Глава 1 С чего начинаются истории?

Этот город редко видит солнце. Будто специально прячется под густыми черными облаками, чтобы скрыть от неба свою никчемную жизнь. Многомиллионный город с серыми многоэтажками, которые не отличаются друг от друга по дизайну – разве что количеством этажей. Архитектура достаточно убогая, чтобы вызывать депрессию у путешественника, который случайно заехал в город под названием Кейдж.

Здесь есть старый парк аттракционов, в котором давно не было ремонта. Облезлая краска и разбитые дорожки делали его площадкой для съемок фильмов ужасов. Родители боялись отводить туда своих детей, потому что достаточно часто на каруселях происходили аварии. Больницы и без того не особо приятное место, но с тех пор, как власти прекратили финансирование таких заведений, пациенты чувствуют себя заключенными. Сами спросите у них. В подробностях расскажут, добавляя своему рассказу бранные слова.

Да… Больница, а рядом с ней этот парк, если его так можно назвать. Я всегда прохожу мимо этого места, когда возвращаюсь из университета в свою конуру. Не то что бы жалуюсь, так живут абсолютно все, только отношение у всех разное. Но об этом позже.

Меня зовут Лéон. Я простой парень 23 лет от роду, среднего роста, неплохо сложён, у меня карие глаза, сильный подбородок, результат любви египтянина с европейской красавицей… Внешность – это единственное, что и отличает нас, при этом все стремятся быть похожими друг на друга. Я к этому не склонен.

Читатель, знакомясь с героем как никак узнаёт его прошлую жизнь. История моя непримечательна, как у многих. Жизнь – это история, у каждого она со своими нюансами. Что касается меня, я еле-еле закончил школу, детство не особо богато на яркие воспоминания. У меня и семьи толком не было… Отец ушёл, когда я был подростком, а мама умерла четыре года назад от болезни. Я не буду описывать своё состояние тогда, ведь если тебе не известно каково это – не поймешь, а если не повезло и ты испытал подобное, то понимаешь, что к чему.

В обшарпанном подъезде живёт один сброд: неблагополучные семьи, алкоголики. Есть и простые люди, каждый день сетующие на город и на жизнь в целом. Я в свою очередь стараюсь не замечать всю убогость этого дома, чтобы не было общих тем ни с кем из соседей. Моя однокомнатная квартира выглядит сносно, потому что я своими силами сделал в ней ремонт, чтобы не стыдно было… нет ни в коем случае не перед друзьями или какой-нибудь там девушкой. Чтобы мне было уютно – старался исключительно для себя. Тебе нравится столик, который я сделал своими руками, соединив его без единого гвоздя? Он покрыт лаком, чтобы никто не занес занозу в палец. А как тебе подсветка на барной стойке? Я сам её сделал. В общем, многое мне пришлось своими руками городить, но это даже прикольно. А? Компьютер? Разочарую тебя – я купил его. Собрать такую машину мне не по зубам. Да и какой псих заморочится на такое?

Садись поудобнее, я вижу, что тебе нравится обстановка в моём доме, ведь на фоне увиденного это ещё ничего. Правда, телевизора нет, и ты почти сразу это заметил. За его отсутствием стоит своя история. Не знаю успею ли рассказать тебе об этом? Ведь сегодня последний вечер здесь. И совсем скоро за мной приедут они. И что будет дальше – не знаю.

До этих событий я учился в университете на факультете журналистики. Поступил туда честным трудом, сдав вступительные экзамены. Скажу тебе, что университеты ещё не потеряли лицо. Там ведь работают люди науки. Не скажу, что всё идеально, и я не исключаю то, что мне повезло с кафедрой и преподавателями.

Всем нам в детстве мир кажется светлым и большим, пока не начинаем вставать на ноги и воплощать свои мечты в реальность. Тогда-то жизнь и даёт нам по рукам, она беспощадна к юным и неокрепшим умам. Но я кое-чего успел добиться, хотя было и нелегко. К сожалению, сегодня я сижу совсем один и мне не с кем даже попрощаться. Год назад мне было бы плевать на это. Но я успел обрести друзей, которым сейчас не могу даже позвонить.

Очевидно, это расплата за то, чего я хотел, а как известно за всё надо платить. Пока время немного остановилось, и я, сидя в этой точке вижу свою жизнь. Это полезно – оглядываться назад, задавать себе вопрос почему я стал таким? Кто или что привело меня сюда?

Глава 2 Строки и абзацы

Вся наша жизнь состоит из эпизодов, глав, томов. Это, пожалуй, то, что нас объединяет – собственная история. Я начал писать с первого года своего студенчества. Это лучшая пора и я уверен в этом по сей день. Ты принадлежишь сам себе, тебе никто не навязывает правила и не заставляет делать то, чего тебе не хочется. Жизнь даёт тебе бумагу и перо и говорит: «Начинай писать свою историю». И вот я, закончив школу, поехал поступать в университет, правда, только через год после её окончания. Мне пришлось год работать, я не мог бросить маму один на один с болезнью. Кем я только ни подрабатывал, но более-менее хорошие деньги я стал зарабатывать на переводах, когда был уже матёрым студентом. Это самое полезное, что я делал и за что стоило брать деньги. Мне нравились иностранные языки – французский, испанский. Переводил я научные статьи, помогал с переводами талантливым студентам-инженерам, физикам и профессорам из моего университета.

И вот я еду поступать – дорога на пыльном автобусе была достаточной, чтобы вспомнить основные моменты, которые до конца жизни будут аксиомами, утверждающими никчёмность наших школ.

Я, хотя и учился хорошо, прослыл сорванцом в те годы: прогуливал уроки, не делал домашнее задание, дрался с одноклассником. Этими поступками я нёс свою мысль, что наша школа – место меркантильных девиц, высокомерных училок и показушников. Все, абсолютно все пытались подчиняться правилам только бы не нарваться на комплимент от нашей директрисы-самодура и от родителей, соответственно.

Да, были у нас и хорошие учителя, ещё тех времён, когда было принято давать знания и поощрять пытливые умы. Но их быстро уволили или они сами уволились, потому что не хотели подчиняться такой системе. В этой школе рисовали отличные оценки тем, чьи родители приносили дань на каждый праздник и по каждому поводу. Если бы они ещё стоили того, может и я бы дарил подарки, возможно недорогие, однако необходимые вещи мог бы. Учителя ведь народ, тоже обиженный зарплатой. Но это ни для кого не новость.

Я поменял школу – мы переехали сюда, в Кейдж, чтобы я рос не в деревне. Мне было 10 лет, и я учился в простой деревенской школе. Начальное образование даёт базовые навыки – читать, писать и считать. Навыки общения тоже получаешь именно в начальной школе. Ребята в основном непоседы, каждую перемену мы во что-нибудь играли, помогали друг другу с домашним заданием, когда стали чуть старше. Учительница хорошая была, как мама. Но я вырос, мне нужно было идти дальше, а наша сельская школа была бедна на грамотные кадры уровня старшей школы.

Поэтому мы с мамой переехали в город. И вот я зашёл в первый раз в аудиторию, где сидят уже не мои родные друзья, а группа подростков, они будто бы были подобраны по внешности. Они мне были на одно лицо, и я две недели не мог запомнить их имён. Никто не хотел принимать меня – я чужак. А когда они узнали, что я приехал из деревни, так вообще были готовы оттолкнуть меня подальше. Я как-то пытался завести дружбу – да ни с кем не вышло. Я сильно переживал, ведь привык, что у меня есть друзья, с которыми можно поиграть или пойти на обед. Учительница сначала мне показалась доброй и светлой женщиной, но позже оказалось всё иначе.

Домой я приходил, пытаясь скрыть всю свою тоску и разочарование. Маме и без того плохо и тяжело. Если я стану грузить её своими подростковыми проблемами… Я знал, что справлюсь.

Через пару лет я стал уважаемым учителями отличником, я радовал своими успехами маму, это единственное, чем я мог скрасить её жизнь. Но позже всё чаще мне стало бросаться в глаза то, что мои оценки хуже. Мои сочинения, которые я писал, необоснованно забраковала моя миловидная учительница литературы. Когда я подошёл к ней с желанием подискутировать на тему, она грубо отмахнулась от меня. Я ничего не понял, было много речевых ошибок, хотя предложения были построены грамотно. Ну да и чёрт с ним, я и вовсе перестал стараться, возможно, в силу своего возраста.

Я стал прогуливать и откровенно хамить учителям. Меня бесил их подход к ученикам, хорошие оценки тем, чьи родители дают взятки, а плохие – нам, простым ребятам, которым прививали комплекс неполноценности своим отношением. Материальная база школы страдала. На уроках физики не хватало оборудования для опытов, и десять человек делали одну работу на одной установке. На химии и биологии вовсе не было реактивов, поэтому мы перерисовывали картинки из учебников. Полезно? А то! Убийство времени в чистом виде.

В итоге тупоголовые бездари вышли с красными аттестатами, а умные ребята, те, кто не отдавали свои деньги учителям-бюрократам, без привилегий, своими силами поступали.

После окончания школы у меня не было выбора. Моя мама ведь заболела. После годового перерыва, после её смерти, мне даже расхотелось поступать в университет. Но когда я вечером садился перечитывать свои любимые книги в жанре детектив или приключение, у меня возникало непреодолимое желание добиться чего-то, сделать что-то стоящее, что запомнится многим и навсегда. К слову, такие книги меняют человека в большей степени, чем пресловутые издания лицемерных психологов и мотиваторов.

Маму не хотели лечить. Мы много времени потратили на то, чтобы положить её в госпиталь. В платную клинику нам не было дороги – едва ли сводили концы с концами. И вот подошла наша очередь, как врач ушёл в отпуск на три недели. Для нас это был огромный срок, тем более мы ждали своей очереди больше трёх месяцев. В тот же вечер я позвонил ей, нашему врачу.

– Добрый вечер, – скрипучий старушечий голос раздался из динамика.

– Добрый вечер, мисс Хилл, меня зовут Леон Андерсон, я сын Луизы Андерсон. Мы уже очень давно ждём нашей очереди. Времени всё меньше, а вы единственный врач, который может дать нам направление…

– Молодой человек, я ушла в отпуск. По регламенту меня не касаются проблемы вашей матери.

Она тут же бросила трубку. Но я позвонил ей ещё раз, она сбросила вызов. Два дня она меня игнорировала, но я всё равно звонил ей. Иногда она отвечала на звонок и кричала что-то. Но я настаивал на своём. Наконец, она взяла телефон и резким тоном проговорила: «Ладно! Приходите завтра к девяти утра со своей матерью!»

Так и случилось. Мы с мамой уже ожидали её. Старуха пришла с опозданием в 15 минут. Она была ужасно злой, но я так радовался тому, что смог её без лишних слов заставить исполнить свой долг врача. Я решил зайти с мамой для моральной поддержки.

У старухи неприятная внешность, у неё будто от природы брезгливое выражение лица. Она, не поздоровавшись, села за стол и стала что-то быстро писать в карточке мамы. Затем протянула нам и рукой указала на дверь.

На этом наша история не закончилась. Маме становилось хуже, поэтому мы в тот же день помчались в больницу для регистрации. Нервная дамочка забрала наши документы и попросила нас подождать. Освещение в коридорах, мягко говоря, внушало неприятное чувство, вокруг едва ли после операции ходят пациенты в больничных затасканных рубашках. Пахло спиртом и лекарствами. Я не хотел оставлять маму здесь совсем одну, но и места мне здесь не было – в палатах много людей.

Маме назначили операцию через три дня после госпитализации. Это были самые долгие три дня в моей жизни. Её мучали боли, от врачей помощи дожидаться не приходилось. Медсёстры редко заходили в палаты, чтобы проверить состояние пациентов. На жалобы отвечали грубостью, и мама не получала дозу обезболивающего. Я приехал к ней, как посетитель, чтобы остаться на ночь. Пришлось спать на табуретке и бегать к врачам ночью. Я всё-таки мог убеждать их. Днём я приносил ей поесть, в больнице еда ни к чёрту.

В день операции я ужасно нервничал, ведь столько непрофессионализма пришлось увидеть. Даже дело не в том – врачи давно забыли, что их дело спасать людей, облегчать их страдания. А выходило так, что при контакте с ними человек страдает ещё больше. Операция прошла успешно…

Для полного выздоровления операции слишком мало, нужны были лекарства, которые пугали своей ценой и ставили под сомнение эффективность. Я не врач, но мне казалось, что в клинике моей маме безалаберно прописали план лечения. Порой просили двойную сумму за лекарство, которое можно купить в аптеке, со словами «Такое лекарство не продаётся в аптеках!».