© Отто Диас, 2026

ISBN 978-5-0069-6008-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Алтарь

Порыв ветра пронёсся по чёрной, словно обугленной траве. Мрак сгущал воздух, делал его тяжёлым и невыносимым, наполнял тлетворным запахом разложения. Над Дэррадом нависли будто все тучи мира; чёрные, местами они отливали алым, грозясь исторгнуть кровавый дождь на запертые в ловушке души, чьи жалобные стоны не уходили дальше созданной из деревьев стены. Скрюченные ветки, словно пальцы хищника, угрожающе торчали с разных сторон. Они плотно переплелись и буквально вросли друг в друга, словно пытались вырваться и не смогли. Кора деревьев, обожжённая, в трещинах, источала не сок, а нечто густое и враждебное. Один такой ствол вряд ли свалили бы даже пять умелых лесорубов. Почва чавкала под ногами, неохотно отпуская сапоги, завлекая, как в могилу. Маги замерли в отдалении, с опаской взирая на кромку леса. Он пугал их, и в то же время манил. Несколько дней им не встречалось ничего живого, но сейчас каждому казалось, будто лес Шааха дышит. Существо исполинского размера, почувствовав жертву, желало заполучить её, взывало к магам десятками разных голосов, знакомых им голосов, принадлежащих жёнам, братьям или детям.

– Что мы здесь делаем? Это место смерти, сюда даже отчаянный не сунется. Ты говорил, что знаешь, как противостоять красной каре. Пора бы уже выложить все карты, а то начинает казаться, что ты темнишь.

Энэйн смотрела на лес глазами Этцеля и чувствовала приближение долгожданного часа. Скоро мир изменится, и в нём будут править новые боги. Маги донимали её расспросами изо дня в день, но она не могла сказать им правду, объяснить то, что они были не в состоянии понять. Их нетерпение раздражало. Ничтожная раса, считающая себя возвышенной в этом диком мирке. Пробыв некоторое время в теле Этцеля, Энэйн поняла, что маги не так уж сильно отличаются от людей. Да, они крепче, дольше живут и умеют управлять энергией, однако сколь убоги они перед тварями шархадарт и перед самими Создателями.

Тысячи лет Дэррад был несправедливо отгорожен от континента, и столько же его дети ждали, что однажды вернутся в мир, который у них отняли. Слабые расы не заслужили того, чтобы править в нём единолично.

– Мы уже близко. Оружие здесь, но, чтобы заполучить его, нужно провести ритуал.

– Ритуал? – Маги недоверчиво переглянулись. – Откуда ты знаешь, что здесь что-то есть?

– Потому что не сидел на месте, пока вы одержимо провоцировали Светоносцев очередными убийствами. Прежде чем вступать в войну, нужно к ней подготовиться. Победы не достаются легко.

Этцель повёл лошадь к кромке леса. Маги удивлялись, как просто она повинуется ему. Их собственные скакуны противились, пятились, истерично ржали. Магам пришлось спешиться, чтобы вести их под уздцы, но даже так они с трудом продвигались.

– Оставьте их здесь. Нам уже недалеко, – сказал Этцель, и магам пришлось согласиться. Они покрепче привязали лошадей к ближайшим деревьям и неспешно двинулись за мужчиной. Он выглядел поразительно спокойным, точно бывал в такой местности десятки раз. Маги же ощущали, что пространство вокруг них пропитано ядами; они ступали по мёртвой земле, сухой, покрытой сотнями трещин. Казалось, через них может просочиться абсолютное зло. Все до единого хотели повернуть, но терзались нерешительностью. Что, если здесь действительно кроется спасение? Люди ведь нашли красную кару в Льёс – тоже непроходимой и опасной местности. Не исключено, что здесь, куда они не рискуют идти, хранится что-то более мощное. Если Шаах действительно породил магов, не мог же он оставить их на произвол судьбы. Тот, кто ищет, обязательно должен найти. Они сами согласились рискнуть жизнями, чтобы попытаться вернуть себе земли, чтобы уничтожить тех, кто лишал их сил.

– Куда всё-таки делся Аэдан? Вам не кажется странным то, что он так резко исчез? И вся эта история с Каей…

– Они с Этцелем всегда конфликтовали. Возможно, он побоялся потерять авторитет.

– Но бегство не выход, теперь он просто смешон.

– Он думал, что отец занимается чушью и собирался отвоевать Ревердас раньше, чем тот закончит свои опыты. И, давайте будем честны, все мы считали, что его план надёжней. Этцель ну… казался придурковатым. Я всегда к нему с подозрением относился.

– А теперь ты плетёшься за ним в грёбаный Дэррад. Дурость заразительна?

– Скорее, ветер переменился. Мы не смогли бросить с хвоста Светоносцев, нашими стараниями их стало только больше, а Этцель придумал, как справиться с ними. Это ли не божий промысел?

– Смотря какого бога.

– Да хоть Шааха, если он на нашей стороне.

Энэйн слышала разговоры мужчин, но не придавала им значения. Пусть треплются, пока могут. Стадо баранов. Лучше им верить, что в Дэрраде действительно есть оружие. В каком-то смысле это было правдой; магия, запертая там, не отступила бы перед красной карой. То, что требует жертвы, обладает неисчерпаемой силой. Когда-то давно на лес наложили пять печатей, до сих пор не выпускавших из него ничего сверхъестественного. Но всё изменилось, когда человек пересёк границу, открыв для бестелых проход. Энэйн воспользовалась им, а теперь собиралась выпустить остальных. Они ждали так долго… Энэйн слышала, как существа зовут, кричат, как царапают когтями вечно стоящие стволы. Скоро они обретут новый дом.

Маги миновали поле и вышли к самой дальней части леса. Сущность в теле Этцеля обернулась, чтобы убедиться: все на месте. Двадцать человек – хорошее число. Достаточное для того, чтобы окропить Алтарь.

– Нужно войти.

Маги переглянулись.

– С ума сошёл? Из Дэррада нет обратной дороги.

– Мы не пойдём далеко, не переживайте. Я уже делал это, просто понадобится помощь, если хотим взять то, о чём я говорю.

– Сказал бы ты конкретнее, – буркнул кто-то из мужчин. Этцель выглядел пугающе спокойным.

– Проще увидеть, чем объяснить.

Этцель шагнул в коридор из переплетающихся деревьев. Маги помедлили, но всё-таки пошли следом. Энэйн знала, что печати находятся на границе. Алтарь был невидим для глаз простых смертных, но пожиратель душ отсчитал ровно десять шагов. Остановившись, он посмотрел направо и налево.

– Следуйте за мной, нужно, чтобы все встали в ряд по одному.

– Что за ритуал, Этцель? Откуда ты узнал о нём? И с чего ты взял, что он сработает?

– Сработает. Убедитесь сами.

На второй вопрос пожиратель душ предпочёл не отвечать; задавший его подозрительно покосился, но спрашивать снова не стал: побоялся выглядеть глупо. Маги продирались через спутанные ветки. При неосторожных движениях те врезались в бока, хлестали по лицу, грозились проткнуть глаз или глотку. Этцель расставлял магов в десяти метрах друг от друга, каждого лицом к Дэрраду и в десяти шагах от выхода. Когда из магов образовалась полоса, Этцель отступил и прислушался. Лес дышал. Его волнение ощущалось в тяжести пронимаемого ветра. Дэррад хотел освободиться. Пожиратель душ достал из ножен клинок, разрезал ладонь и прошептал фразу на всем давно забытом языке. Маги стояли в напряжении. Никто не знал, что от них требуется, а тем временем Энэйн в теле Этцеля приносила жертву. Как только слова слетели с уст, послышался тягучий натужный скрип. Деревья как будто пробудились от сна. Воздух колыхнулся. И без того напуганные маги насторожились, некоторые пошатнулись, посмотрели вверх, на пришедшие в движение кроны, поискали глазами предводителя.

– Этцель? Что за хрень происходит? Для чего мы тут стоим?

Мужчина не ответил. Через мгновение ветки, оплетавшие пространство, вонзились в тела магов. Послышались истошные крики, боль и отчаяние выплеснулись в жаждущий смертей лес. Нанизанные на ветви, словно куски мяса, маги не могли пошевелиться, сопротивляться, потянуться к силе. Несколько мгновений они дёргались, осознавая, что не выйдут из Дэррада, как не выходил никто, что Этцель предал их, обманул…, а затем их разорвало на части. Деревья хватали скелеты и куски плоти, выжимали из них кровь, которую, словно нектар, поглощали корнями. Кто-то из магов не умер сразу – до Этцеля долетали предсмертные хрипы, которые вскоре сменились лишь приглушённым хрустом. Пожиратель душ наблюдал за тем, как спящие тысячелетия вранны смакуют каждую каплю и кость, как пробуждается их внутренняя сила. Выпив кровь, они бросали куски мяса в разверзшиеся иссохшие пасти, хрустели, утробно выли, и их синхронный гул нёсся далеко на восток. Жертва была принята. Пала первая печать.