Глава

Жил-был человек.

В детстве он был обычным ребёнком, как все. Он смеялся над солнечными зайчиками, радовался снегу и умел быть счастливым просто так — оттого, что живёт.

Но однажды он остался сильно недоволен. У друга появилась дорогая игрушка, а у него — нет. И в душе его случилось нечто странное: будто трещинка появилась и в неё просочилось недовольство.

Потом он стал недоволен уроками в школе. Потом учителями — и родителями заодно. Потом научился испытывать недовольство одноклассниками, потом однокурсниками. К тридцати годам он стал виртуозом недовольства: он был недоволен начальством, женой, детьми, родным городом, погодой, ценами и всем мироустройством в целом. А под конец — и собственной жизнью.

Он не заметил, как недовольство стало его родным языком. Он говорил на нём свободно, без словаря. Он просыпался с ним и засыпал с ним. И ему казалось, что это не привычка, а мудрость: ведь только дураки всем довольны.

В то утро жена, улыбаясь, поставила рядом с ним чашку с чаем и ласково коснулась его плеча — а он, не оборачиваясь, процедил: «Не мешай». Жена торопливо убрала руку.

А потом случилось непредвиденное.

Переходя дорогу и ворча на что-то (он и сам потом толком не мог вспомнить, на что — кажется, на лужи), он не услышал гудка. Удар. Темнота. И он, будто выскользнув из тесного рукава, вылетел из тела.

Человек оказался в странном пространстве. Не было ни верха, ни низа, ни холода, ни тепла — только бескрайняя тихая звенящая пустота. С одной стороны сидел странный старец — древний, с лицом, похожим на выветренный камень, чьи глаза светились глубже, чем все звёзды вместе. На коленях у него лежал инструмент, похожий на гусли, но струны его были сплетены из света. С другой стороны висела планета Земля.

Старец ударил по струнам — и человек ахнул.

Конец ознакомительного фрагмента.