Пролог

Сейчас уже и представить трудно, что всё могло пойти совсем по-другому и этой истории могло бы вовсе не быть, если бы в одно прекрасное, жаркое июльское утро меня не окатило водой из поливальной машины. Я шла, как всегда, витая в облаках своих мыслей и фантазий, и поэтому не заметила, как огромный грузовик выполз из-за угла, словно длинный, пузатый, ярко-оранжевый жук, и с оглушительным гулом промчал мимо меня, обдав целым фонтаном сверкающих на солнце брызг! Моё светло-голубое льняное платье промокло насквозь и прилипло к телу, с носа и волос текла вода. Но главное – картонная папка с аттестатом за девятый класс и рисунками, которые я несла на собеседование в колледж искусств, тоже вся намокла, и мне даже страшно было заглянуть внутрь.

Несколько секунд я стояла, с глупой улыбкой глядя вслед поливалке, что уверенно гнала дальше по бульвару, вся в радужной дымке водяной пыли, а потом, прижав к груди разбухшую папку, решительно повернула назад.

Сказать по правде, я очень долго колебалась, оставаться ли мне в школе после девятого класса или поступать в колледж на отделение дизайна. После бесконечных обсуждений этого вопроса с родителями, которые, как обычно, готовы были поддержать меня в любом моём решении, после мучительных ночных размышлений наедине с собой, чаша весов чуточку склонилась в пользу колледжа. И я отважилась пойти на собеседование.

Наверное, я и дошла бы туда, и, скорее всего, меня бы приняли, и я стала бы студенткой, а не вернулась в родную школу в десятый класс. Хотя уже выйдя в тот день из дома, я всё ещё спрашивала себя, верно ли я поступаю, и не пожалею ли о своём решении. Так что оранжевая поливальная машина поставила точку в моём затянувшемся внутреннем споре и определила мою судьбу. Может быть, другую девчонку на моём месте ничуть не смутило бы предстать перед комиссией в насквозь мокром платье, с подмокшим аттестатом и размытыми водой рисунками. Да и меня, скорее всего, не смутило бы, если б я действительно, на сто процентов была уверена, что хочу именно этого. Поэтому так и вышло, что на следующий день мы с папой пошли в школу, и папа написал заявление с просьбой зачислить меня в десятый класс.

Наша классная страшно обрадовалась моему возвращению. Потому что вслед за мной решили остаться и мои подружки. Вернее, Лерка решила: она подумывала перейти в физико-математический лицей, но узнав, что я остаюсь, сразу же заявила, что остаётся тоже. А Диана вообще понятия не имела, что ей делать после девятого, поэтому просто потянулась в десятый класс за нами хвостиком. Элине Васильевне же надо было сохранить как можно больше ребят из нашего 9 «В», и желательно именно девочек. Потому что тогда, – как ей пообещала директор, – к нам добавят новеньких – мальчишек из какой-то спортивной команды, класс не расформируют и нас не перемешают с «ашками» и «бэшками». И собственно, всё получилось именно так. Что и положило начало истории, которую я вам хочу рассказать.

Глава 1. Под дождём проливным – в абрикосовый дом

Линейку назначили на десять утра. Я проснулась в начале восьмого не по будильнику, а от птичьего щебета на телефоне. Это Лерка прислала сигнал SOS: «Ты видела, что на улице творится?!» Разумеется, я ещё ничего не видела, но по равномерному гулу и шелесту за окном было понятно, что творится нечто, не вполне сочетаемое с моими новыми балетками из замши пудрового цвета. А точнее сказать, совершенно не сочетаемое. Возможно, главной причиной отвратительной погоды было именно то, что я впервые в жизни собрала идеальный образ на Первое сентября. Теперь же нечего было и думать о том, чтобы впечатлить одноклассников. Впрочем, для меня это обычное дело: если я долго и тщательно готовлюсь к чему-то важному и торжественному, в итоге всё оборачивается так, что мои планы и приготовления идут коту под хвост. Что ж, этого и следовало ожидать. Почему я надеялась, что на этот раз будет по-другому?

Лерка ждала меня около подъезда. В коротком, ярко-жёлтом в чёрную полоску дождевике она была похожа на мокрую и грустную пчелу, которую не пустили в улей. Я открыла свой большой зонт с картинками из аниме, и мы пошли в школу, вернее, не пошли, а поплыли, потому что на тротуарах были не просто лужи, а целые озёра воды. Сверху же лило так яростно, да ещё с порывами ветра, что ни зонт, ни дождевик не спасали. Пока мы дошли до Дианы, мы обе промокли до нитки.

– Сашка, это капец! Я никуда в таком виде не пойду, – заявила Лерка, и мы поднялись к Диане, чтоб прийти в себя и хоть немного обсушиться. Благо, у нас было ещё почти сорок минут в запасе.

– А такси вызвать вы не догадались? – покачала головой Дианина мама, развешивая наши мокрые юбки на стулья и включая осушитель.

– Мы думали, что дойдём, – уныло протянула Лерка, обдувая феном волосы, которые тонкими потемневшими прядями падали на лицо. Высыхая, они снова приобретали свой красивый красновато-рыжий оттенок.

Диана принесла из кухни большие кружки с чаем и, водрузив их на край туалетного столика, продолжила наводить марафет. Свои волнистые тёмные волосы она заколола наверх и колдовала над макияжем. Количеству тюбиков, баночек, кисточек, щёточек и карандашей в её арсенале позавидовали бы самые умелые визажисты. А её усердие и старательность, помноженные на врожденное эстетическое чувство всегда давали превосходный результат. Диана без макияжа и Диана с макияжем – это два разных человека, хотя, на мой взгляд, она очень красивая и без косметики. Девчонки у нас начали краситься класса с седьмого, но к концу девятого многие «забили» на утренний марафет, предпочитая подольше поспать. Только Диана не сдавалась. С тех пор, как она научилась умело наносить тон и идеально рисовать стрелки, я ни разу не видела её в школе ненакрашенной.

Мы втроём – Лера, Диана и я – дружим с самого первого класса. Хотя мы все очень разные – и по характеру, и внешне. Однажды, когда мы, ещё маленькие, шли вместе со школы и завернули в магазин за мороженым, продавщица, вручая нам заиндевевшие вафельные стаканчики, сказала с улыбкой:

– Ну, смотрите-ка, какие вы подобрались! Рыженькая, чёрненькая и светленькая! Вот так и дружите всегда!

Вот так и дружим.

Лерка передала мне фен и теперь прихлебывала чай, морща свой крошечный, усыпанный веснушками нос. Непримиримую борьбу с веснушками она вела класса с седьмого, скупая на маркетплейсах все новинки отбеливающих кремов, но весеннее солнышко каждый раз побеждало в этой битве.

Я слегка подула феном себе на чёлку, а остальное сушить не стала, просто пригладила волосы щёткой и убрала за уши: и так сойдёт. Всё равно выглядеть, как я хотела, уже не получилось. И потом, неизвестно ещё, достойны ли наши новенькие того, чтоб ради них стараться быть красивой.

– А интересно, какие они? – мечтательно проговорила Лерка. Она сидела, подтянув острые коленки к груди и обхватив кружку обеими ладонями. – Симпатичные или нет? Хоть бы симпатичные!

– Какие–какие! Длинные все, как жирафы. Баскетбол же, – отозвалась я и проверила, как там моя юбка на стуле.

– Самое главное, что они будут изображать из себя вип-персон, – сказала Диана, нанося на кончик носа хайлайтер. – Спортсмены все такие. А уж если их выбрали для сборной края, могу себе представить, сколько там высокомерия!

Диане можно верить. Она встречается с парнями с восьмого класса, и среди её бывших есть и спортсмены тоже: один каратист и один вратарь футбольной команды.

– Ну, а может быть и нет! – возразила Лерка. – Может быть, они, наоборот, все скромные и лапочки! Ой, как же мне хочется поскорее их увидеть!

Когда наш класс приходил на сборы пару дней назад, новеньких не было: они ещё не вернулись с каких-то соревнований. Но наша классная рассказала о них, и видно было, что она сама взволнована. «Все мальчишки не местные, все живут здесь в общежитии спортклуба. Без родителей. И постоянно будут уезжать на соревнования!» – сообщила она и, покачав головой, добавила: «Что-то мне подсказывает, что нам будет с ними нелегко. Но ничего, справимся!»

Девчонки тоже разволновались. И если Элину Васильевну уже заранее беспокоили вопросы посещаемости и успеваемости, то наших одноклассниц – появление целой дюжины потенциальных кавалеров! Совсем новых, незнакомых парней, которые всегда кажутся гораздо интереснее и привлекательнее, чем мальчишки, которых ты знаешь с начальной школы и воспринимаешь скорее, как братьев.

Наши «старенькие» пацаны, вернее, те из них, кто выжил после экзаменов, явно были не в восторге от появления на своей законной территории целой команды чужаков, но они изо всех сил старались показать, что им всё равно. Кое-кому и правда, были безразличны новенькие, как, впрочем, и всё остальное, что происходило в школе: в каждом классе есть такие товарищи, которые обитают где-то в своём внутреннем мире. До тех пор, пока суровая реальность насильно не выбросит их оттуда, словно катапульта.

Около школьного крыльца пестрела целая клумба цветных зонтов, – они друг за другом складывали лепестки и исчезали в высоких дверях. Наша школа! За девять лет я привыкла к ней настолько, что кажется, она была в моей жизни всегда, и всегда будет. Старинное трехэтажное здание, выкрашенное светло-абрикосовой краской, с покатой красной крышей и большими чистыми окнами, всегда будто излучает какой-то тёплый свет, будто улыбается и приветливо кивает тебе навстречу.

Помню, когда мама привела сюда за руку меня семилетнюю, школа показалась мне такой огромной! Едва мы вошли внутрь, я поразилась тому, какие тут высокие потолки и какие крутые ступеньки у лестниц! А зеркала в вестибюле, у самого входа, просто сразили меня наповал: громадные, в тяжеленных рамах из тёмного дерева, они начинались от самого мраморного пола и уходили высоко-высоко вверх. Я никогда раньше такие не видела, только читала в сказках: во дворцах у принцесс всегда были эти зеркала «от пола до потолка»! А перила у лестниц! Широкие, деревянные, покрытые лаком! Точно по таким перилам съезжал Король в «Cказке про королевский бутерброд»! Помню, как я вслед за мамой вскарабкалась на второй этаж и, увидев просторный холл с натёртым до блеска паркетным полом и большими круглыми люстрами, разинула рот: так это же тот самый зал, где танцевала на балу Золушка с Принцем!

И вот я уже столько лет учусь в этом абрикосовом дворце, и он давно уже не кажется мне огромным или сказочным, зато стал совсем-совсем родным.

Мы с Дианой сложили зонтики и юркнули внутрь, в сухое тепло и свет вестибюля, а Лерка чуть задержалась под козырьком на крыльце, чтоб снять и стряхнуть свой пчелиный плащ. Школа уже гудела от голосов, и даже сегодня, в самый первый день, из столовой соблазнительно пахло сдобными булочками. У меня сразу поднялось настроение, и я уже не горевала из-за своего непарадного внешнего вида. А пока мы поднимались на второй этаж в наш родной двадцать первый кабинет, сердце вдруг начало стучать быстро-быстро, а ноги стали как будто ватные. Не знаю, почему, но такое со мной происходит каждый раз первого сентября. Знаете, это чувство очень напоминает то, что испытываешь в новогоднюю ночь, за минуту до боя курантов. Трепетное ожидание чуда, предвкушение чего-то неизведанного, совершенно не похожего на всё, что было раньше. И такая знакомая, но подзабытая за лето смесь запахов школы: покрытый свежим лаком паркет, мел, новенькие учебники и сахарные булочки, – волнует и радует ничуть не меньше, чем новогодний букет ароматов хвои, конфет и мандаринов. Только сегодня было кое-что ещё, кроме этого обычного волнительного предвкушения. Было какое-то совсем новое чувство, которое я никак не могла определить словами, хоть и отчётливо ощущала его присутствие в груди, около солнечного сплетения.

Элина Васильевна, наша классная, как всегда помолодевшая и похорошевшая за лето, встречала нас на пороге класса. Новое бежевое платье с коротким рукавом подчеркивало полные загорелые руки, а красный кожаный пояс красиво сочетался с красными туфлями на высоком каблуке и ярко-алым маникюром.