Книга предлагает обстоятельное погружение в мир музыки и жизни пианистов, что выделяет её на фоне других. Автор внимательно, с видимой и слышимой любовью разбирает детали гастрольной жизни, репетиций и восприятия мира музыкантами, словно осторожно обсасывая героев как конфету. Этот подход создаёт ощущение близости персонажей, которые перестают быть небожителями.
Стиль изложения выдержанный и выразительный. Автор не стремится к сюжетным скачкам, книга скорее рассчитана на размеренное погружение в атмосферу и не только в профессиональные, но и житейские сюжеты.
Некоторые моменты текста можно охарактеризовать как излишне подробные, однако именно в этом кроется изюминка книги — внимание к мелочам и создание живой, насыщенной атмосферы. Вожделение антагониста к красавице жене, желание одарить, покорить. Прочный уклад взаимоотношений между матерью и сыном, который, казалось бы, не разорвать, однако появляется юная барышня и все меняется. И пьянство да, извечная русская беда…
Автор отлично владеет материалом и умеет передать свою заинтересованность, что делает произведение достойным внимания без излишних пафосных заявлений. А если вы хотите не только прочитать про музыкантов, но и приоткрыть для себя музыкальную завесу, то автор в социальных сетях комментирует и предлагает прослушать музыкальные произведения, отмеченные в романе.
Вот смотрите как безжалостен главный герой, а может и сам автор кто знает), к тем, кто недостоин прикасаться к инструменту.
----
Но самое страшное начиналось тогда, когда Жанна Аркадьевна добиралась до рояля. Надо сказать, при Андрее она не садилась за инструмент. Непреодолимый порыв охватывал эту неистовую женщину, видимо, в его отсутствие. И Андрей заставал ее уже в некотором «разогретом» состоянии. Остановиться и бросить руки она была не в силах, даже понимая, что маэстро Обухов уже пришел и, конечно же, слышит ее игру. Наоборот, она еще больше старалась, как будто что-то доказывая мирозданию. Пьесы всегда выбирала громкие, бурные, сказать, по справедливости, непростые. Но ее манера, грязная, небрежная, с каким-то безумным и неуместным нажимом, с пришпориванием педали, сводила к нулю все ее благие намерения, если они и были. Все звучало грубо и пошло, сливалось в дикий гул. Рояль уже позвякивал, покряхтывал, и Андрей сочувствовал всей душой своему верному другу.
