Талант есть некая плесень, которая разъедает и заставляет сомневаться, быть недовольным, хотеть еще чего-то. Тысяча вопросов Смоктуновского могли бы свести с ума, если бы у меня не было к нему встречных двух тысяч вопросов. Это соревнование создавало союзнические, даже дружеские отношения в ходе работы, потому что мы вдруг понимали, что нам есть куда тянуться. (с)
Лев Додин
Понятие о феномене Смоктуновского было популярным еще при жизни великого актера. Каждый, кому посчастливилось видеть Иннокентия Михайловича на сцене, после спектакля чувствовал себя либо измотанным, либо в состоянии эйфории - тут уж зависело, кого играет артист, тургеневского ли юношу, или инфернального Иудушку Головлева. Невероятные ощущения испытывали и те, кто с ним работал. Объединял всех тех, кто находится по обе стороны экрана и театральной сцены поиск ответа на вопрос "Как, черт возьми, он это делает?.."
И в самом деле. Можно говорить о следовании системе Станиславского, Мейерхольда или Немировича-Данченко. Можно рассуждать о титанической работе актера над ролью. Можно, в конце концов, сдаваясь, произносить затасканные до пошлости фразы о харизме, таланте, гениальности... А все-таки. Разве мало было хороших, талантливых актеров, современников Иннокентия Михайловича, которые и системе следовали, и талантом обделены не были, и не то, что работали - пахали! М? Нет... Кино советского периода - это ярко сверкающий небосклон, это дорогие (в прямом и переносном смысле) имена, это эпоха, которая, к сожалению, уже стала прошлым.
Да, хороших и талантливых артистов было немало. Гениальных - меньше. А Смоктуновский был один.
В руки автора книги попал уникальный материал, благодаря чему книга-исследование, подобно ее главному герою, стала особенной в обширной смоктуновиаде. Это не просто анализ его работ или "свидетельских показаний", это, если хотите, проникновение в интимную зону. Она настолько интимна, что я сомневаюсь в том, что сюда была допущена даже супруга актера, которая, как всем известно, была, в самом прямом смысле, его второй половинкой, его альтер-эго.
Мы, зрители, наблюдая за игрой актера, видим уже "испеченный" образ. Разумеется, мы прекрасно знаем, что хорошо поставленный голос и великолепная артикуляция - есть результат долгих мучительных и порой комичных манипуляций перед зеркалом. Знаем мы и то, что настоящий профи не играет, а проживает свой образ. Но наши измышлизмы - только теория. Мы видим только то, что мы видим. Тернистый путь актера к герою - это только его путь.
Почему зритель любит Смоктуновского? Нет, не только из-за его магнетизма, интеллигентности, духовности, аристократизма, тонких рук, совершенно нереального взгляда, солнечной улыбки, изящности, легкости, и восхитительного тембра. Дело в том, что он, по его собственным словам, никогда не позволял себе ни заискивать со зрителем, ни дразнить его. Пусть зритель догадывается, но не более. Вот из-за этого уважения к своей аудитории, полагаю, она его и полюбила. Все же, уважение дорогого стоит.
А вот режиссерам с ним было сложно. Почему?.. Потому что они актеру сильно мешали. Вот, что пишет он Козинцеву:
«Уважаемый Григорий Михайлович! У вас в руках — фильм удивительный, каких не было, но у вас в руках и аморфный музыкальный фильмик. Чтобы фильм не получился музыкальным (здесь и далее выделено Смоктуновским— О. Е.), мне кажется, нужно выбросить музыку повсюду, где она не «льет воду» на мельницу пряного действия по мысли Шекспира. Там, где она призвана из каких-то режиссерских соображений (например, на кладбище Йорик у гроба), отвлекающих от действенности общего куска — там она губит эти куски напрочь, простите. (…) Музыка в этих кусках придумана и диссонирует с действием, губя его суть и эмоциональность. (…) Наши проходы с призраком — их много, они тянут. Как и сам призрак. К нему привыкаешь и уже не только не следишь за ним, не боишься его, но он просто надоедает. И моих планов в призраке — крупных планов тоже много. А здесь еще и рассвет идет, как в научно-популярном фильме».
Каково?.. Дерзко?
Страшно представить, но Гамлета-Смоктуновского у нас могло и не быть. Он не был в восторге от сценария, он не понимал пьесы, он не мог нащупать своего героя, не чувствовал того, что ощущал при работе над своим Мышкиным. Помогла жена. Ее фраза "У тебя есть великий помощник - Шекспир" была золотыми буквами вписана в историю мирового кинематографа.
Ключ к Принцу Датскому Смоктуновский таки нашел:
«Оставшись одни на один с пьесой, я вдруг понял: Шекспир не нуждается в домысливании, за него ничего не надо додумывать. Как говорится, дай Бог до него дотянуться». В рассказе о репетициях Шекспира — фиксация важнейших черт взаимодействия с автором: не расширять, не домысливать, понять, что хочет сказать автор в данном конкретном произведении.
А отношения с Козинцевым испортились навсегда. Короля Лира он так и не сыграл...
А как найти ключ к самому Смоктуновскому? И возможно ли это? Как понять, осмыслить, впитать, например, вот это:
Сыгравшая Аглаю Наталья Тенякова рассказывала мне о высочайшей технике артиста и полном контроле над собой, позволявшем ему делать на сцене труднейшие вещи: «Довольно скоро после моего поступления в БДТ возобновляли «Идиота». Меня ввели на роль Аглаи. Причем на ввод дали буквально одни сутки. Мы прошли мизансцены, но не было ни одной репетиции… Вечером спектакль, и состояние у меня было полуобморочное (после спектакля меня-таки пришлось откачивать). Идет сцена с Мышкиным, и я чувствую, что в глазах темнеет, и я буквально не знаю, что говорить и что делать. Единственное желание — немедленно уйти со сцены. Это понимает Смоктуновский… И тогда в пол-оборота к зрителям он начинает шептать одной частью губ: «Все хорошо, ты молодец. А теперь резко встань, теперь повернись и т. д.» А по щеке, обращенной к зрителям, у него льются слезы… А другой половиной лица, обращенной ко мне, он мне суфлирует… И благодаря его помощи я провела весь спектакль… Никто ничего не заметил…».
Великий Мейерхольд, по пути которого шли и продолжают идти многие театральные актеры, просто собирал на героя "досье". Не спорю, это верный путь, но... в конце концов, можно знать о человеке многое и не знать о нем ничего. Вот этого и боялся Смоктуновский. Его путь - иной. Вот пример того, как он работал над своим Иудушкой (к величайшему сожалению, спектакль имеется в Сети лишь кусками, и узреть эту грандиозную, великую работу, мы пока не можем):
Об Иудушке: «Масштаб личности: Шекспир, но по-русски, — Ричард». «Демагог на «холодном глазу»». «Знаменательный сын, предсказанный святым старцем». «Деревенский, простой, темный, «немного» дремучий. Не хитрит». «Любящий, никого не обманывающий и очень непосредственный сын». «Достойный продолжатель рода Головлевых — знатного, хозяйственного и рачительного рода!» «Крупная сволочь «Рокфеллер»». «Духовный герой со своей святой темой». «Стеклянный урод». «Тать в нощи». «Очень наивен, невежественен, сутяга, «боится» черта». «Жлоб с отмороженными глазами. Только я, только мне, и только». «Апостол безнравственности».
Видите?.. До гениального просто: от общего к частному. Всего-то.
И все же... Смоктуновский однажды сказал в одном своем интервью: "Вы называете меня гением. Но тогда почему же мне все дается так трудно?.."
Система Станиславского до сих пор актуальна. Не менее актуальной является и "система Смоктуновского". Уважаемые сериальные и театральные актеры, как насчет воспользоваться ею? Вам не нужно прорубать себе дорогу, вам нет необходимости блуждать в потемках. Все сделано до вас и для вас. Пользуйтесь!
Или слабо?..