Порой мне кажется, что Крусанов — это такой автор, который пишет сразу с расчетом попасть в шорт или хотя бы лонг-лист какой-нибудь литературной премии. Например, эта книга попала в шорт-лист «Нацбеста», и уже с первых страниц понятно, почему. Правда, вертелось у меня на языке слово «блокбастер», а не «бестселлер», возможно, потому что я всё время чувствовала себя будто в кинотеатре на премьере фильма, который стал популярным ещё до того, как вышел на экраны: это и возбуждение, и предвкушение, и экшн, и огромные кассовые сборы, и обсуждение в кафе, и тематические майки, и детишки, играющие в звонаря, и сиквел по настоятельным просьбам фанатов, и многое-многое другое. Клянусь, первые страниц двадцать я удивлялась, почему про эту книгу не слышал хотя бы каждый второй. Но ведь не слышал.
Не знаю, задумывалось ли такое впечатление, или моё восприятие сыграло со мной злую шутку, но думаю, когда я захочу перечитать эту книгу — а я уже предчувствую, что захочу, — скорее всего подобное впечатление больше меня не посетит. Оно и к лучшему, потому что стоило ему схлынуть с меня, как стали появляться куда более интересные впечатления, мысли и ассоциации.
Например, непередаваемое восхищение языком книги: выверенный тон, насыщенная стилизация, меткие метафоры и точно подобранные слова, которые при этом все вместе вписываются в общую гармонию текста (или сами создают её), — это определённо самое сочное произведение на русском языке, которое я читала за последний год. Год назад тоже был Крусанов, однако «Ночь внутри» — книга более мрачная, и её культурный подпласт не так яркий и увлекательный, как у «Бом-бома». Как вы могли догадаться, я невольно сравнивала обе книги. Вторая мне понравилась больше, но нельзя не обратить внимание на то, что у обеих книг есть внутреннее сродство сюжетов — не настроения, оно разнится, не композиции или атмосферы, хотя разговоры за посиделками и некая особая магия есть и там, и там, не смысла, в конце концов, а именно сюжетов: происхождение, история и судьба одного рода (мартиролог, как назвал это Крусанов, только в случае Зотовых это был бы чёртов мартиролог). Я ничуть не удивилась, узнав, что «Бом-бом» был написан следующим после «Ночи внутри». Но книги, как я уже писала, всё-таки разные, и героическая история рода Норушкиных мне очень нравилась.
Я бы даже сказала, что Норушкины (да и весь «Бом-бом») олицетворяют собой
Русский Миф. Сущее условно можно разделить на прошлое (Миф), настоящее (Жизнь) и будущее (Мечты). Наверняка кто-то пытался сформулировать Русскую Мечту, не знаю. Но могу предположить, что там будет что-то вроде: хорошие дороги, повсеместно высокий интеллект, отсутствие бюрократии и коррупции, вместо водки все пьют укрепляющие коктейльчики, читать модно, а книги — дешёвые и доступные, путешествия по России увлекательнее, чем из неё, и так далее, и тому подобное. (Тут мне пришло в голову, что где-то я всё это уже слышала, и ничего хорошего из этого не вышло, хм). Русский Миф — это не противоположность Русской Мечте, но это почва, из которой она произрастает и от которой отталкивается. Русский Миф — это не столько даже история; Норушкины считают так же:
Отец справедливо полагал, что время пренебрегает правдой куда больше, чем выдумкой.
Миф — это то, какой мы себе нашу историю
представляем: это и легенды, и сказки, и летописи, и домыслы, и литература, и религия, и факты, — всё, что делает нас такими, какие мы есть.
Вот такой-то Русский Миф и рассказывает нам Крусанов в своей книге. Его герои, эти избранные Норушкины, творят историю, играют с Судьбой — более или менее успешно, — влюбляются, причём непременно раз и навсегда, сражаются за родину и умирают ради неё. Или не ради, а вопреки, но всё равно умирают. Страшно интересно было читать рассуждения Андрея Норушкина про судьбу, Бога и предопределение: в общем-то, его жизнь и его выбор/жребий — это главная сюжетная линия, а уж история рода — всего лишь тактическое пояснение, чтобы и читатели были в курсе, чтобы смогли проделать тот же мысленный путь, что и Андрей. И чтобы поняли, почему он выбрал то, что выбрал. И чтобы были в курсе, что выбор Андрея аукнется ещё всей России, но в глобальном плане ничего кардинально не решит. Таков его жребий.
Только при условии готовности человека к дуэту с судьбой та распускает хвост и становится Судьбой с большой буквы. Партия её делается коварней, игра — артистичней. В таком слаженном дуэте в итоге выигрывают обе стороны: одна наглядно демонстрирует диапазон своих возможностей, в чём, вероятно, находит упоение, другая примером личной истории заставляет дерзко грезить студента/школьника, что тоже сладостно, так как по природе своей такого рода грёзы сродни ароматам жертвенника. При этом насколько в эстетическом плане личная история может быть блистательной, настолько в гуманистическом — ужасающей. Доблесть и силу духа судьба в своей игре не отделяет от жестокости и зверства — добро и зло Она разбивает в один омлет. Найдя достойного «партнёра», судьба благодарит его своей наивысшей благодарностью: вместо биографии она дарует человеку предание, которое зачастую включает в свою структуру, помимо подвига и величия, далеко не самую комфортную/безмятежную жизнь и не самую лёгкую/быструю смерть.
В итоге получалось, что судьба даёт человеку право выбора, включая право на отказ от права быть ею выбранным, но не позволяет ему в этом театре самому стать режиссёром. Одновременно самой себе она может позволить всё — она агрессивна, безответственна, беспринципна и разнузданна. Имей она как сущность человеческое воплощение, так что с ней можно было бы говорить на языке медицины и юриспруденции, её наверняка упекли бы в психушку.