Глава 1

«Хватит уже в земле ковыряться!» — ворчала мать, когда я заехала навестить ее перед очередной экспедицией. — «Мужика там не откопаешь, а время-то идет. Ты может и сильфида, но тоже вечно жить не будешь. Да и я старею: такими темпами и внучек не увижу!».

Не знаю, что там на счет внучек, но мужика я все-таки откопала. Нет, и прежде откапывала мужчин. И женщин откапывала: такая уж у археологов работа. Но все они были окончательно и бесповоротно мертвы уже как минимум две тысячи лет и походили на неполный набор тухлых костей, который и суповым не назвать.

Сегодня же, вопреки обыкновению, в украшенном древними символами саркофаге лежал на удивление красивый и даже — что уж совсем неслыханно для ископаемого — дышащий мужчина. Живой, одним словом. Что совершенно невозможно: команда пробивались к комнате с его гробом через сплошную скальную породу несколько дней.

Я несколько раз моргнула и ущипнула себя за руку. Огляделась. Камера, выдолбленная в сплошной скале, наполовину засыпана песком. Почти разряженный светляк заливает маленькое помещение холодным светом. За спиной чернеет проход, через который мне удалось сюда добраться.

Плечо, на котором с юности носила метку истинности, зачесалось. Я поскребла его через белую ткань балахона, наспех наброшенного поверх одежды, и еще раз посмотрела на свою находку.

Склонилась над саркофагом, разглядывая смуглую кожу, черные вьющиеся волосы, длинную бороду, которая порядочно портила в целом красивое и правильное лицо моей находки. Его тело покрывал некогда дорогой халат из красного бархата, расшитый золотыми нитками. За долгие годы одежда превратилась в лохмотья, но остатки былого величия все еще угадывались и в фасоне, и в драгоценностях, которые лежали поверх ткани. На груди, в районе сердца, красовалась узкая дыра с запекшейся кровью по краям.

Может, это какая-то шутка? Быть не может. Я помню всех рабочих, среди них таких красавцев нет, а до ближайшего поселения идти много дней по пустыне. Кто бы рискнул проделать этот долгий и опасный путь только ради того, чтобы лечь в гроб?

Проход в эту камеру ночная смена рабочих открыла всего полчаса назад. И сразу разбудили меня, как и просила. В любом случае никому из них пробраться по узкому лазу не позволила бы комплекция.

В горле отчего-то пересохло, когда задержала взгляд на полных губах мужчины. Они приоткрылись на вдохе, будто призывая к поцелую.

Я еще раз моргнула и покачала головой.

“Так, соберись, Ида, не время слюни распускать. Надо выяснить, что это за мужик и как он тут оказался. Поцеловать можно и потом, если конечно он не пришел, чтобы убить меня”.

Подняв магический светляк повыше, потянулась к незнакомцу, чтобы проверить пульс. В этот момент метка истинности зудела так, что хотелось содрать с себя кожу.

Коснувшись шеи мужчины, я на миг прикрыла глаза и сосредоточилась. И сразу ощутила мерное биение сердца. А когда снова посмотрела на него, встретилась с затуманенным взглядом ореховых глаз.

— Кто ты, прекрасное видение? — хрипло спросил незнакомец на старом варианте местного диалекта. — Шпионка моего брата, или быть может убийца от первого советника? Говори, если хочешь жить!

Последние слова мужчина прорычал. Скосив глаза, я заметила у своего горла ржавое лезвие кинжала.

Очаровательно.

— Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред, — заговорила я и попыталась отодвинуться, но мужчина молниеносным рывком поднялся из саркофага и со всей силы впечатал меня в стену, сжав ладонью горло.

— Осмотритесь. Разве это похоже на ваши покои? — просипела я и задержала дыхание.

Старалась лишний раз не двигаться, чтобы не спровоцировать обезумевшую находку на новую агрессию. Мужчина обжег меня взглядом, обещающим как минимум мучительные пытки в застенках какого-нибудь древнего замка, но все же бросил пару быстрых взглядов по сторонам. И, оценив эксцентричность обстановки, снова уставился мне в глаза. Руку разжимать и не подумал.

— Где мы и что происходит?! — его полный ярости рык разнесся по гробнице, усиленный эхом.

Теряя терпение и остатки кислорода, я скосила взгляд на горло, намекая, что не могу говорить. Надеялась, что благоразумие возьмет над мужчиной верх, но напрасно. Его рука лишь сжалась еще сильнее.

“Ну все, с меня хватит грубостей!”

Простое усилие воли, и вот я уже в облике пустынной лисицы прыгнула мимо мужчины, пока он растерянно озирался, пытаясь меня найти. За его спиной вновь сменила облик и выхватив из-за пояса кинжал, приставила к его горлу. Для этого, правда, пришлось почти вплотную прижаться к широкой спине.

— Не дергайся. Твое имя и звание, — прошипела я на ухо незнакомца.

Он на миг замер, то ли осознавая произошедшее, то ли пытаясь разобрать непривычный для его уха говор. Вернувшись из лисьей формы, я остатками обостренных чув слышала, как колотится его сердце, видела каплю пота, стекающую по виску, и чуяла страх. Однако голос мужчины прозвучал спокойно — потрясающая выдержка.

— Мое имя — Кайс-Фарид ибн Асма, правитель королевства Сарвон, — произнес он с такой гордостью и достоинством, что я бы поклонилась, не будь так занята, удерживая возле широкой шеи кинжал.

И не будь он самым известным в истории Сарвона королем-тираном, которого прикончили собственные подданные.

На миг замешкалась, удивленная тем, какую важную находку умудрилась совершить, и король воспользовался этим мгновением, чтобы снова прижать меня к стене и приставить к шее ржавое лезвие своего оружия.

Я приготовилась снова обратиться в лисицу и юркнуть в дыру, куда он со своими широкими плечами не пролезет. Кайс поднял руку с оружием, почти истлевшая ткань его одежды сползла, обнажив предплечье. Которое украшала до ужаса знакомая метка истинности.

Мой мир тут же сузился до этого узора: колючей терновой ветви, что обвивала руку несколькими кольцами и распускалась куцым цветком на конце.

Такая же, как у меня на плече.

– Что это? – сурово спросил Кайс и тоже уставился на свою руку. Его возмущение и любопытство выглядели очень искренними. – Что ты сделала со мной, джинния? Поставила клеймо?

Почти.

– Это чья-то метка истинности, – коротко пояснила я и продолжила наблюдать за реакцией Кайса.

Он в ответ уставился на меня непонимающе. Или он невероятно хороший актер, или действительно не знает, о чем я.

– Два человека, которые носят эту метку, после встречи скорее всего влюбятся настолько, что будут полностью принадлежать друг другу, – торопливо пояснила я.

Взгляд Кайса потяжелел, и только после этого я поняла, что крайне неаккуратно подобрала последние пару слов. Но местные, которые обрели истинных, часто говорил именно так: “Я ей принадлежу”. И произносили это с гордостью или весельем.

– Принадлежать?! – прорычал он. – Что это значит?!

– Я имела в виду, что женщина с такой же татуировкой станет его единственной любовью, не более того. За всю жизнь эти двое могут вовсе не встретится и далеко не всегда вступают в брак, но метка есть у большинства, – затараторила я, отступая к трещине и намереваясь при первой же угрозе юркнуть туда. – Она почти ничего не значит…

– Она значит, что я навеки окажусь привязан к женщине с такой же меткой! – в принципе верно, но очень уж радикально истолковал мои слова Кайс. – Этому не бывать! Если я узнаю, что за женщина носит такую же метку, я убью ее, клянусь Ио.

Древний король выхватил свой старый кинжал, замахнулся. Я от греха подальше обернулась лисицей, чтобы сбежать, но он полоснул ножом по своей ладони, кровь на клинке и на его коже сверкнула серебром луны, принимая клятву.

– Я убью ее, как только найду, или умру сам! Кайс Фарид ибн Асма не будет ничьим рабом! – прорычал король.

Я фыркнула, уткнулась носом в широкие лапы и зажмурилась.

Твою же мать, Кайс!

Не знаю, сколько бы стояла в оцепенении, но слева раздался взрыв, гробница содрогнулась, на лаз обрушились камни с потолка, а вместе с ними и целая гора песка, которая все продолжала расти.