ЗАГАДКА «ЦИЦЕРОНА»

Paul Neumann

1

Дипломаты и шпионы

Май 1943 года. На фронтах в Европе и Азии идут ожесточённые бои. Анкара – столица Турции, нейтральной страны, но война проникла и в её стены. Правда, здесь не слышны звуки выстрелов и с неба не падают бомбы, но даже тут, по всему городу, когда он окутан непроглядной темнотой анатолийской ночи, по его улицам проходят невидимые фронты, на которых постоянно сражаются целые армии людей-теней, шпионов. Значит и здесь идет борьба, только тихая и особенно коварная.

Сэр Хью Монтгомери Нэтчбулл-Хьюджессен, посол Великобритании в Турции, мог бы многое сказать по этому поводу. Сэр Хью был известен как один из столпов британской дипломатии – он занимал высокую ступеньку в её лестнице, был личным другом премьер-министра Черчилля и именно поэтому находился в столице Турции. Эта страна представляла особый интерес для правительства Его Величества по многим причинам.

На своей должности у посла Нэтчбулл-Хьюджессена было много работы и проблем, и он не мог не нахвалиться своим новымкамердинером, который только что устроился к нему на работу в мае. Этот человек ранее работал у первого секретаря посольства Великобритании Дугласа Баска. От природы сдержанный, Баск не хвалил способностей слуги, но и не жаловался на него, что можно было расценить как своеобразное выражение признательности. Конечно, оба дипломата сделали всё возможное, чтобы проверить биографию нового человека в своих семьях, но никаких возражений им в этом отношении не было высказано.

Камердинер всегда был на своем месте, всегда находил время услужить и всегда всё помнил. Можно сказать, что он избавил главу уважаемого посла от всех забот по мелким, казалось бы, незначительным, но зачастую нервным вопросам повседневной жизни. И так случилось, что новый камердинер сэра Хью вскоре завоевал полную благосклонность и доверие своего хозяина. Сэр Хью мог теперь полностью посвятить себя дипломатии, то есть, прежде всего, убеждению турецкого правительства перейти с прогерманской на пробританскую позицию.

Большим шагом в этом направлении стал визит Черчилля в Адану в январе 1943 года. Премьер-министр добился многого, но остальное было в руках посла. И он собирался закончить начатое дело.

Барон Франц фон Папен, посол Германского Рейха в Анкаре, очевидно, стремился к тому, чтобы все усилия англичан, и сэра Хью в особенности, ни к чему не привели. Турция была связана пактом о дружбе с Германией, подписанным в мае 1941 года, незадолго до нападения Гитлера на Советский Союз. Такого рода проявление симпатий к гитлеровскому рейху вытекало из решительно антисоветской позиции турецкой буржуазии, давно мечтавшей о великом пантюркистском государстве, включавшем, в том числе, и территории южных республик СССР. Хотя турецкое правительство оставалось нейтральным, на самом деле оно лишь ждало удобного момента, чтобы вступить в войну на стороне Гитлера; немцы добились успехов в России и подходящий момент, казалось, был близок.

Барон фон Папен потирал руки.

Этот опытный политический игрок был известен своей «дипломатической» деятельностью, начиная с Первой мировой войны, когда он организовывал диверсионные и шпионские операции в качестве немецкого атташе в США. Более того, с того времени Папен также очень хорошо знал… Турцию. Он был тогда никем иным, как главным помощником знаменитого генерала Лимана фон Зандерса, главы германской военной миссии в Турции, фактического главнокомандующего османской армией.

Одни только эти эпизоды в карьере фон Папена предопределили ему должность посла Гитлера в Турции. Не будем также забывать, что не кто иной, как Франц фон Папен был рейхсканцлером, который проложил Гитлеру путь к власти, а позже, в качестве специального посланника Гитлера, заставил австрийское правительство капитулировать перед насильственным включением Австрии в состав рейха.

Так, Гитлер назначил главой германского посольства в Анкаре человека, который мог бы гарантировать присоединение Турции к «Оси», а чтобы подкрепить свои усилия, он назначил Альберта Йенке, зятя министра иностранных дел Германии Риббентропа, первым секретарем посольства.

Папен потирал руки, пока не пришел Сталинград. Вскоре гитлеровскому Вермахту пришлось уйти и с Кавказа. Турецкие политики и военные постепенно начали терять воинственный дух и всё чаще провозглашали незыблемость принципов нейтралитета. Ситуация стала критической. Поэтому Папен всё больше прибегал к недипломатической деятельности. В этой работе ему помогали скрывавшиеся в Турции под разными прикрытиями немецкие спецслужбы, группировавшиеся вокруг резиденций в Стамбуле и Анкаре.

Людвиг Карл Мойциш официально занимал должность коммерческого атташе посольства Германии в Анкаре, но на самом деле он был одним из тех особых дипломатических сотрудников, которые, скажем так, занимались весьма деликатной деятельностью. Мойциш когда-то работал журналистом в Вене, но давно порвал с прессой. Теперь он был не чем иным, как… резидентом службы внешней разведки СС. Благодаря этой функции он имел звание штурмбаннфюрера¹, хотя его внешность не походила на арийский тип, который якобы предпочитали в СС. Он был уроженцем Австрии, а лицо его красноречиво свидетельствовало о мезальянсе между одним из его германских предков и кем-то с явно восточными чертами лица. Возможно, именно поэтому Людвиг Карл Мойциш оказался в Анкаре, где в нужный момент он мог с легкостью прикинуться турком или египтянином.

Формально Мойциш значился в списке сотрудников посольства и подчинялся через Папена Министерству иностранных дел Германии, но на самом деле его деятельностью руководил специальный отдел Главного управления имперской безопасности под названием Аусланд², возглавляемый группенфюрером СС³ Вальтером Шелленбергом.

Жизнь Мойциша была непростой, а в мае 1943 года он был особенно озабочен выполнением своих обязанностей, возраставших с каждым днем, поскольку на него оказывали давление и Папен, и Шелленберг, приказав не только проникнуть в дипломатические центры и шпионские центры противника, но также всё более и более энергично наблюдать за людьми, работавшими в германских дипломатических миссиях и аппарате Абвера, очень активно вовлеченнымв операции в Турции, главным образом в Стамбуле, где он свил свое гнездо и распростер свои щупальца по всему Ближнему Востоку. Хотя Мойциш обычно сотрудничал с резидентом Абвера Паулем Леверкюном, теперь ему приходилось пристально за ним следить.

К сожалению, по мере продолжения военных поражений Германии ситуация на невидимом фронте также ухудшалась. Предыдущие контакты рвались, а новые не появлялись. Короче говоря, нагрузка на Мойциша чрезвычайно возросла и однажды майским вечером 1943 года он задумался о том, чтобы нанять новую секретаршу.

Элизабет Капп, дочь генерального консула Германии в Софии, работала в посольстве Германии благодаря связям своего отца. Она была рядовой секретаршей, в целом довольной своей работой, но однажды – это было, вероятно, в мае 1943 года – попросила отца помочь перевести еёвгерманское представительство в какую-нибудь совершенно нейтральную страну, более мирную, чем Болгария. Отец согласился с её позицией. Действительно, в Болгарии существовали угрозы налетов англо-американской авиации и действий патриотического подполья, и, в конце концов, по мере отступления Вермахта с советской территории фронт приближался. Элизабет была двадцатилетней девушкой и, по мнению ее папá, заслуживала от жизни большего, чем постоянный страх. Поэтому папá Капп стал пытаться вытащить дочь из Софии, спрашивая тут и там, не найдется ли для неё работа в нейтральной, мирной стране.

Элизабет не скрывала своего желания уехать в США, где её отец когда-то работал германским дипломатом. К сожалению, об этом не могло быть и речи, пока Соединенные Штаты и Германия находились в состоянии войны. Ей пришлось принять свою судьбу и извлечь максимум из того, что она принесет.

Джордж Говард Эрл был таким же «военно-морским атташе» США в Турции, как Мойциш был «торговым атташе». Так же, как и тот, он мало заботился о своих предполагаемых дипломатических обязанностях. Короче говоря, он был… особым резидентом американской разведки в Турции.

Джордж Эрл был шпионом высокого класса, намного выше штурмбаннфюрера СС Мойциша, который олицетворял инициативу, изобретательность и опыт, но по сути его роль всегда ограничивалась ролью исполнителя. Эрл же был соавтором весьма далеко идущих планов, в которых даже Турция играла второстепенную роль, хотя значение этой страны для политики США возрастало прямо пропорционально поражениям гитлеровцев в Советском Союзе.

Биография господина Эрла сама по себе весьма показательна. Друг президента Рузвельта, он был губернатором Пенсильвании, затем посланником в Австрии и Болгарии и даже считался экспертом по балканским делам. Но господина Эрла больше интересовал вопрос заключения сепаратного мира с Германией, чем ситуация на Балканах, и именно это привело его в Турцию. Стоит ли говорить, что «военно-морской атташе» посольства США в Анкаре решил занять эту позицию после долгого разговора с самим Алленом Даллесом, главой американской разведки в Европе. В ходе этой беседы было согласовано множество конкретных, детальных вопросов и немало времени было потрачено на основные направления деятельности господина Эрла в Анкаре. И начальник, и подчиненный уже давно руководствовались мнением, что не нацистская Германия должна быть для США врагом номер один.

Одним из первых дел, к которым приложил руку наш новоназначенный «военно-морской атташе», был визит архиепископа Нью-Йорка Фрэнсиса Спеллмана в Турцию весной 1943 года. Эрл позаботился о том, чтобы до Папена дошло известие о том, что святейший турист хочет его увидеть. Папен запросил согласие Берлина, но ему запретили участвоватьв таком мероприятии. Но господин Эрл не пал духом. В мае 1943 года, решив разместить в посольстве Германии своего человека, которого он намеревался широко использовать, он начал действовать.

Вот мы и познакомились с главными героями нашей истории. Однако стоило бы добавить еще одного. Хотя он находился далеко от фактического места действия и не имел прямого отношения к описываемым событиям, его влияние на ход событий было значительным или, по крайней мере, решающим для удивительного поворота всей истории.

Гауптштурмфюрер СС⁴ Бернгард Крюгер, начальник отдела VI F 4a в Главном управлении имперской безопасности, ячейки, основной задачей которой была подделка различных документов, руководил сверхсекретной операцией под названием Операция Бернгард, названной в его честь. Крюгер не был создателем всего предприятия, он фактически унаследовал его от своего предшественника, штурмбаннфюрера СС Альфреда Науйокса. Тем не менее молодому Крюгеру удалось добиться ряда больших успехов, например, подделывать паспорта всех стран мира таким образом, чтобы они нигде не вызывали подозрений. Но теперь, в мае 1943 года, Крюгер достиг пика своего успеха в производстве фальшивок.

Каждый раз Крюгер, получив телефонный звонок, без малейшего промедления выходил из своего кабинетана Баймештрассе 16 в Берлине и, словно бомба, влетал в машину, которая на полной скорости везла его прямиком в концлагерь Заксенхаузен.

Там его уже ожидали в строго изолированном от внешнего мираБлоке №19. Крюгер наклонялся над столом для ретуши, на котором лежал подготовленный для него материал. И на этотраз признал, что работа была превосходной:

– Сегодня у вас выходной – радостно объявил он стоящим вокруг него заключенным. Это были необычные люди. Крюгер целенаправленносвозил их сюда почти со всей Европы, разыскивая их в тюрьмах, лагерях и гетто. Они оказались стоящими затраченных усилий: у них были поистине необыкновенные таланты…

Итак, мы уже знаем всех героев, пожалуй, самого нашумевшего шпионского скандала Второй мировой войны. Правда, о главном герое мы пока сказали меньше всего, но именно во время действия мы узнаем его лучше всего.

2

Анкара, октябрь 1943-го

Гауптштурмфюрер СС Крюгер часто посещал Блок №19 в Заксенхаузене. Особенно это было заметно, когда ему звонила секретарша начальника разведки группенфюрера Шелленберга и кратко заказывала материалы:

– Герр Крюгер? Нам нужна сотня, первый сорт. – Или в другой раз: – Господин Крюгер, нам нужно двадцать, можно второго сорта, мелочь. – Иногда даже шла речь о третьем сорте.

После каждого такого звонка Крюгер немедленно садился в машину, всегда один, ехал в Заксенхаузен, а затем быстро возвращался в Берлин, прямиком на Беркерштрассе, где располагался финансовый отдел службы внешней разведки.

В очередной раз телефон в кабинете Крюгера зазвонил 28 октября 1943 года.

– Герр Крюгер? Нам срочно нужно двадцать, первый сорт. Срочно…

И руководитель Операции Бернгардпомчался в Заксенхаузен.

Примерно в то же время консул Капп получил известие от друга в Берлине, что перевод его дочери одобрен министерством и что Элизабет уже может собирать чемоданы и готовиться к поездке. Конечно, как и просил Капп, её пунктом назначения было посольство Германии в турецкой столице. Капп случайно услышал от советника Зейлера из посольства в Анкаре, что им нужна секретарша для одного из высокопоставленных чиновников. Анкара устраивала консула, поэтому он организовал скорейшее решение вопроса в Берлине. Если это и заняло немного больше времени, то только потому, что фройляйн Капп нужно было проверить в контрразведке, чтобы выяснить, можно ли ей полностью доверять, поскольку должность, которую она должна была занять, очень этого требовала. В её происхождении, конечно, не было никаких сомнений: еще бы – дочь германского дипломата с многолетним стажем, сестра двух фронтовых офицеров, член Союза немецких девушек, молодая женщина с неиспорченным характером, по жизни девушка без прошлого.

Тем временем уже упомянутый господин Джордж Эрл в конце октября находился в Стамбуле, ожидая новостей из Берна. Эрл мало интересовался бы этим швейцарским городом, если бы не тот факт, что глава американской разведки в Европе жил там, в резиденциина улице Херренгассе.

Ни Эрл, ни Даллес не изменили своих взглядов на возможность заключения сепаратного мира с гитлеровской Германией, который позволил бы Германии продолжать войну только на одном фронте… Восточном фронте. Советские успехи увеличили энергию обоих джентльменов до такой степени, что президент Рузвельт был встревожен.

Еще в феврале 1943 года Аллен Даллес начал переговоры с представителями тех немецких кругов, которые положительно относились к западным странам, особенно к США. Некий «Герр Пауль», а на самом деле принц Макс Эгон цу Гогенлоэ-Лангенбург, приехал в Берн, чтобы провести очень сердечную беседу с Даллесом, который носил псевдоним «Мистер Булль». Даллес был не против идей нацизма; он просто ставил под сомнение состоятельность Гитлера как слишком дискредитированного, чтобы Запад мог вести с ним переговоры. Вторым человеком, с которым Даллес обсуждал заключение сепаратного мира с Германией, был некий доктор Шудекопф, а третьим – вице-консул Германии в Цюрихе доктор Ганс Бернд Гизевиус. Совещания «господина Булля» с нацистами были очень интересными, но самое интересное было то, что все трое немцев были агентами разведки. Первые два были делегированы в Берн Шелленбергом, а Гизевиусом руководил Канарис.

Так что у Даллеса были хорошие контакты с немцами. А что Эрл? Его задачей было связаться с немцами через посла фон Папена.

Эрл ожидал и получил новости из Берна. Он был очень доволен. Он не мог знать, какие неожиданные результаты принесет окончательное урегулирование этого вопроса, только что вошедшего в стадию реализации.

Джордж Эрл находился в Стамбуле, а 29 октября в Анкаре состоялся торжественный прием по случаю Национального дня Турции. Присутствовали и посол фон Папен, и посол сэр Хью Монтгомери Нэтчбулл-Хьюджессен. Первый улыбался под седыми усами, думая об англичанине. Мог ли он хоть на минуту заподозрить, что происходит в его собственном посольстве? А что если… Папен вздрогнул и нервно потянулся за бокалом вина. Но что если…

Сэр Хью Нэтчбулл Хьюджессен чувствовал себя на вечеринке весьма комфортно, а когда он вернулся домой, первым человеком, которого он встретил, был его бесценный камердинер. Слуга открыл дверь и всем своим поведением показывал свою готовность служить.

Посол не преминул громко выразить свое удовлетворение, которое было встречено почтительным поклоном.

Сэр Хью вскоре удалился на отдых. Камердинер, как обычно, дал ему снотворное и стакан воды.

– Спасибо, – сказал посол, проглотив таблетки и воду. – Вы помните буквально обо всём.

Камердинер еще раз почтительно поклонился и вышел из спальни, бесшумно закрыв дверь. Сэр Хью мирно заснул, с блаженным ощущением хорошо выполненного долга.

Он мирно заснул еще и потому, что откуда он мог знать, что на следующий день его камердинер встретится со штурмбаннфюрером СС Людвигом Мойцишем, резидентом гитлеровской разведки в Анкаре? Это была вторая встреча для обоих. Мойциш впервые увидел камердинера поздно вечером 26 октября 1943 года. «Атташе» в этот день почувствовал себя немного более уставшим, поэтому рано лег спать. Внезапно зазвонил телефон.

Это звонил Йенке, заместитель Папена:

– Немедленно приезжайте к себе в кабинет, Мойциш. Там вас ждет человек и я советую вам внимательно выслушать его. Это ваше дело.

– Это коммерческий вопрос? – Мойциш иронически рассердился на Йенке:

Йенке рассмеялся.

– На этот раз вы угадали, Мойциш. Я вижу, вы тоже иногда добиваетесь успехов. Совсем неплохое начало,Aufwiedersehen.⁵

«Befehl ist Befehl⁶», подумал штурмбаннфюрер и у него, вероятно, было больше причин, чем у кого-либо из сотрудников посольства, повторять это высказывание. Зайдя в свой кабинет, он увидел там незнакомого мужчину. Тот был невысоким и стройным, его темные волосы уже редели. «От сорока до пятидесяти», подумал немец о возрасте гостя, а вслухспросил:

– Was wünschen Sie?⁷

– Я плохо знаю немецкий, – сказал незнакомец по-французски. – С вашего позволения. Я обратился к господину Йенке с предложением, и он направил меня к вам».

– Что вам нужно? – Мойциш прервал его невежливым тоном.

Ночной гость оставался совершенно спокоен.

– Прежде чем я скажу вам, что мне нужно, – сказал он довольно мелодичным баритоном, – вы должны пообещать мне, что если вы отклоните мое предложение, вы немедленно забудете обо мне и обо всем деле.

Мойциш пожал плечами.

– Вы мне еще ничего не предложили, а уже ставите условия?

– Я говорю серьезно: прошу полной конфиденциальности, – вежливо, но твердо ответил незнакомец.

– Хорошо. Даю вам слово, – ответил немец, думая, насколько бесполезными бывают такие обещания.