Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Леонид Мотылёв

Редактор: Любовь Сумм

Издатель: Павел Подкосов

Главный редактор: Татьяна Соловьёва

Руководитель проекта: Мария Ведюшкина

Арт-директор: Юрий Буга

Корректоры: Елена Барановская, Мария Павлушкина

Верстка: Андрей Ларионов

Иллюстрация на обложке: Яна Сергеева

© Л. Мотылёв, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

От переводчика

Первым романом, на перевод которого я получил заказ в начале 1990-х, стало «Завещание Оскара Уайльда» английского писателя Питера Акройда – текст, стилизованный под дневник, который Уайльд якобы вел в конце жизни. Это был первый роман Акройда, вышедший по-русски, а для меня – первая попытка вхождения в малознакомую культурную среду, в викторианский Fin-de-siècle («конец века»). Роман был переведен и опубликован, дальше пошли другие переводческие работы – и вдруг случился заказ на письма Уайльда, а еще через несколько лет – на его подробную биографию, написанную Ричардом Эллманом. Уже тогда у меня возникло ощущение, что его единственный роман «Портрет Дориана Грея» нуждается в новом переводе, который будет, во-первых, сделан с учетом того, что мы знаем об атмосфере эпохи, о ее эстетических и философских течениях, и, во-вторых, более верен стилю, смелой образности, ритму и звучанию прозы Уайльда – прозы изящной, но и динамичной, пульсирующей, острой, контрастной, умной, афористичной, лишенной той вялой, церемонной велеречивости, что у нас частенько отличает переводы романов XIX века. Порок и добродетель, красота и безобразие, тело и душа, искусство и жизнь, страсть и безразличие, жалость и жестокость, юность и зрелость, постоянство и изменчивость, шутка и потрясение в этой прозе дерзко, рискованно сближены. Одна из задач переводчика – сохранять присущую роману пульсацию, делать так, чтобы между полюсами, как в оригинале, проскакивала искра. Я взялся за эту работу только четверть века спустя и сейчас, зная, что мой перевод бессмертной книги будет далеко не первым, тем не менее отваживаюсь представить его читателям.

Леонид Мотылёв

Предисловие

Художник – творец прекрасного.

Искусство призвано явить себя и утаить художника.

Критик – тот, кто может передать иным способом или в новом материале свое впечатление от прекрасного.

Критика в высших и низших своих проявлениях есть разновидность автобиографии.

Тот, кто усматривает в прекрасном творении уродливый смысл, испорчен, не будучи очаровательным. Это нехорошо.

Тот, кто усматривает в прекрасном творении прекрасный смысл, человек утонченный. Он небезнадежен.

К избранным принадлежит тот, кто в прекрасном творении усматривает только Красоту.

Не существует нравственных и безнравственных книг. Есть книги хорошо написанные и написанные плохо. Только и всего.

Неприязнь девятнадцатого века к реализму есть ярость Калибана^[1], видящего себя в зеркале.

Неприязнь девятнадцатого века к романтизму есть ярость Калибана, не видящего себя в зеркале.

Нравственная жизнь человека – для художника одна из возможных тем, но нравственность искусства заключена в совершенном использовании несовершенных средств. Художник не стремится ничего доказать. Доказать можно все, вплоть до истинного.

Художник лишен этических пристрастий. Этическое пристрастие у художника – непростительная стилистическая черта.

Художник лишен болезненности. Художник способен выразить что угодно.

Мысль и язык служат художнику инструментами творчества.

Порок и добродетель служат художнику материалом.

С точки зрения формы образец всякого искусства – игра музыканта. С точки зрения чувства образец – ремесло актера.

Всякое искусство есть одновременно поверхность и символ.

Тот, кто вскрывает поверхность, лучше бы остерегся.

Тот, кто прочитывает символ, лучше бы остерегся.

Искусство отражает на самом деле не жизнь, а смотрящего.

Разность мнений о произведении искусства показывает, что оно ново, сложно и полнокровно.

Когда критики спорят, художник пребывает в согласии с собой.

Сотворившего полезное можно простить, если он не восхищен своим творением. Сотворившего бесполезное может оправдать лишь его страстное восхищение своим творением.

Всякое искусство совершенно бесполезно.

Оскар Уайльд