Глава

Спасибо тем, кто верит в любовь, даже когда она рычит.

История происходит в мире Ирбис, но не относится к основному циклу. Здесь другие герои, другие судьбы, но та же кровь — и тот же ритм звериных сердец. Законы прайдов, шорох шкур под кожей, древние уставы охотников и тени, что шевелятся чуть за гранью света —, всё это остаётся.

Ты снова встретишь тех, кто стал родными: Кирилла, Илью и даже Сэма

Но теперь они лишь часть большого полотна, на котором появляется тот, кто так долго стоял за кадром. История Главного врача мира оборотней.

Лигр.

Тот, кто держал на плечах жизни, судьбы и весь порядок здравоохранения. И тот, кто клянётся, что всегда контролирует всё. Но в этой книге его ждёт встреча, способная разорвать этот контроль в клочья.

Потому что в его мир приходит Алиса — девушка с обычной жизнью, и сказками бабушки в голове И с прошлым, которое она никогда не считала настоящим.

А всё остальное — ты узнаешь сам.

Потому что история только открывает глаза.

Пролог.

Снежная метель у северной границы вела себя как живая. Казалось, ветер выл не от холода, а от тоски — будто сам мир чувствовал приближение чего-то неизбежного.

Я стоял на краю обледенелого карниза, не двигаясь. На плечах висела медицинская сумка, но сейчас она казалась бессмысленным атрибутом — не врача, а свидетеля. Белый мех на моих руках переливался под луной, почти светился, и даже буран не мог скрыть того, кто я есть.

Лигр. Редчайший из редких. Символ противоречия, в котором сошлись два мира — львиное достоинство и тигриная ярость.

Я вдыхал воздух и слышал запахи. Лёгкий след адреналина, терпкий — кофе, и сладковатый — жасмин.

Её запах.

Алиса.

Я понятия не имел, кто она и почему с первого взгляда нарушила мой идеально выверенный порядок. Просто знал — с той секунды, как она появилась в моей клинике, что-то внутри меня ожило.

Зверь под кожей поднял голову.

Я знал — не стоило позволять себе чувствовать. Не стоило смотреть на неё так, будто она единственное живое среди замерзшего мира.

Но уже было поздно.

Когда белый зверь открывает глаза — снег становится кровью.

Глава 1.

Алиса.

— Уже собираешься?

В комнату тихо заглянула бабушка. Как всегда — тёплый взгляд, мягкая улыбка.

Я машинально посмотрела на часы на прикроватной тумбе. Ровно 19:00.

— Да, пора, — выдохнула я, словно прощалась со своей кроватью до самого утра.

Ночная смена в сувенирной лавке никогда не была моей мечтой. Но платят хорошо, особенно нам, «совам». А я, как ни крути, любила деньги чуть-чуть сильнее, чем сон. Поэтому каждые две ночи ровняла ряды магнитиков, брелоки, статуэтки и прочие «приветы с Непала».

— Я беляши нажарила, — бабушка протянула мне контейнер, полный ароматного тепла. — Возьми. И сама поешь, и ребят угостишь.

— Спасибо, бабуль, — улыбнулась я и чмокнула её в мягкую щёчку.

Контейнер отправился в мой плюшевый рюкзак, который выглядел так, будто должен жить своей жизнью и проситься на ручки. Я уже почти была готова — оставалось привести в порядок свои рыжие, как летний закат, волосы. Вытащила заколки, резинку, кое-как закрутила пучок и глянула в зеркало.

— И в кого ты у меня такая красавица — протянула бабушка, глядя на меня, как на что-то драгоценное.

— Как в кого? В тебя же! — искренне удивилась я.

— Ой, не болтай, — махнула она рукой, но улыбка всё равно осталась.

— Ладно, ба, я побежала, — ещё один быстрый поцелуй — и я оказалась в коридоре.

— Только позвони, когда дойдёшь! — грозно сказала она, но забота в глазах всё равно пересиливала строгость.

— Позвоню, обещаю.

Обула сапоги, натянула тёплый салатовый пуховик, который делал меня похожей на капустный лист, но зато спасал от ночного ветра. Перекинула рюкзак через плечо, в последний раз помахала бабушке — и вышла в темнеющую улицу, где уже пахло холодом и началом длинной ночи.

Благо работа была совсем рядом — буквально два дома пройти. Я шла быстрым шагом, шмыгая носом и щурясь от ледяного ветрища, который норовил снести меня вместе с рюкзаком. Снег колол лицо, будто кто-то рассыпал всю соль из солонки прямо в воздух.

Забежав внутрь магазинчика, я стряхнула снег с волос и пуховика.

— Привет, — поздоровалась я.

Энджи сидела на кассе — маленькая блондиночка с улыбкой, от которой хотелось обнять весь мир. У нас вообще коллектив чудо как хорош: дружный, шумный, иногда ругающийся но редко и по делу. Наверное, помогает то, что мы почти все одного возраста. Как любит говорить Карлос: «Кучка тридцатилеток, которые ничего не добились в жизни собрались здесь».

— Привет, — улыбнулась она. — Кира уже пришла.

Я кивнула и пошла в подсобку.

Комнатка там была крошечная: железные шкафчики, маленький столик у стены, лампа, которая иногда мигала, будто сообщая, что рядом призраки.

— Привет, — сказала я, заходя к Кире.

— Привет — пробормотала она, зарывшись в свою сумку так, будто искала там вход в Нарнию.

— Что потеряла?

Открыла шкафчик и начала переодеваться: пуховик на крючок, ботинки — в угол, кроссовки — на ноги. Футболку обычную сменила на фирменную с логотипом лавки.

— Чёрт, — прошипела Кира. — Забыла наушники. Опять! Как я работать буду!?

— А я тебе говорила: купи запасные и оставь здесь, — не удержалась от усмешки.

Память у Киры была как у золотой рыбки на выходных. Она забывала наушники чаще, чем я забывала ставить будильник.

— С зарплаты сразу куплю — протянула она, изображая вселенскую трагедию. — Карлос уже был?

— Не видела, — ответила я, поправляя свой небрежный пучок.

Я вернулась в зал. Энджи уже закрыла дверь и считала деньги в кассе — те самые, которые нельзя забрать домой, хотя мы бы точно знали, как ими распорядиться лучше.

— Алис, — подошла Мария, администратор дневной смены. — Выставите, пожалуйста, вот эту коробку. — Она указала на старую, пыльную коробку возле стеллажа. — Ей сто лет, если не больше.

— Хорошо.

— Всё, — вздохнула Энджи и легонько хлопнула ладонями. — Пост сдан — пост принят.

Мария забрала деньги и унесла их в сейф. Энджи пошла за ней, а я осталась ждать, когда Кира закончила крутиться в подсобке и когда наконец появится Карлос.

— Точно! — вспомнила я.

Достала телефон и позвонила бабушке. Она ответила сразу, будто стояла с телефоном у уха всю дорогу. Я послушно отчиталась, что дошла живой, здоровой и уже приступаю к работе.

Положив трубку, я повернулась к двери. Снаружи ветер ревел, как голодный зверь, и так мощно, что казалось, магазин сейчас сорвёт с фундамента и унесёт куда-нибудь в сугроб.

— Жуть, да? — подошла Кира, закутываясь в кофту. — Говорили, на неделе буран будет.

— Зима решила, что мы ей что-то должны, — поёжилась я.

— Всё, девочки, мы ушли, — Мария и Энджи направились к складу. — Выпустите нас через заднюю дверь.

Кира молча последовала за ними, а я осталась на кассе — и почему-то, как заворожённая, смотрела на метель, которая билась в стекло так, будто хотела попасть внутрь.

В эту секунду я ещё не знала, что сейчас в эту бурю входит человек Точнее — тот, кого человеком назвать можно лишь с натяжкой.

И что моя жизнь вот-вот хрустнет, как тонкий лёд под сапогом.

Глава 2.

Алиса.

— Привет, девчонки.

В зал наконец-то зашёл Карлос — наш неутомимый администратор, вечный солнечный зайчик на двух ногах. Как всегда, с улыбкой, будто у него жизнь — нескончаемый отпуск.

— Привет. Какой на сегодня план? — спросила я, опираясь на телегу с товаром.

— Пойдём покурим сперва, а потом всё расскажу.

Курение — точно не по мне. Никогда не пробовала и желания ноль: и запах так себе, и деньги в никуда. Но выйти на пятиминутку я любила — свежий воздух, мини-передышка и возможность просто стоять, никуда не спеша.

Мы вышли через подсобку. Холодок сразу вцепился в меня, и я плотнее запахнула куртку. Кира с Карлосом достали свои вечные спасители-нервов — пачки сигарет, прикурили и выпустили в воздух серые клубы.

— Ну что, как выходные? — спросил Карлос, выдыхая дым и щурясь на свет.

— Хорошо, — ответила я. — Всё сделала, что планировал. А у тебя как?

Карлос мгновенно скривился, будто лимон съел.

— Да блин С женой поругался. Представляете? Заявила, что второго ребёнка не хочет. Говорит, одной дочери достаточно.

— Понятно — пробормотала я, стараясь спрятать своё полное отсутствие интереса.

Чужие бытовые трагедии меня не цепляли никогда. Подруги — другое дело: там слушаю, переживаю, советы выдаю из своей копилки «мудрости». Но вот Карлос Карлос — ходячий подкаст «Я и мои проблемы». И самое удивительное: как можно так легко обсуждать жену со всеми подряд? При этом обязательно выставить её виноватой.

Не хочет она второго Ну конечно, не тебе же беременеть и рожать, дружище.

— Я не хочу детей, — подала голос Кира, не отрываясь от телефона. — От них потом столько проблем

— А я хочу, — сказала я.

— Вот и я хочу ещё! — всплеснул руками Карлос, будто мы ему союзники.

Он затянулся и выдал ещё:

— Я ей говорю: ну подумай, дочка уже подросла, в сад ходит А она мне: «Мне карьера важнее». Кого волнует эта её работа? Я же прошу ненадолго!

— А ты пробовал спросить, чего она хочет на самом деле? — тихо сказала я, больше спрашивая ради приличия.

Карлос замялся, скосил глаза:

— Ну она же должна понимать, что семья важнее.

Я промолчала. Некоторые разговоры — как сигаретный дым: лучше не вдыхать глубоко.

Мы ещё пару минут постояли, грея руки и наблюдая, как дым растворяется в утреннем воздухе, потом вернулись в зал.

Карлос быстро распределил фронт работ:

— Кира, ты — магнитики. А ты, — он ткнул в меня пальцем, — Скинь телеги, коробки распакуй и на полку.

— Принято, босс, — фыркнул я.

Мы выкатили из склада две огромные телеги, грохнули коробки на пол и начали выставлять товар. Я воткнула наушники — музыка в голове всегда превращает рутину в что-то терпимое, почти приятное.

Работа понеслась привычным ритмом. Ночная смена — она всегда особенная: магазин наполовину пустой, лампы гудят тихо, воздух будто гуще обычного, а мы с Кирой и Карлосом — как маленькая команда выживших после апокалипсиса.

Я возилась с коробками сувениров. Внутри лежали новые домики из керамики, брелоки и пара ароматных свечей. Я взяла один домик — крошечный, с аккуратной прорисованной крышей — и поставила на полку.

Потом отошла, посмотрела и пододвинула чуть-чуть влево.

Ну так ведь лучше.

— Алиса, ты будто выставку делаешь, — проворчала Кира, проталкивая телегу с магнитиками. — Эти домики всё равно никто не купит.

— Купят, — сказала я, приклеивая ценник ровно-ровно. — Люди любят милые вещи.

— Люди любят скидки, — возразила она. — А милое — если бонусом достанется.

Я фыркнула. Карлос тут как тут, как всегда, с широкой улыбкой:

— Девчонки, не ругайтесь, у меня желудок слабый.

— Ты сам тут главная истеричка, — заметила Кира. — Твой желудок нас всех переживёт.

— Я — тонкая, ранимая натура, — он показательно приложил руку к груди. — Берегите меня.

Я засмеялась — тихо, но от души.

Мне нравились такие моменты. Мы трое — разные, но ночью становились почти семьёй.

Я продолжила раскладывать свечи. Аккуратно брала каждую баночку, поворачивала чуть к свету, проверяла, чтобы наклейка была впереди. Ценники приклеивала ровно, чтобы не косили глаз.

Это успокаивало. Движения — простые, понятные. И результат сразу видно: вот было хаос, а теперь аккуратная, красивая полка.

Карлос тем временем жаловался:

— Девочки, я вам говорю, жизнь сложная штука.

Я притворно кивнула, стараясь не закатывать глаза.

Мы работали дальше, болтая о всякой ерунде: кто что ел, кто что смотрел, как Кира вчера едва не упала, таская швабру.

Я улыбалась. Несмотря на усталость, я любила эти ночи. Здесь было спокойно, предсказуемо и по-своему уютно. Постепенно смена подходила к концу. Магазин становился тише, будто выдыхал вместе с нами. Мы убрали лишние телеги обратно на склад, пустой картон аккуратно сложили в пустую телегу, и Карлос выкатил ее на улицу.

Я устала выдохнула, когда мы вернулись в зал после очередного перекура. А еще мы так замотались, что я даже забыла про обед. Бабушкины беляши! Черт. Я убрала их в холодильник, все равно ночью опять приду, тогда точно пообедаю.

Карлос объявил:

— Так, птенчики, десять минут — и идём отдыхать.

— Наконец-то, — простонала Кира.

Я прошла в раздевалку, сменила рабочую футболку на свою родную, аккуратно сложила ее и поправила волосы. Устала, но чувствовала приятную лёгкость — как после бега трусцой.

Мы погасили часть света, закрыли подсобку. Карлос отщёлкнул замок на входе:

— Всё, ночь победили!

Я натянула капюшон, вдохнула прохладный воздух и улыбнулась ребятам:

— До вечера.

И вышла в ранний рассвет — тихий, спокойный, почти безлюдный.

Домой хотелось отчаянно. Душ, тёплый чай с лимоном и кровать — звучало как рай.