Старшие

Марине казалось, что время постоянно убыстряется. Когда росла ее старшая дочь, то оно тянулось бесконечно - сначала от одной бессонной ночи к другой, от утренней прогулки со спусканием коляски по неровным ступенькам подъезда до вечернего кормления малышки кашей. Потом начались медленные восхождения и спуски по лестницам и детским горкам. Иногда время останавливалось на пике тревоги из-за детской болезни с высокой температурой, и становилось очень страшно от непонимания происходящего и от неопределенности будущего.

С Варькой жизнь все больше и больше разгонялась. Вот только что надевала полосатую шапочку на отчаянно кричащего и плюющегося соской младенца. Только вчера пришивала нашивку с бабочкой на вельветовую юбку и прикрепляла банты к коротким прядкам темно-русых волос.

Каждый год по квартире скакала новая версия девочки. Одно не менялось: Варя всегда любила танцевать. Она выводила па под музыку из Лебединого Озера на ламинате в квартире, нарядившись во все пышное и розовое, что находилось в шкафах и комодах. Поправляла неуклюжих мальчиков-партнеров на детских утренниках. Пританцовывала, едва встав на ролики и коньки. И даже на качелях она качалась с особым только ей свойственным изяществом, как бы порхая над детской площадкой с облупленной горкой, чахлыми кустиками и неопрятной песочницей.

На дачной террасе старшая сестра, строгая черноглазая Полина, проводила с ней воспитательные беседы:

-Варя, какой твой любимый цвет?

-Розовый, - с улыбкой отвечала девочка,

-Хорошо, - проводила свою линию старшая. Вот допустим, у тебя есть розовое платье и колготки, это хорошо?

-Да, очень хорошо, - отвечала Варька, явно получая удовольствие от этой картины.

- Ну ты прикинь, - сурово продолжала сестра, что и туфли, и курточка, и шапочка у тебя тоже розовые. Ты что это все наденешь разом? Это будет масло масляное.

- Какое время Варя молча смотрела на старшую. Потом с досадой ответила:

-Ты можешь не продолжать, Полина. Розовую курточку я не надену, розовые платье и колготки тоже не надену. И шапку такую гадкую я никогда не надену. А масло я не ем, даже немасляное, хотя меня все время в садике заставляют.

Варя решительно развернулась и ушла в дом, подальше от надоедливой «родственницы».

Постепенно Варино личика утрачивало детскую округлость, из карих глаз исчезла наивность. Ее сменила озабоченность не опоздать на урок, правильно вписать цифры в клеточки, справиться с контрольной работой.

Розовое уходило, темные тона множились: строгая школьная форма, черные туфли. Белые, красные ленты-банты были отвергнуты и выброшены как недостойные. Картинка с розовым зайцем снята со стены и навсегда выселена в недра родительского шкафа. И только стайка веселых разноцветных куколок на полке напоминала, что детство все еще здесь.

Конец ознакомительного фрагмента.