Цитаты из книг автора «Ольга Кипренская»

– Это то, что тебя сейчас больше всего волнует? – раздражённо фыркнул кот. – Скорее всего, мать мальчика, уходя, каким-то образом запечатала вход, чтобы никто из злых не смог проникнуть, и оставила это всё до утра. Утром ребёнок мог и сам выйти, или она могла вернуться за ним. И, кажется, именно в эту ночь Навь и притянула на свою сторону деревеньку. Следовательно, условие не выполнено – и ночь никогда не заканчивается, и безопасное место стало ловушкой. Мать у мальца, видать, сама что-то такое в себе почуяла, вот на всплеске и запечатала, охранку поставила. Не у всякого сил хватает, а эта сберегла. Даже колдовкой быть не надо, матери и так хорошо охрану ставят.

Ребенок никак не реагировал, продолжая наглаживать кота. Баюн снизошёл наконец до мурлыканья, больше похожего на негодующий кашель.

Сзади раздавался слаженный топот ног. Богатырь поудобнее перехватывал меч, баюн с каждым прыжком всё больше увеличивался в размерах, пока не стал снова с лабрадора. Я перебирала в голове арканы, пытаясь вспомнить нужный, но так не нашла. Алатырь? Что-то ещё. Как же плохо быть необразованным! Как там кот говорил? «Жизнь научит»? Вот она и учит! С размаху оглоблей! Господи, что за бред лезет в голову с перепугу! – Ну всё, сейчас до церкви, спину прикроем и дадим бой! – выдохнул богатырь в такт бегу. – Сюда, сюда! – неожиданно позвали нас чуть сбоку. Я скосила глаза на низенький проём почти обвалившейся пристройки рядом с церковью. У чудом сохранившейся крепенькой низенькой двери стоял маленький мальчик, лет шести-семи, не больше, белёсый, в рубашонке, стриженный под горшок. Он призывно махал руками: – Дяденька, тётенька, сюда, сюда! Здесь можно спрятаться! Богатырь даже не стал думать, свернул в дверь, чуть не сметя мальчика, и втащил меня за собой. Последним прискакал кот. Дверь захлопнулась, лязгнул засов. С другой стороны послышался разочарованный вой, и в дверь заскребли, забарабанили, но та даже не шелохнулась. Я привалилась к стене и выдохнула. Горло пересохло, а по лбу скатывались капельки пота. Елистрат стоял перед мальчиком, опустив меч, но во всём его облике чувствовалась настороженность. И я его понимаю. Несмотря на то, что сюда тварям явно не было хода, мы, по сути, оказались заперты в ловушке. Мальчик же, напротив, смотрел огромными доверчивыми глазами и вдруг тихо спросил: – А можно погладить кисю? – «кися» от таких слов обалдела и села на пол, глядя глазами величиной с блюдце. Большего сюрреализма невозможно было представить: толпа вурдалаков за дверью и малыш, которого интересует огромная кися. И только она. – Ты кто? – аккуратно спросила я и огляделась: место напоминало или келью, или какую-то хозпостройку – кладка грубого камня, сверху маленькое окошечко, бочка вверх дном, на бочке с треском чадит сальная свечка на плошке, в углу ворох соломы, прикрытой тулупом, а на тулупе валяется деревянная игрушка – схематичный конёк.

То тут, то там дорогу переходила какая-то странная компания девушек и юношей. Причём я готова была поклясться, что один приметный красный платочек я видела минимум дважды. Пробегали дети, хором желая доброго здоровьечка. Старики на завалинках приветливо улыбались. А после переулка всё, как выключило – только огороды да бурьяны вдоль полузаброшенной тропки, да глухие стены крайних хат. – Мне вот интересно, – инстинктивно я теснее прижималась к богатырю. Кот рысил справа. – Это что, вся деревня полна вампиров? Или скрыг? – Вся деревня проклятая, вся деревня вурдалачья, – шёпотом, совершенно спокойно ответил Елистрат. – Ты же знаешь, что такое вурдалак? – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Вурдалак – заложенный покойник. Мертвец, который после смерти встаёт и пьёт кровь. – Вампир? – Да не вампир, удумали слово, новомодное, романтизированное, да юношей бледных со взором горящим, —раздражённо проворчал кот. – Вурдалак пьёт кровь, и что самое неприятное? Он всегда приходит за родственниками! Вурдалак в первую очередь изводит свою семью, всю, от мала до велика! А потом приходит за соседями, друзьями, просто прохожими! Если их не остановить, выкашивают всю деревню. Все из семьи вурдалака становятся вурдалаками. – То есть, все семьи здесь – это… Господи, – я судорожно сглотнула. Да, я подозревала, что что-то похожее здесь происходит, но чтобы настолько… – Да, это не дома, это склепы. Склепы с упырями, – безжалостно припечатал баюн, – не свезло деревеньке. Сюда мы не ходим, да и они отсюда не выходили. Можно сказать – вежливый нейтралитет. Кроме вурдалаков здесь есть ещё и скрыги – это кладбищенские твари. Бальтазар взял драматическую паузу, давая мне возможность проникнуться моментом. Как по мне, сейчас самое умное было с визгом ошпаренной хрюшки ломануться отсюда на все тридцать два румба одновременно. Интересно, чем меня опоили на полянке, что я ещё держусь, а не бегаю кругами в приступе неконтролируемой паники?

– Зачем образ сменила? – фыркнул кот. – Мы же и так знаем твоё истинное обличие. – Вы-то знаете, а может, мне так удобнее. Да и добру молодцу всяко смотреть приятнее, – чувственно мурлыкнула скрыга и пошла, старательно виляя бёдрами. Сразу захотелось отобрать у богатыря меч и со всего маху огреть её по макушке.

– Если упыри – заложенные покойники, то есть, они были когда-то людьми, то скрыги – демонические твари, изначальные навьи, часто со скрыг и идёт эпидемия смертей в отдельно взятой деревне. Скрыг всегда меньше, чем упырей, одна-две на деревню, редко три. Обитают на погостах, изначально падальщики, потом нападают на человека, и так мы получаем "нулевого пациента". Не всегда, но как правило. Конкретно эта деревня в какой-то момент провалилась между мирами и застряла здесь, в Нави. Вся целиком, как есть. В горле внезапно пересохло и засвербело ощущение опасности. Мы стояли перед деревенским погостом. Крестов не было, вместо них покосившиеся обломанные столбы, комья земли, будто вывороченные и поросшие сорной травой. Тишина стояла нереальная, гробовая, могильная, склепная. Ни ветерок не шелохнётся, ни травинка не зашуршит, ни птиц, ни кузнечиков. Ворота были открыты нараспашку, а над разрушенной церковью стояла проглядывающая из-за плотного облака полная красноватая луна. Зов нестерпимо тянул мимо разрушенных могил к церкви, требовал, настаивал, царапал кожу изнутри сотнями мелких острых коготков. – Ну, гости незваные, да долгожданные, понравилось вам, али ещё что показать да рассказать? – раздался сзади знакомый голос. Я медленно обернулась. Кажется, здесь собралась вся деревня. Показное добродушие слетело с них, как пух с одуванчика, лица были хмуры, сосредоточены, а глаза пустые и абсолютно мёртвые. Впереди стояли две девочки лет десяти в рубашонках с вышивкой и веночках и клыкасто улыбались.

– Да, это не дома, это склепы. Склепы с упырями, – безжалостно припечатал баюн, – не свезло деревеньке. Сюда мы не ходим, да и они отсюда не выходили. Можно сказать – вежливый нейтралитет. Кроме вурдалаков здесь есть ещё и скрыги – это кладбищенские твари.

– Ну надо же с чего-то начинать, – я понемногу стала заводиться. – Ну, начинай, Ягиня, – благосклонно кивнула скрыга. – Мы ничего не прячем, мы ничего не скрываем, завсегда Ягиням рады. За погляд денег не берем. Только провожать, извини, недосуг. Она снова улыбнулась, в её улыбке отчётливо мелькнули острые треугольные зубы, демонстративно потеряла к нам интерес и присоединилась к проходящей мимо стайке молодёжи. – Что делать будем? – спросила я, оставшись наедине со своей командой. Совершенно некстати подумалось, что фразу "слабоумие и отвага" мы вполне можем взять себе вместо девиза. Подходит.