроиться на книжкину абсурдистскую волну. Не буду давать точных рецептов и плейлистов, но вот у меня сразу же возникли ассоциации с «Иероглифом» и «Египтянином» от Эдмунда Шклярского и Пикника, ну и ещё наверное БГ и Аквариум подойдут... В общем, растормозите свой умзаразумзашёл и вкушайте это литературное ирландское рагу.

Что касаемо содержательных идей, то вот эти представления о том, что происходящая в тонких мирах и магических сферах «игра магов в войнушку» отражается здесь, в нашем мидгарде, войной настоящей, далеко не новы. Возьмите хоть коротенький рассказ Рея Брэдбери «Коса» или роман Злотникова «Собор» (любители и ценители такого рода литературы могут назвать ещё не одно подходящее произведение) — как говорится «паны дерутся, а у холопов @@@ трясутся чубы трещат». И потому дальше всё уже просто упёрлось в фантазии авторов. Ну и как-то мне богатства ихиной фантазии на душу не особо легли, как-то и скучновато было, и мутновато, и другие вторые смысловые планы никак не хотели вылезать из недр подсознания, как бы ни старался я «расслабиться и получить удовольствие». Мучиться не мучился, но и приятно не было...

Хотя нет, были места, где просто откровенно хотелось швырнуть книгу в стену (вот тут как раз едва-едва не прорывались собственные паранормальные выражения и возгласы), и останавливало только то, что в руках был мой собственных работяга-букридер, а не книжное издание. Точно помню, что это было при чтении отдельных виршей — вот где расколбас по полной! И вот ещё сказки — ох уж мне эти сказки! ох уж мне эти сказочники! — по стилю напомнило «лучшие» образчики американских комедий типа «Тупой и ещё тупее».

Если вскользь коснуться всяких событийных великоотечественных событиев и отражение их в этом труде, то поскольку я историю Великой Отечественной войны знаю... ну, допустим, удовлетворительно, то никаких таких новых открытиев и познаниев для меня по этой теме не было. Наоборот, если быть серьёзным, то можно вовсю упрекнуть авторов в том, что пропущены некоторые крупные фронтовые операции и напрочь упущена война с Японией и разгром Квантунской армии (хотя тут можно придумать, что наш магический парторг в этой кампании Советской армии участия не принимал, и что победу в ней потерпели американские «парторги и коммунары»). Т.е., рассуждая теоретически, вполне возможно, что книга и даёт пищу для размышлений и предоставляет повод поинтересоваться историей Второй Мировой войны взявшимся её читать пацанам и пацанкам, но всерьёз предполагаю, что их прыщавые морды скорее всего будут с удовольствием смаковать фаллические и вагинальные символы и с гоготом перетирать технологию их взаимодействий...

Наверное, сочиняя свою книгу, каждый автор ставит перед собой определённую цель, стремится добиться какого-то результата, мечтает объять что-нибудь необъятное и постичь очередное непостижимое... Чего хотели добиться авторы этой книги? какую такую цель ставили они перед собой? что визуализировали в качестве результата? каковы были габариты той необъятности и горизонты непостижимости, к которым они стремились? — боюсь что эти вопросы для меня так и останутся навсегда без ответа. Ау, парни, вы слышите — я вас не понял!

А вот теперь пожалуй просто повторю своё собственное высказывание, сделанное в одном из комментариев под рецензией на «эротического Гулливера»: ...абсурдистская литература воздействует вовсе не на сознание, по крайней мере не напрямую. Но просто при чтении под влиянием читаемого из подсознания (расторможенного чтением!) читателя выплывают разного рода отклики в виде смыслов, образов, мыслеформ и прочего. Так вот при чтении этой книги (МЛК) у меня никаких таких особенных штучек не выплыло, что позволяет мне утверждать, что по крайней мере лично для меня эта книга оказалась практически бесполезной (разве что знакомство с такого рода литературой и авторами).

PS Пока мы тут вершили судьбы книги, из компетентных источников поступила информация, что магистрат и мэрия Венеции намерены подать на авторов книги в суд — за потерю сим славным городом девственности. А вы думали всё так просто? Нифига! :-))

Хороший роман, но и пример того, как не надо писать роман (начиная с середины примерно).
Я вообще думаю, что самая радикальная форма текста сегодня - это реализм. И именно потому реализм сегодняшний радикален, что он не может быть реализмом для всех... Каждый реализм реалистичен для.. реализуемого эту реальность реалиста... Вот из чего надо исходить. И это будет конечно несколько другой - одновременно сверхреалистичный и сверх индивидуальный реализм. Реализм со своей ("моей" -авторской) внутренней стороны, увиденный. "Увиденный" и "переданный". Не переигранный, а дышащий, живой. Реализм, базирующийся на парлептипном, или прото парлептипно подходе к (форматируемой) событийности (нарратива).
И в этом случае уменьшится (как раз) количество использованных в канве повествования слишком отвлеченных и плохосшитых (то есть практически необработанных) фрагментов заготовок-текстов, взятых автором, очевидно, из своих закромов-черновиков.
Из хорошего: в книге, в то же время, много очень достойных мыслепотоков и словесных оборотов. Тонких переходов и настоящей прозаческой поэзии.
Из плохого (резюмируя вышесказанное): вымученно-искусственное вытягивание-наполенение объема (касательно второй половины книги).

Очень познавательная книга, подробно рассказывающая о религиях древнего мира, о возникновении единобожия, о постепенном развитии и трансформации идей иудаизма, христианства и мусульманства.

Автор старается быть беспристрастным, приводит факты, подкрепляющие цитаты, рассказывает об исторических персонажах и в целом о политической ситуации в мире во времена рассматриваемых эпох.

Мне кажется, данная книга будет интересна как верующим людям, так и атеистам, всем, кто интересуется философией и религиозными учениями разных народов.

Приведу цитаты из книги, они лучше меня помогут произведению найти своих читателей:

Такое происходит и в наши дни: религиям сострадания следует лишь малая доля верующих, остальные же довольствуются видимостью поклонения в синагоге, соборе или мечети.

Приписывая Богу собственные, сугубо человеческие чувства и помыслы, пророки буквально творили Его по своему образу и подобию, и это сыграло очень важную роль.

В изгнании соблазнительное прежде язычество утратило свою привлекательность, и тогда родился иудаизм. В тот момент, когда культ Яхве, казалось бы, вот-вот должен был навсегда исчезнуть, этот Бог стал главным источником надежд бедствующего народа на близкий конец испытаний.
Новое богословие, как всегда, одержало верх не силой рациональных доводов, а своей практической действенностью: оно избавляло от отчаяния и внушало надежды. Лишенные родины и средств к существованию евреи уже не видели в непредсказуемости Яхве ничего чужеродного и тревожного. Сейчас нрав этого Бога очень точно соответствовал их собственному положению.

Так или иначе, раввины учили, что Господь вовсе не желает, чтобы люди страдали. К своему телу человек должен относиться с почтением и заботой, так как оно сотворено по образу Божьему. Что касается плотских удовольствий, то избегать их даже грешно, ведь Господь создал их именно для утехи. Раввины не считали, будто мучения и аскетизм приближают к Богу.

В "Евангелии от Марка" (самом раннем и, как принято считать, наиболее достоверном) Иисус выглядит вполне обычным человеком: семья, братья и сестры - и никаких ангелов, возвещающих его рождество и поющих над колыбелью. После смерти Иисуса его ученики решили, что он - Бог. Случилось это, впрочем, далеко не сразу; скоро мы убедимся, что доктрина об Иисусе как Боге в облике человека сформировалась лишь к четвертому столетию.

Доктрина Вочеловечения Господа во Христе всегда возмущала иудаистов, а позднее была признана богохульством и в исламе

Блаженный Августин оставил нам весьма сложное наследие. Религия, которая внушает верующим идею неизбывной порочности человеческой природы, непременно отдаляет людей от самих себя — и наиболее явно такая отчужденность проявлялась в очернении сексуального начала в целом и женщин в частности. Несмотря на то, что первоначально христианство относилось к женщинам довольно мягко, к эпохе Августина на Западе уже царили женоненавистнические настроения.

С практической точки зрения, ислам означал, что мусульмане обязаны создать справедливое общество равных, где с должным почтением относились бы даже к бедным и увечным. Первое этическое провозвестие Корана звучало очень просто: копить богатство и заботиться только о личном достатке — плохо; делиться с ближними и регулярно отдавать часть своего имущества нищим — хорошо.
Сегодня на Западе принято считать, будто исламу всегда было присуще женоненавистничество, однако религия Аллаха, как и христианство, первоначально относилась к женщинам благосклонно
Коран строго запретил убивать младенцев и попрекал арабов за их недовольство и разочарование при рождении девочки. Кроме того, Коран предоставил женщинам законные права на развод и наследство — чего, между прочим, у западных женщин не было вплоть до девятнадцатого столетия.
Это в очередной раз напоминает, что ислам, как и любую другую религию, можно толковать по-разному

Первые крестоносцы имели довольно путаные представления о Боге и религии, но тем не менее считали свой поход на Ближний Восток паломничеством на Святую Землю. Святые воители — Георгий, Меркурий и Димитрий — значили для их веры куда больше, чем сам Бог, и на деле мало отличались от языческих божеств.
Летом 1099 года, взяв наконец Иерусалим, крестоносцы набросились на жителей города с жестокостью, достойной Иисуса Навина; беспощадность этого зверского избиения смутила и потрясла даже соплеменников рыцарей.

Пока Лурия внушал каббалистам, что Бог открывается только в радости и безмятежности, Лютер провозглашал, что «Бога можно найти лишь в страданиях и Кресте»

Зигмунд Фрейд (1856–1939 гг.) не сомневался, что вера в Бога есть некая иллюзия, которую зрелые люди отбрасывают. Идея Бога — не ложь, а следствие работы подсознания, и потому ее должна изучать психология. Бог-личность — не что иное, как обожествленная фигура отца. Тяга к такому божеству объясняется младенческим желанием иметь сильного отца-защитника, а также мечтой о справедливости, честности и бесконечно долгой жизни
Фрейд в свое время мудро заметил, что насильственное подавление религии не приносит ничего, кроме разрухи. Как и половое влечение, вера относится к той категории человеческих потребностей, которые пронизывают все сферы жизни.

Христианство является в высшей степени религией страданий и превратностей судьбы. Наиболее влиятельным — по меньшей мере, на Западе — оно становилось в периоды бедствий: земную славу нелегко примирить с образом распятого Христа. Ислам, напротив, является религией успеха. Коран учит тому, что общество, покорное Божьей воле (иными словами, общество, где царят справедливость, равенство и честное распределение богатств), просто не может потерпеть крах — и история ислама, похоже, служит тому живым свидетельством.

Слушай как сквозь кожу прорастает рожь,
Слушай как по горлу пробегает мышь,
Слушай как в желудке пузырится смех,
Слушай как спешит по гулким венам вдаль твоя сладкая радуга,
Звонкая радуга.
Как на яблоне на ветке созревает звезда
Крошечная, поздняя, милая, ручная.

Действующие лица:
Владимир Иванович Остапченко, директор гуманитарного лицея №88.
Анна Владимировна Сальникова, завуч по воспитательной работе.
Gauty, учащийся последнего класса лицея.
Александр Павлович Уваровский, математик, классный руководитель Gauty.
Ольга Владимировна Натарова, учитель английского языка.
Елизавета Александровна Бубличенко, учитель русского языка и литературы.
Вячеслав Алексеевич Ким, учитель физкультуры.
Иван Иванович Тугоухов, учитель ОБЖ и черчения
Ирина Яковлевна Болштейн, психолог.

Действие происходит на педсовете в лицее. Большая комната, парты отодвинуты по краям, в центре стол, за которым сидят преподаватели, завуч и директор лицея. Ученик 11 класса стоит перед ними, водя носком туфли по полу.

Остапченко: Дорогие коллеги, я собрал всех вас здесь, чтобы обсудить целесообразность дальнейшего пребывания в нашем лицее учащегося последнего класса Gauty, который был пойман вахтером во время зачитывания вслух другим ученикам возмутительных отрывков книги неких Пепперштейна и Ануфриева. Я посчитал необходимым выдать несколько экземпляров для ознако...
Gauty: Ага, значит сами-то прочли, а у меня отобрали. (бурчит в сторону) Ну да ладно, пришлось скачать.
Остапченко: Не перебивай старших, ты здесь лишь потому, что это беспрецедентный случай, повлекший за собой волну неправомерных действий со стороны учащихся. Касаемо твоего отчисления проголосуют преподаватели, попрошу всех отнестись крайне серьезно и высказать своё мнение. Кто желает? Вячеслав Алексеевич, давайте начнем с вас, выньте, пожалуйста, наушники.
Ким (молодой парень, недавно окончивший университет, длинные волосы, гриндерсы, постоянно в наушниках): Ну, я не вижу ничего плохого в чтении этой книги. И вообще, в книге всё, как у Егора Летова: "Люди сатанеют, умирают, превращаясь в пушечное мясо, химикаты и нефть, свободные траншеи, пищевые отходы, идеальные примеры, сперму, газ и дерьмо".
Тугоухов: Это точно, дерьма там немеряно в этой книжонке. Копрофилы чертовы.
Остапченко: Иван Иванович, пожалуйста, не перебивайте, я вам потом дам слово.
Ким: Как дети на моём уроке по канату лезут, а я по напряжению их мышц и положению ног могу определить, смогут ли они взобраться наверх или это им не под силу.
Сальникова: Причем здесь канат, Вячеслав? Там же сплошная обсценная лексика, предложения состоят из мата наполовину, любые междометия заменены матерными словами. Зачем это? Не только детский, но и любой взрослый мозг опухнет очень быстро от обилия авторских неологизмов и сомнительных сентенций. Хотели написать книгу о борьбе русского народа, а что получили? Понимание, что Запад - это запасной ад?
Уваровский: Ммм, разрешите... Как классный руководитель Gauty я обязан упомянуть о его чрезмерном, на мой взгляд, увлечении Карлосом Кастанедой, может быть в этом причина его столь странного выбора для чтения?
Тугоухов: А что, парторг тот бегом силы бегал, да. Т.е. катился. И родину защищал, настоящий ВОИН прям.
Уваровский: Любая книга должна чему-то учить, я прав, коллеги? Не оправдываю чтецов этого произведения, в нем много такого, от чего бы я, как учитель, хотел бы уберечь молодое поколение. Отношение авторов к женщинам вызывает у меня особое возмущение. Если уж показывать ментальную войну на уровне легенд и мифов, то именно как в сказках - штрихами, без Сорокинского натурализма, после которого многие вещи не воспринимаются по-прежнему.
Ким: Пипл ар щит! Вот ю гонна ду? Айм нот эфрейд оф ю. Айм эврифинг, Айм нот э пейн.
Уваровский: Что-что, Вячеслав Алексеич? Что вы сказали?
Натарова: Александр Павлович, он про то, что после Сорокина дерьмо воспринимается не как дерьмо.
Остапченко: О, Ольга Владимировна, выскажитесь пожалуйста.
Натарова: (встаёт, неловко поправляя очки) Ну, коллеги, признаюсь честно, я пролистывала большую часть этого произведения, но некоторые вещи крайне религиозны. (мучительно краснеет, теребя дужку очков) Вот скажите, вам не показалось, что основное в этом произведении - то, что Советский Союз страдал от того, что большевики были безбожниками?
Все: Что вы имеете в виду?
Натарова: Ну вот сокращенное название произведения "МЛК", по-английски Milk - молоко, всё самое важное происходит в нем. От нахождения музея Дона до самого Дунаева, замешанного на молоке. Да и кормил Зинаиду он "молоком", так сказать. А помните, как Дунаев говорил о молоках? Если перевести на английский, получится Moloch, божество, которому приносили в жертву детей, а главный герой этим и занят, что знач...
Остапченко: Мы поняли ваше мнение, Ольга Владимировна, спасибо. Хотите сказать, что каждый видит, что желает увидеть. (в сторону) Или нет. Я бы хотел узнать мнение человека, прямая обязанность которого анализировать подобные тексты - нашу уважаемую Елизавету Александровну Бубличенко, учительницу литературы.
Бубличенко (С неодобрением косясь на физрука и англичанку): Многие из вас даже не помнят дух СССР, а уже берутся что-то там себе решать. Вы не поняли, что авторы с вами играют – прыгните, мол, из этики обыденности в эстетику сказки, а потом вернитесь обратно, выдохнув от всепоглощающего счастья, что окружающий вас, да, конкретно вас мир не является продолжением литературы. Смешно? Авторам - да. Все эти претензии насчёт обсценной лексики не выдерживают критики, потому что язык произведения виртуозно плох. Нет, не так. Он тем хорош, особенно когда плох. Мат стирает закон всемирного тяготения. Помните как у Хлебникова?

Приятно видеть
Маленькую пыхтящую русалку,
Приползшую из леса,
Прилежно стирающей
Тестом белого хлеба
Закон всемирного тяготения!

Болштейн: Точно, эмоциональная и интеллектуальная амбивалентность.
Бубличенко: Так вот, главный вопрос здесь не столько в понимании текста и всех отсылок (что невозможно, по-моему, потому что авторы писали, радуя себя и в большей мере для себя), а в том, кто дал Gauty эту книгу. Коллеги, я думаю, со мной согласятся все, что для неокрепшей детской психики это произведение может показаться библией и руководством к исполнению.
Остапченко: Что за глупости? Зайчиков из кала могут хотеть лепить только имбецилы!
Бубличенко: Вопрос лишь в восприятии, Владимир Иванович. Поэтому важно узнать, кто именно распространяет эту книгу среди детей? Gauty, откуда она у тебя появилась?
Gauty: Ну, я тут гулял с подругами, и мы увидели коршуна. На нем была блестящая шапка, а в когтях - увесистый том. Он бросил его перед нашими ногами и умчался ввысь. Сначала мы читали друг другу вслух, потом по ролям, а потом я решил поделиться с остальными, тут меня и услышал вахтер.
Остапченко: А что за подруги, с которыми ты гулял? Тоже учащиеся нашего лицея?
Gauty: Я скажу, только не выгоняйте меня, пожалуйста. num , Rama_s_Toporom и Dragnir , они тоже прочли эту книгу, так что исключать меня одного бессмысленно :)
Остапченко: Коллеги, предлагаю вызвать родителей этих учащихся и провести с ними воспитательную беседу о том, что не стоит читать всякую макулатуру, да еще доставшуюся непонятно от кого. Коршун в шапке, надо же придумать такое...

Исследовательская научная книга. Автор постаралась: приведено множество мифов, религий, историй возникновения, но главные вопросы остались без ответов. Об этом позже. Между тем, книга еще и философская. Я - агностик, причем во всем, и когда я начинаю рассуждать на подобные темы - существует нечто или нет, меня просто не заткнуть. Итак, что я вынесла из книги:

1. Все народы во все времена тяготели к созданию некого Бога и формирования религии. Думаю, даже люди каменного века имели культ и пантеон идолов. Интересно, правда? Это заложено в геноме человека? Или человек в глубине души желает найти некую опору, чтобы было не так одиноко? Ведь все мы в одиночестве рождаемся и в одиночестве умираем. Или нужен кто-то, кого можно попросить о чем-то и выместить злобу, когда не получил желаемое?

2. Христианство - это еврейская религия. Раньше я как-то не задумывалась об этом. Ну я знала по истории, что новгородский князь крестил Русь. Я думала, что Христианство - от слова Христос, и даже не задумывалась, откуда произошла данная религия. Имена святых звучат по-русски, ну и как-то замялось дело. А тут вылазит Израиль, Моисей, иудаизм... И я такая - а в смысле?! Мы теперь почти евреи, что ли? Исконно славянский народ же язычники, это наши настоящие боги - Дажьбог, Перун, Макошь... И новгородский князь предал пантеон, спасибо, конечно ему... Как так вышло, что еврейская религия стала главной и докатилась до Руси? А ведь все могло быть совсем иначе, и жили бы мы как в мультике Князь Владимир.

3. Религия - рычаг давления и управления, та же Европа, где власть - это не король, а Папа Римский.

4. Религия придумана мужчинами. Патриархат, привет. Изначально большинство религий строились по типу Мужчина - пуп земли, а женщина никто. Чуете, да? И до сих пор в некоторых странах, к сожалению, это и продолжается. Какая древность, но смешанная с желанием властвовать, что уже не имеет отношения к религии. Мужских богов становилось больше, женских - меньше. Потом еще и на костре женщин бедных как ведьм сжигали. (От глупости) Уверенна, это были просто ведуньи и травницы. Или слишком красивая, или соседи из зависти донесли. В какой-то мере религия - есть зло. Инквизиция - сборище больных людей.

Эта форма духовности считалась, однако, привилегией мужчин. Женщинам не предлагали – иными словами, не разрешали – становиться раввинами, изучать Тору и молиться в синагогах. Вера в Бога, как и большинство других идеологий той эпохи, приобретала патриархальные черты. Религиозные обязанности женщин сводились к поддержанию ритуальной чистоты в доме. У евреев идея освящения сущего давно означала отделение одних его частей от других, и теперь они в привычном духе разъединили женщин и мужчин – как молоко на кухне держат в стороне от мяса. На деле это означало, что женщинам отвели место низших существ. Пусть раввины и твердили, что Господь особо благословил жен, на утренних молитвах мужчинам все равно вменялось благодарить Творца за то, что Он не сделал их язычниками, рабами или женщинами.

5. Я вообще не верю в то, что кто-то где-то услышал глас, узрел божественный свет и пошел дела делать. Все эти пророки... Откуда легенды? Причем у каждого народа свои. Кто все это придумал и зачем? Все эти мифы... Вилами на воде писанные. Чтобы скучно не было? Еще и войны устраивали из-за религий, убивали, гоняли народы... ради чего? Чтобы узнать, чей Бог лучше? Бред какой. Ну и ответ на один из закономерных вопросов:

Большинству людей не нужно никакой экзотики, им не по нраву сама идея новшеств. Они чувствуют, что сложившиеся обряды приносят ощущение связи с традиционным, а неизменность всегда успокаивает. Прихожане не ждут от проповедника блистательных свежих мыслей, и любое нарушение привычного порядка службы их только настораживает. Примерно такими же были и язычники поздней античности: им нравилось чтить богов, которым до них поклонялись многие поколения предков. Древние ритуалы вызывали чувство самобытности, укрепляли местные традиции и, казалось, были залогом того, что жизнь и дальше будет не хуже, чем теперь. Достижения цивилизации выглядели хрупкими, а безрассудное пренебрежение к богам-покровителям, которые помогали человеку сберечь плоды его творчества, могло поставить любые свершения под угрозу. Всякий культ, так или иначе противоречивший вере отцов и дедов, воспринимался со смутной опаской.

Ну и вот, чисто на подумать:

Сыграли роль вовсе не убедительные теоретические доводы – ведь многие практические предписания Моисеева Закона не имели логического смысла. Религию раввинов приняли потому, что она была действенной, помогала не впадать в отчаяние.

Много мифов и пророках, что спасали людей, о Христосе, но... кто такой Бог? Сам Бог, что кроется за спинами? Почему о нем ни слова? Кто он такой? Откуда он? Кто его породил? Где он? Это напоминает вот что: в фантастике, например в Константине с Киану (и прочие похожие кино), показывали актера-дьявола, актера-ангела... но где же лик Бога? Я сколько подобных кино не глядела, актера-Бога я так и не увидела. Мне это кажется странным. Ощущение, что-то не то. Кто-то очень хитрый.

У меня своя вера, но построена она на христианстве. Я все еще не понимаю, что такое этот Бог. Где он там - в космосе плавает? Или живет в душе каждого? Древние философы, такие как Аристотель, Платон и Пифагор верили, что души - это падшие божества, вынужденные тесниться в бренных телах и следовать перерождениям - инфа для тех, кто верит в реинкарнации. Но к этому течению много вопросов, не буду даже начинать. Может Бог - это божества, что сидят в каждом из нас и творят чудеса? Иначе при всем отрицании наличия Божественной помощи, как объяснить иконы, что плачут кровавыми или мироточными слезами? Как объяснить, что смертельно больные люди выздоравливают, оббив пороги храмов? К таким святым, как Матрона Московская, у меня есть более научное объяснение - это люди с дарами. Не секрет, что рождаются люди, имеющие дары, я лично знаю трех. Это относится к светлой магии, связью с церковью, слышала и о темной магии, которая губит семьи колдунов, и одна из таких женщин перешла на светлую сторону. И это реальные истории нашей семьи. Я лечилась у одной из таких женщин. Это что-то невообразимое. Необъяснимое. Но оно существует.

Подведя итоги - человечество совсем неразвитое и не готово к познанию и осмыслению. Есть ли Бог? А есть ли жизнь после смерти? А ученые доказали, что после смерти тело становится чуток легче - все-таки душа существует? Мы никогда не узнаем ответы на эти вопросы. Возможно, лишь миллионы лет вперед.

«Предатель ада» — два простых слова, но сколько в них теперь смысла!.. Эта книга — что-то космическое — то есть прекрасное, недостижимое и намного превышающее в размерах то, что доступно нашему взгляду. Сборник рассказов, в котором есть что-то короткое, что убивает тебя с первого выстрела (shot), и что-то длинное, от чего не можешь оторваться и с последним глотком умираешь от отчаяния (long). Я не могу подобрать лучшей аналогии, чем эта:

«Привет, земляне! На дворе уже 2111 год, сколько можно торчать на этом унылом булыжнике? Приглашаю вас на орбиту в наш улётный салун! Вас ждут ядовитое пойло, экологически чистая дурь, сканк, джанк, курево без никотина, бокал светлого «Будущего» за счет заведения, закуски на выбор, игры по вкусу — карты, бильярд, боулинг, дартс, живые мишени, живая музыка и, конечно, разбитные девицы, много повидавшие на своём веку, не боящиеся ни бога, ни чёрта! Логлайн-меню от 12 апреля 2111 года прилагается:

Аперитив, который вы получаете сразу на входе:
1. «Холодный центр солнца» (золотой дайкири из очень специального бокала, 70 мл, + лёд, 100 г; его нужно пить так, будто вам только что вручили Нобелевскую премию)

ЕДА
Первые и вторые блюда:
2. «Черная звезда» (улётный черепаховый суп, 350 мл)
3. «Звук» (умопомрачительный крымский плов, 500 г)
4. «Предатель ада» (фирменное блюдо: CI-581/366 в виде таблеток, дозировка индивидуальная)

Салаты:
5. «Перенаселение Земли» (салат «Нома»: листья салата с охлаждёнными живыми муравьями, 100 г)
6. «В тени зеркала» (салат «Солярис»: крабовые палочки, пекинская капуста, авакадо, сыр, майонез, мелко покрошенное стекло, 100 г)

НАПИТКИ
Шампанское:
7. «Скандал на кинофестивале» (игристое, подаётся без ограничений)

Коктейли:
8. «Оргия» (лонг: ромовый ликёр, сливочный ликёр, апельсиновый ликёр, водка, 500 мл)
9. «Рай Эйзенштейна» (водка, 40 мл, + вишенка)
10. «Синтез правой и левой мысли» (рубиновое пиво, 400 мл)
11. «Барби» (двойной лонг Absinthe Fizz по 150 мл)
12. «Черный квадрат» (чёрный громкий шот, 40 мл)
13. «Hitler under rain» (серый мокрый шот, 40 мл)
14. «Афганистан 2000» (жёлтый горячий шот, 40 мл)
15. «Дельфин» (разноцветный трип-шот, 60 мл)
16. «Лето» (бело-синий секси-шот, 20 мл)
17. «Лунатик» (серебристый радио-шот, 60 мл)
18. «Прощание с улыбкой» (синий гнусный шот, 40 мл)
19. «Cool» (красный шот памяти Григория Ефимовича, 40 мл)
20. «Кентавр и русалка» (двойной химера-шот, 100 мл)
21. «Мой путь к Белоснежному Дому» (грязный президентский лонг: водка, вермурт и жидкость от консервированных оливок, 100 мл)
22. «Огонь белого замка» (огненный шот, 40 мл)
23. «From Mordor with love» (золотистый авторский лонг из секретных ингредиентов от Саурона, 100 мл)
24. «Ее подослали врачи» (безалкогольный коктейль: кефир, свежая зелень, огурец, соль крупного помола и черный перец, 200 мл)
25. «Тень скорпиона. Тайные рисунки Джеки О.» (греко-американский тёмный эль, 400 мл)
26. «Воскрешение Пабло Пикассо в 3111 году» (бессмертный Калимочо: дешевое красное вино, 500 мл, + кока-кола, 500 мл)
27. «Светлый народец» (белый везучий шот, 40 мл)
28. «Шар на игле» (прозрачно-геометрический шот, 40 мл)
29. «Парус» (тёмный стремительный шот, 40 мл)

С нетерпением жду в нашем салуне,
искренне ваш,
Космический Ковбой».

Всё то время, что я читал эту книгу, мне казалось, что где-то на периферии моего слуха или даже сознания неумолчно играет радио, по которому время от времени крутят эту «улётную» рекламу. Космический Ковбой стал мне почти как родной. Его хриплый, весёлый голос как бы намекает, что он сам — любимый клиент в своём салуне, пользующийся всеми его радостями, и этакая разнузданность не может не привлекать. Но мне почему-то кажется, что пока вы не услышите его завлекающий голос своими ушами, вы не сможете понять, почему меня так перемкнуло на этой книге. Поэтому попробую рассказать о ней по-другому, более методично и педантично. И, если официантка перестанет подливать мне в бокал «Скандал на кинофестивале», этот рассказ будет куда доступнее для восприятия, чем какая-то там космическая аналогия. Итак... Поехали!

Павел Пепперштейн, в первую очередь, хороший российский художник. Это чувствуется по его рассказам. Но не потому, что они какие-то там образные или добрже красочные, а потому что каждый хороший художник знает: картина — это невербальный рассказ, со своим началом, развитием, кульминацией и концовкой. Когда художник начинает писать прозу, меня это совсем не удивляет; другое дело, когда поэты вдруг начинают рисовать: поэзия, какой бы образной и красочной она ни была, — это обычно лишь набросок сюжета, и картины у поэтов получаются соответствующими. Но это уже совсем другая история, кхе-кхе, что-то мысли в сторону ушли.

Так вот, автор этой книги — художник, поэтому мне кажется естественным, что в меню Космического Ковбоя так много разноцветных шотов: короткие рассказы Пепперштейна разят наповал, а если не разят, то кружатся перед глазами разноцветными пятнами. Но сам Пепперштейн вряд ли бы удовлетворился «чёрным громким шотом», думаю, когда он писал эти произведения, он был под воздействием чего-то потяжелее — каких-нибудь психоактивных веществ типа алкоголя, наркотиков, вдохновения, сна, оргазма, любви. Что-то такое чувствуется в рассказах, да и многие герои сами не брезгуют употреблять ПАВ.

Поэтому общее впечатление сумбурное, я бы даже сказал, синестетическое. Солнце-дыра, звук-убийца, человек-формула, предатель ада, время-спираль, ядерная оргия, призрак капитализма, президент Изнанки, мысль-искусство, прощание с везением, пуля-разума... Возможно, дело не в ПАВ, а в полной раскованности сознания Пепперштейна, его свободе от будничных условностей, его желании помочь и нам расковаться и освободиться. Но чтобы проверить данную теорию, надо свести с ним более личное знакомство.

А пока этого не произошло, я даже не знаю, как трактовать экологическую направленность некоторых текстов. Считать ли эко-нарратив призывом задуматься? Или это просто дань современности? Или автор предвидит, что однажды из этой дисциплины выделятся хиппи-экология, космоэкология и эротоэкология? Пожалуй да, ключевое слово «предвидит». Ведь в большинстве научно-фантастических романов о будущем планеты так или иначе, вскользь или очевидно затрагиваются современные экологические проблемы. Да-да, на этом и остановлюсь: буду считать, что книга претендует на звание хорошей НФ о светлом будущем и не пытается воздействовать на моё сознание.

Это сознание после шампановозлияния и без того пребывает не в самом лучшем состоянии.

Кажется, черепаховый суп уже съеден, коктейльная карта перепробована вся, а муравьи из моего салата безвозвратно расползлись. Перед одной из пустых стен в салуне натянули белую простыню. Ах, тут ещё и киноленты, оказывается, крутят! Отлично, отлично! Кстати о кино, пока не забыл. Большинство рассказов обладают нарочито схематичным характером, будто автор пересказывает нам увиденные в своём воображении фильмы. Например, «Предатель ада» — это откровенный синопсис несуществующего фильма «Предатель ада». Многие другие — чуть менее откровенные. Такой подход, конечно, может навести на мысри, что автор просто не умеет писать, но куда логичнее, как мне кажетца, воспринимать это как концепт. Этот самый концерт, то есть, простите, концепт прекрасно дополняется разбросанными по книге чёрно-белыми иллюстрациями, без сомнения, авторскими и сильно меткими. Как человек визуально восприимчивый, не могу не отметить, что это производит дополнительное впечатление и... и... и... Кхм, так о чём это я? Ай, не важно, пора закругляться, надоела мне эта рецензия. Свет гаснет, и в центре простыни я вижу дрожащий огонёк, возникающий в самом конце Темно-синей Анфилады, — это Лесли Койн закуривает необычайно длинную и необычайно тонкую сигарету ярко-зеленого цвета. Зажигалка освещает его младенческое лицо, где свежесть и усталость странно дополняют друг друга. Фильм начался, а я снова и снова перекатываю на языке два слова — «предатель ада». Два простых слова, но сколько в них теперь смысла!..