Глава 1

Не такой реакции я от него ожидала, не такой.

Его успевшее загореть лицо словно вернулось в раннюю весну, когда молочно-белая кожа ещё не была расцелована солнцем, глаза округлились, а тонкие губы распахнулись и схватили воздух, как хватает его вытащенная из воды рыба. Мистер Кинг, лежавший на его коленях, разразился возмущённым воплем и впился когтями и зубами в руку Эрика, которую словно свело судорогой на его меховом пузе, да так, что пальцы зажали довольно большой шмат мохнатой шкуры. Это и возмутило кота до такой степени, что он кинулся в атаку.

От боли в руке Эрик дёрнулся и пришёл в себя. Щёки порозовели, потом налились привычным румянцем, а губы дрогнули и расплылись в растерянной улыбке.

– Ты уверена?

– Да, я только что от акушерки. У нас будет ребёнок.

– Господи…

– Господь бог тут не при чём.

Он замолчал, так и продолжая сидеть на ободранном мистером Кингом диване, уставившись в одну точку и практически не шевелясь.

– Скажешь что-нибудь? – нетерпеливо напомнила о себе я.

От того, что Эрик сейчас скажет, зависело слишком многое. Я бы не сильно ошиблась, если бы сказала, что от слов, которые он так мучительно подбирает, зависела даже судьба наших отношений. Всю последнюю неделю, пока я ждала приёма в консультации, ни дня не проходило, чтобы в моей голове не шевельнулась мысль, а не ошиблась ли я четыре года назад, когда сказала ему “да” в городской ратуше. С учётом того, что происходило между нами в это время.

Вместо ответа он встал с дивана и подошёл ко мне, сгрёб одной рукой и уткнул лицом в свою грудь.

Ослепнув на несколько секунд, я услышала, как часто заколотилось его сердце, а дыхание становилось всё более и более поверхностным. Это не сильно смахивало на радость. Я подняла голову и обнаружила, что глаза Эрика покраснели, а по щекам текли слёзы.

– Ты не рад?

– Мы так долго этого ждали, Катерина. Я… Прости, я в шоке. Я уже и ждать перестал.

– Если… Если совсем перестал, то срок ещё совсем небольшой. Можно…

– Нет, нет, что ты. Я хочу этого ребёнка. Просто… Неожиданно.

Он утёр ладонью мокрые скулы и снова обнял меня.

– Господи, Катерина, я так люблю тебя. Я сделаю для тебя, что угодно.

Но я слишком хорошо знала своего мужа. И его первая реакция не могла меня обмануть.

Он смертельно испугался.

Мы и в самом деле очень долго ждали. Год назад я бросила пить таблетки, но беременность всё не наступала. Друг и соавтор Эрика, Сорен, к своему тридцати одному году уже был обвешан двумя младенцами, которые у них с его женой Анной получались, словно просто от косого взгляда друг на друга, несмотря на то, что несколько лет назад Анне сказали, что у неё вообще не будет детей. Я даже предполагала, что тот приговор настолько больно ударил по ней, что теперь она торопилась перевыполнить план, пока судьба, нечаянно подарившая ей первого сына, снова не передумала. Похудевший и вечно невыспавшийся Сорен, тем не менее, выглядел таким счастливым идиотом, держа на руках своих отпрысков, что ему завидовала даже я, долгое время вообще не воспринимавшая себя в роли матери хоть кого-нибудь, включая собственного кота – наши отношения были тёплыми, но рациональными. Младшей дочери Сорена недавно исполнилось полгода, и из-под его глаз, наконец, начали потихоньку уходить тёмные круги. А уж Эрик, который и сам происходил из большой семьи, и имел целый выводок племянников и племянниц, обожающих знаменитого дядюшку, гораздо раньше меня начал думать, что готов к отцовству.

И вот когда мы, наконец, договорились – ничего не вышло. И акушерка в женской консультации, и врач из специализированной частной клиники, к которому я пошла больше за утешением, нежели за советом, успокаивали меня – мол, со здоровьем всё в порядке, но в моём возрасте и полтора года не срок, и надо просто подождать, успокоиться и продолжать заниматься с мужем любовью. С удовольствием. А спустя полтора года уже можно будет начать рассматривать альтернативные варианты. Только вот меня это всё нихрена не успокаивало. Тем более, что из отмеренного ими срока прошла большая его часть, и я уже начала потихоньку выяснять, что такое ЭКО и во сколько нам это обойдётся.

Обмануть Сорена с его развитой эмпатией было практически невозможной задачей: он каким-то шестым чувством чуял, что со мной происходит что-то неладное, но после пары раз, когда я огрызнулась на его вопросы, решил в лоб больше не лезть. И я даже не почувствовала подвоха, когда он в компании супруги появился у нас на пороге. Решили навестить нас перед отпуском, загадочно улыбаясь, сообщил Сорен.

Иногда у меня складывалось впечатление, что Сорен и Анна так и остались безголовыми юнцами, которыми были, когда мы познакомились. Они, в отличие от меня, мало парились сложными жизненными вопросами, живя по принципу “делай, что должно – и будь, что будет”. Так и с этим их отпуском – затея на первый взгляд выглядела совершенно дикой.

После первых родов Анна порядком поправилась, и, будучи по образованию актрисой, для которой её тело – в первую очередь рабочий инструмент, слегка приуныла. Как только в женской консультации дали добро, она отправилась сгонять лишний вес в спортзал, но признавалась, что каждый раз идёт туда, как на плаху – то, что предлагали тамошние тренера, не вызывало у неё абсолютно никакого интереса. Ей было скучно топтать степ-платформу в компании десятка женщин с багровыми озверевшими лицами и излучающей неестественную бодрость инструкторши, багровея и зверея вместе с ними. Блестящая хирургической сталью стойка с гантелями вызывала отвращение одним своим видом, а наглотавшись в бассейне воды на первом же занятии, Анна поклялась навсегда завязать с водными видами спорта и не заходить в водоёмы глубже, чем по щиколотку.

Тогда Сорен решил, что может помочь супруге в достижении так вожделенных ей форм. И на очередную годовщину свадьбы, хитро прищурившись, пригласил всю нашу компанию в гараж, пообещав нам сюрприз, от которого у нас отвиснут челюсти.

Что ж, если он рассчитывал нас поразить, ему это удалось. Челюсти и в самом деле отвисли.

Анна хохотала так, как я ни разу не слышала от неё за всё время, что мы знакомы. В гараже, перетянутый блестящей серебряной лентой, стоял велосипед. Только вот, как потом оказалось, Сорен в них абсолютно не разбирался и легко доверил выбор подарка консультанту в магазине, сказав только, что его жена достойна самого лучшего, а цена значения не имеет. Поэтому перед нами в гараже вместо скромного городского велика, на котором Анна в своё время ездила в Питере на работу, оказалась очень заряженная шоссейная тачка.

К породистой раме из углеродного волокна, рождённой для рассекания воздушных потоков, прилагались такие же колёса, гидравлические дисковые тормоза и электронные переключатели – последнее слово велосипедной индустрии. Эта машина практически ничего не весила, а чёрно-оранжевая окраска намекала на её происхождение прямиком из адского пламени. Скакун явно был не для всех.

Я ещё раз позавидовала практически абсолютной памяти Сорена. Он же мог выбрать какую-нибудь леденцовую окраску, но Анна всё это ми-ми-ми терпеть не могла. Костёр подходил ей куда больше.

– Ох, Сорен, скажи, пожалуйста, от твоего последнего гонорара осталось хоть сто крон? – сквозь смех спросила Анна. – Или пришлось занять у родни?

– Деньги – это лишь пыль, дорогая, – пафосно заявил склонный к витиеватым фразам Сорен, с трудом понимающий, что не так. – Мне плевать, сколько это стоит, если это сделает мою жену счастливой.

– Скорее, это сделает твою жену калекой.

Мы с Эриком тоже были не в теме и синхронно распахнули рты от услышанного.

– На таком велике нужно уметь ездить, Сорен, – пояснила Анна. – И чинно чесать на нём в магазин, как положено здешней почтенной матроне, у меня не получится. Его второе имя – скорость, а я уже слишком солидная дама для таких авантюр.

– Ты же хотела заняться спортом, – возмутился красный от растерянности Сорен. – Я погуглил и выяснил, что за час такой тренировки женщина твоего веса может потратить до тысячи килокалорий. А если ездить регулярно…

– Женщина моего возраста, не ездившая на велосипеде три года, скорее спустит остатки твоих гонораров на травматолога, – ответила она, но взглянув на расстроенного мужа, добавила, ласково обнимая его: – Спасибо тебе за такой щедрый подарок и внимание ко мне. Я его не заслуживаю.

– Ты заслуживаешь весь мир, – моментально оттаявший Сорен смотрел на жену с тем же восхищением, с которым смотрел на неё, увидев впервые. – А это всего лишь велосипед. Ладно, если он тебе не нравится, я верну его и куплю тебе пошлые бриллианты, как делают все мужчины в нашем районе. Наверное, пришло время и мне стать таким же скучным, как они.

Но на следующий день любопытство Анны взяло верх – она раньше такие агрегаты только видела издалека, цокала в их сторону языком, но поездить на них случая так и не представилось. Она вытащила из коробки прилагавшиеся в комплекте инструменты, полдня что-то откручивала, закручивала, двигала, а потом, в сумерках, чтобы, упаси бог, не увидели соседи, решилась на круг по району. Сорен, беспокойно ожидавший её у калитки с сыном на руках, охренел второй раз, когда она пронеслась мимо него, даже не думая тормозить. А потом пронеслась ещё раз. После третьего круга она, раскрасневшаяся, с горящими глазами, спрыгнула с велосипеда и, держа его за руль, пошла прямиком к мужу, успевшему окончательно перепугаться:

– Спасибо ещё раз, любовь моя. Это именно то, что мне было нужно.

Вот тут-то Сорен и пожалел о том, что сделал. Все заработанные деньги Анна теперь тратила на новое (хотя, если подумать – вполне себе старое) увлечение. Сорен тогда даже шутил, что понимает теперь семьи наркоманов даже слишком хорошо. Гараж превратился в мастерскую, в доме под спортивные приблуды пришлось отвести отдельный шкаф – оказалось, что для эффективных тренировок нужна специальная одежда и специальная обувь, причём на каждый сезон. И это уже не говоря обо всяких гаджетах, стоивших очень освежающе.

Анна, славящаяся своим талантом прицельно подбирать себе минималистичный, актуальный и максимально универсальный гардероб и никогда не задававшаяся вопросом “что надеть?”, даже если через полчаса надо было на приём в посольство, тут внезапно пустилась во все тяжкие.

А спустя полгода случилось самое страшное – Анна арендовала велосипед на пару недель и уговорила мужа прокатиться вдвоём, ссылаясь на то, что одной ей скучно, а местная велосипедная тусовка полнится исключительно юнцами, глядящими на неё со снобизмом патриархов. И через две недели таких покатушек Сорен купил ещё один велик, на этот раз уже себе.

Семья наркоманов стала полной.

Я искренне благодарила вселенную, что в Стокгольме длинная зима – выловить Сорена по деловым вопросам в тёплый сезон стало задачкой со звёздочкой. Когда они успели завести второго ребёнка – загадка, но они это сделали, практически не вылезая из седла. Похудела ли Анна? Прежней она не стала. Но ей стало на это наплевать.

И теперь они собрались в небольшое путешествие по Германии, оставив детей на родню – как когда-то родители Сорена, уезжая на очередные раскопки, оставляли его самого. На голени Сорена алела свежая ссадина, но он с нехорошим блеском в глазах рассказывал, какой это будет шикарный маршрут.

– Если вам так хочется пострадать, почему вы не делаете это тут и бесплатно? Тур де кусты вы можете себе устроить и в Швеции, достаточно отъехать от столицы километров на пятьдесят, – не удержалась от шпильки я, прекрасно помня, как ехала с Анной ночью на станцию сквозь уральские чащи и как в процессе хотела сдохнуть, чтобы больше не мучаться, причём с каждым километром всё искренней.

– Какие кусты? Какое страдание, ты о чём? – возмутился Сорен. – Мы не какие-то там грязные туристы, это же Германия! Цивилизованный велосипедный рай! Дневной перегон километров 60 максимум, куча отелей, всё велофрендли. Спать на обочине нам не придётся. Нам вообще ничего с собой брать не надо, кроме кредитки и смены одежды. Поедем, как короли: вокруг поля, деревеньки, пиво на каждом углу – красота. Справились бы даже новички, вроде вас, а мы-то не новички.

Мы с Эриком старались делать серьёзные лица и не закатывать глаза. Ссадина говорила об опыте Сорена больше, чем его слова.

Почти перед самым уходом Сорен сунул руку в карман и достал связку ключей, которую положил перед Эриком.

– Мне кажется, вам тоже неплохо бы отдохнуть. Всё равно Катерине в моё отсутствие будет нечем заняться, – я была литературным агентом их обоих, и в самом деле, сейчас работы у меня не было. Последний сценарий они сдали неделю назад, а с новыми романами у парней было пока глухо. Сорен ехал в Германию и за вдохновением тоже.

– Что это? – моментально насторожился Эрик. Фантазию своего друга он знал даже слишком хорошо и слепо доверять ему не собирался.

– Это от нашего летнего дома на Сандхамне. Моя родня последние три года считает его недостаточно благоустроенным и брезгует дачным отдыхом, предпочитая Лазурный берег. Зато он идеально подойдёт для таких бирюков, как вы. Добраться можно только на лодке, свой причал. Лодка тоже есть, вот ключ, с синей биркой. Захотите тусоваться – там на Мидсоммар тусовки на любом пляже. Не захотите – ближайшие соседи в двух километрах через лес. Рыбачьте, если лицензию добудете, купайтесь, загорайте. Даже если вы всю неделю будете ходить голые, как дикари – никто не увидит. А что? – он удивлённо посмотрел на наши лица, которые всё-таки вытянулись. – Я однажды ходил. Между прочим, душ и туалет там имеются, не то, что в доме у твоей подруги, Катерина. И ни один диван не скрипит, в отличие от того чудовища на Ольгином чердаке.

Анна закрыла вспыхнувшее лицо руками, очевидно, вспомнив, при каких обстоятельствах он это обнаружил. Русская деревня в своё время травмировала изнеженного состоятельной роднёй Сорена до глубины души.

– Сорен, тебе не кажется, что нам уже пора?

Закрыв за ними дверь, Эрик вернулся к столу, на котором поблёскивала связка ключей.

– Идиотская идея, да? – кинул он на меня вопросительный взгляд.

– Предельно идиотская, – кивнула я с дивана.

– Особенно с тусовками на Мидсоммар. Подростковая ересь.

– Да, как будто тут их не хватает. У меня всякий раз ощущение, что весь Стокгольм одновременно свихнулся. Хэллоуином и Первомаем вы, похоже, не наедаетесь.

– Людям иногда требуется праздник, Катерина. Даже таким, как мы с тобой.

Мистер Кинг прыгнул мне на колени – он гостей не любил, особенно шумных, и когда приходил Сорен, прятался в кабинете Эрика, который считал и своим тоже. Но как только хлопнула дверь, явился требовать внимания и чего-нибудь пожрать. Автоматическая кормушка, которая должна была сработать только через час, по мнению кота, выдавала недостаточно питания. Эрик сел рядом со мной и почесал кота за ухом.

– Диван у него не скрипит, да?

Я только засопела и полезла за телефоном, чтобы посмотреть расписание парома. Кот поднял синие глаза на Эрика.

– Поедешь с нами, Стивен?

Выйдя с парома, мы сразу же наняли лодку, чтобы добраться до дома семейства Вайсберг – он был на таком отшибе, что и в самом деле находился, как будто на отдельном острове. Лодочник высадил нас на деревянном причале и был таков. У причала покачивалась маленькая белая моторка с голубыми полосами.

– Эрик, ты умеешь этим управлять?

– Нет, я ж бедный городской парень, откуда в нашей семье лодки? – ответил он, задумчиво окидывая взглядом прибрежные сосны и торчащий из-за них красный дом. – У меня даже надувного матраса в детстве не было. Это потом меня уже на яхтах катали, за счёт команды. Если приспичит – нагуглим.

– Господи, хорошо, что я записала телефон лодочника.