Глава 1

Чтоб ее затянуло в самую маленькую черную дыру – чтоб дольше тянуло, без малейшей возможности выбраться даже на перегрузе движков, – выплёвывал слова Терн, выбираясь из узкой кабины разведчика. Но выплёвывал он их не в пространство и не в эфир: только в свой закрытый шлемофон, где микрофон и ларингофон были предусмотрительно отключены. А вот наушники Терн оставил включёнными – на случай внезапных приказов или тревог.

И именно через них внезапно прорезалось начальственное:

– Сержант Терн, как можно скорее приходите в центр разведки. Вас здесь ждут. Скорее!

Терн едва не задохнулся от ярости: слова вязли в горле, пульс отдавался в висках, а хотелось только выругаться. Он узнал голос командер- лейтенанта  Тауры Леонели. Тело, натренированное годами службы, уже действовало без участия разума: чёткий рывок, прыжок с подножки разведчика на гладкую палубу линкора. Спешка, спешкой, а свою юркую птичку после такого похода осмотреть надо обязательно. Она за эту неделю не раз спасла ему жизнь— Чуть пониже селиглассового фонаря кабины ожог от лазерного орудия, слава Добрым Богам Вселенной малого калибра. Чуть повыше и «Привет, Боги, я пришел!»конец правого крыла стесан—это он зацепил кусок космического льда, когда играл в прятки с корветом веганцев в кольце вокруг планеты забыл уже какой звездной системы. Но в целом все нормально— нет причин напрягать ремслужбы. Магнитные подошвы прихватили металл, и Терн, хмурясь, шагнул вглубь корабля, туда, где за герметичными переборками его уже ждали новые неприятности. Когда за его спиной с чавкающим звуком закрылись герметичные двери и живительный воздух заполнил шлюзовый отсек, Терн с открыл забрало гермошлема и с наслаждением вдохнул воздух огромного военного корабля, пахнущий чем угодно, только не мирной жизнью. Свежий воздух размешал неприятный запах установившийся в скафандре за эту неделю. Откуда запах —непонятно, деструкторы скафандра работают хорошо, уничтожают биоотходы безукоризненно, но запах все—таки есть.

–Ну и ладно, надеюсь после недели в космосе у меня будет возможность искупаться в душе и сменить белье.

Все это Терн проделывал на ходу. На ходу он щёлкнул переключателем, включая ларингофоны, и чётко, по уставу, отозвался:

– Здесь сержант Терн, уже бегу, госпожа командер-лейтенант.

Слова прозвучали ровно, без единой дрожи, словно не он минуту назад мысленно отправлял начальницу к ближайшей чёрной дыре. Терн включил систему ориентирования, и в сознании вспыхнула короткая команда: «Моё местоположение – центр разведки на линкоре „Канопус-22“».

На сетчатке левого глаза тут же зажглись стрелки, словно призрачные указатели, ведущие сквозь коридоры боевого корабля. Терн прибавил шагу и почти сразу перешёл на бег – ритмичные удары магнитных подошв отдавались в палубу, а в голове звенело одно: что бы ни ждало его в центре разведки, оно точно не принесёт ничего хорошего.

А всего час назад он вынырнул из подпространства в заранее указанной точке после недели, проведённой в тесной кабине своего маленького кораблика, выслеживая обходное движение вражеского полноценного флота. Того самого флота, что состоял из привычного набора космических боевых кораблей, которыми веганцы всегда гордились.

С основным ударным кулаком врага всё было ясно: он пёр напролом, на всех парусах удачи, прямо в центр наших оборонительных линий. Но где-то «наверху» наконец-то кто-то включил голову, почесал макушку под фуражкой и произнёс очевидное: не настолько уж отмороженные эти веганцы, чтобы гнать свой флот на убой без всякой хитрости. Тем более, что по самым скромным подсчётам, в строю атакующей армады не хватало более двух дюжин кораблей самых разных классов. И хотя флот веганцев ставил всевозможные помехи и заслонялся различными полями флагман флота Звездной Системы Альтаир новыми радарами без труда обшаривал все пространство и замечал даже самый маленький военный корабль.

И тогда та самая светлая голова приказала госпоже Тауре Леонели, командер-лейтенанту разведки, отправить кого-нибудь проворного на лёгком разведчике – проверить, где же затаились недостающие силы противника. Из двадцати парней разной степени проворности она выбрала именно его – сержанта Терна.

Зал разведки линкора «Канопус-22» всегда казался Терну храмом. Высокие своды, обзорные окна в космос, в которых мерцали патрульные корветы и перехватчики. В центре – массивный стол, залитый светом голограмм. На полупрозрачных панелях плясали разноцветные линии маршрутов, стрелы атак и мерцающие точки обнаруженных целей.

Вокруг стола сидели пилоты-разведчики – такие же уставшие, с измятыми лицами, но собранные и готовые к новому заданию. У кого-то на шее еще висел шлем, кто-то лениво тёр переносицу. Но в глазах – сосредоточенность.

Во главе стола стояла Таура Леонели. Холодная, строгая, будто та самая голограмма, ожившая среди прочих. Она указала на карту, проецируемую на стену:

– Здесь. В этом секторе должна быть их пропавшая группировка. Наши радары ничего не ловят, но… – она замолчала, глядя на Терна. – …ваши полёты показали, что противник слишком уж осторожен.

Терн сдержал язвительную реплику. Только скрестил руки на груди и ждал.

– Готовность номер один, – продолжила Таура. – Каждый из вас получает сектор поиска. Вылет – через шесть часов.

Зал наполнился тяжёлым молчанием. Никто не спорил. В разведке спорить не принято.

Опять в чёрный космос. Опять – искать то, чего, может, и нет, – подумал Терн, чувствуя, как внутри растёт знакомая злость.

…Приказ был отдан, задачи распределены, и собрание закончилось. Пилоты один за другим поднялись, кто-то перекинулся короткими фразами, кто-то просто молча направился к выходу.

Терн стоял секунду лишнюю, словно пытаясь прожечь взглядом панель с голограммами. Потом молча развернулся и шагнул в коридор.

– Сержант, – голос догнал его уже у двери. – У вас шесть часов. Используйте их с умом.

Он даже не оглянулся. Лишь поднял руку и отмахнулся – не по уставу, но достаточно ясно.

Каптерка встретила его запахом свежей ткани и озоном от автоматов-прачечных. Кладовщик – старший сержант в возрасте, с лицом, сморщенным как сухофрукт, – молча протянул ему пакет с аккуратно сложенным комплектом белья и стандартной серо-синей формой.

– Следующий, – буркнул он, будто Терна и вовсе не существовало.

И слава Богам, подумал он, прижимая к груди тёплый пакет.

Душ. Божественный, настоящий душ. Тёплая вода стекала по коже, смывая неделю липкой духоты, въевшийся запах скафандра, усталость. Терн стоял под струями так долго, что автоматика дважды напоминала: «Норма расхода воды превышена».

Он не слушал. Просто стоял, прикрыв глаза, пока тело не начало гудеть от расслабления. Потом натянул свежую форму и впервые за неделю почувствовал себя человеком, а не частью корабельного оборудования.

Помещение разведроты – длинный отсек с рядами коек, тусклый светильник под потолком, лёгкое жужжание вентиляции. Почти все спали: кто-то прямо в форме, кто-то уткнувшись лицом в подушку, кто-то с планшетом в руках. Атмосфера была особенной – спаянность людей, которые каждую неделю рискуют не вернуться.

Терн молча рухнул на свободную койку. Голова едва коснулась подушки, как веки стали свинцовыми.

Шесть часов. Целая вечность, – успел подумать он перед тем, как провалиться в сон.

Внутренний будильник, встроенный в мозг сержанта Терна, начал действовать осторожно – мягкими звуковыми импульсами, едва касающимися сознания. Но уставший после недельного дозора среди астероидов мозг упрямо не реагировал. Сигналы гасли в вязком сне, будто растворялись в тумане.

Будильник подождал ещё пару секунд, затем повысил громкость. Импульсы стали настойчивее, ритмичнее, раздражающе чёткими. Терн по-прежнему не шевелился.

Когда подошло предельное время пробуждения, автоматика, не найдя лучшего способа, задействовала «аварийный протокол». На слуховой нерв был передан заранее записанный сигнал – голос командер-лейтенанта Тауры Леонелли:

– Сержант Терн, вы спите? Вставайте немедленно!

Реакция последовала мгновенно.

Терн рывком сел на койке, сбивая одеяло на пол, и автоматически отчеканил:

– Слушаюсь, командер-лейтенант! Уже встал!

Он моргнул, оглядел пустующее помещение разведроты и, наконец, осознал, что голос – всего лишь запись, а не внезапное появление его начальницы.

– Ну вот, – пробормотал он, проводя рукой по лицу, – даже во сне покоя от неё нет…

Он спустил ноги на пол, чувствуя, как холод металла пробирает ступни сквозь тонкие носки. Где-то за стеной глухо урчали генераторы, корабль мягко вибрировал, напоминая: ты не дома, ты – часть машины.

Терн одел ботинки, поднялся, накинул куртку поверх рубахи и медленно потянулся.

– Доброе утро, «Канопус-22», – пробурчал он. – Ну, покажи, что там опять придумала командер—лейтенант Леонели.

Кают-компания разведроты находилась двумя палубами ниже, в самом сердце линкора. Терн шагал туда, зевая и машинально проверяя ремни на кителе. Коридоры уже ожили – по ним двигались механики, пилоты, офицеры связи. В воздухе висел запах синтетического кофе и озона от утренних проверок систем.

В столовой было шумно. За длинными столами сидели люди – кто ел, кто спорил, кто просто пытался проснуться. На стене мерцала голограмма с новостями флота: очередные стычки на дальних рубежах, чьи-то награды, чьи-то потери.

– О, вот и наш герой астероидных поясов! – поднял голову лейтенант Вейр, щуплый, вечно лохматый пилот с соседнего экипажа. – Как спалось после недели одиночества? Не разговаривал с кораблём во сне?

Терн подхватил поднос с пайком и, не отвечая, плюхнулся напротив.

– Разговаривал, – буркнул он, ковыряя ложкой в сероватой каше. – Но корабль оказался умнее некоторых людей.

– Осторожнее, – усмехнулся кто-то сбоку. – Командер Леонели сегодня с утра как грозовая туча. Говорят, у неё снова спор с навигацией.

– У неё каждый день спор с кем-то, – отозвался Терн. – Если не с кем спорить, она начинает спорить с гравитацией.

За соседним столом раздался смех. Даже кто-то из техников хмыкнул, не поднимая головы.

Терн откинулся на спинку, наконец отпивая кофе. Напиток был ужасен, но после недели на сублимированных продуктах и дистиллированной воде в кабине разведчика, он казался нектаром богов.

– Слушай, – обратился к нему Вейр, уже посерьёзнев, – говорят, тебе опять поручили вылет в поисковый сектор.

– Говорят правильно, – кивнул Терн. – Сектор D-12. Пустота и радиошум. Прелесть.

– Тогда тебе стоит позавтракать дважды, – заметил кто-то за спиной. – Там даже скучать не с кем.

Терн усмехнулся, поставил кружку и поднялся.

– После недели в одиночке мне и скука в обществе – как отдых.

Он коротко кивнул товарищам и направился к выходу. Впереди было ещё несколько часов до вылета – и он собирался использовать их с пользой: проверить разведчик, обновить данные бортового ИИ и попытаться не попасться на глаза Тауре Леонели раньше времени.