Глава 1. Солнечный корень

Деревня Тенистая Долина встретила Ариану Винтер привычным утренним холодом. Она стояла на пороге своего дома, вдыхая запах мокрой земли и прелой листвы — здесь даже в разгар лета пахло осенью, потому что высокие ели закрывали солнце, и только в полдень редкие лучи пробивались сквозь кроны. Ариана любила эту тень. Она всегда чувствовала себя здесь в безопасности, потому что в тени её огонь спал. Но сегодня ей было не до покоя.

Она сжимала в руках кружку с отваром из коры ивы — последнее средство, которое она могла предложить сестре. Отвар остыл, а она всё стояла, глядя на туман, стелющийся по улице, и считала удары собственного сердца. Тридцать шесть. Тридцать семь. Она сбилась и заставила себя войти обратно в дом.

В маленькой горнице, где пахло сушёными травами и воском, на кровати лежала Элли. Ей было всего шестнадцать, но сейчас она выглядела на десять лет старше — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, бледная кожа, на которой проступала тонкая синеватая сетка вен. Элли спала, но её дыхание было прерывистым, с хрипом, и каждый выдох казался Ариане последним.

— Элли, — позвала она тихо, присаживаясь на край кровати. — Попей, пожалуйста.

Девочка приоткрыла глаза — мутные, с жёлтым отливом — и слабо улыбнулась.

— Опять этот горький чай?

— Он помогает, — соврала Ариана. Она знала, что не помогает. Ни ивовая кора, ни настойка из корня валерианы, ни молитвы старухи Греты, которая считалась знахаркой, но уже три недели разводила руками. Лихорадка, которую подхватила Элли, оказалась не обычной простудой. Это была гнилая лихорадка — та самая, что раз в несколько лет выкашивала целые семьи в окрестных сёлах. Единственное известное лекарство росло только в землях клана Торнов, на их священном острове, куда простым смертным вход был заказан. Солнечный корень. Растение с ярко-жёлтыми цветами, которое, по слухам, могло вытянуть любую заразу. Но его никогда не продавали, не дарили и не отдавали по просьбе.

Ариана помнила, как в прошлом году один крестьянин попытался пробраться в оранжерею Торнов за корнем для умирающего сына. Его нашли в овраге с перерезанным горлом и вырванным языком — так клан наказывал воров. Торны не прощали посягательства на свои владения. Они были альфами, правителями этих земель, и держали всё под железным контролем. Особенно после того, как три года назад наследник Кайан Торн вдруг исчез из публичной жизни, а власть перешла к его младшему брату Раулю. Говорили, что Кайан заболел. Говорили, что он сошёл с ума. Говорили, что он превратился в чудовище. Но никто точно не знал, потому что замок Торнов стал неприступной крепостью, а все, кто пытался проникнуть внутрь, исчезали навсегда.

Ариана провела рукой по лбу сестры — тот горел. Жар поднимался, и Элли начала метаться, сбрасывая одеяло.

— Холодно, — прошептала она. — Мне так холодно, Ари.

— Сейчас, сейчас, — Ариана натянула одеяло обратно, но пальцы её дрожали. Она знала, что должна что-то сделать. Должна, должна, должна. Слова бились в висках. Каждый день она откладывала, надеялась на чудо, верила, что лихорадка отступит сама, как бывало раньше. Но гнилая лихорадка не отступала. Она выжигала организм изнутри, и спасти мог только солнечный корень. Или — или она, Ариана, могла использовать свой дар.

Она закусила губу до крови. Дар. Смешное слово. Она никогда не называла это так. Это было скорее проклятие — способность зажигать огонь без спичек и трута, просто концентрируясь на внутреннем тепле. Она могла разжечь очаг, нагреть воду, осветить комнату одним лишь дыханием. Но она не могла лечить. Она не могла вытянуть болезнь, как солнечный корень. Её огонь был разрушительным, живым, жадным. Если она поднесёт руку к сестре, Элли просто сгорит. И Ариана знала это. Она пробовала когда-то — в детстве, когда мать умирала от той же лихорадки. Она коснулась её груди, пытаясь «согреть», и мать закричала от боли, потому что кожа под рукой Арианы начала краснеть и пузыриться. Ариана тогда испугалась, закрылась в чулане и плакала три дня, пока мать не умерла. Она поклялась себе больше никогда не использовать свой огонь вблизи живых существ. И сдержала клятву. Пятнадцать лет она прятала свою сущность, жила в тени, не зажигала свечи, когда кто-то мог увидеть. Она научилась быть «холодной» — физически холодной, чтобы никто не заподозрил, что внутри неё бушует пламя. Но сейчас это было бесполезно. Холод не лечил.

Элли снова застонала, и Ариана поднесла кружку к её губам. Девочка сделала несколько глотков, потом отвернулась, втягивая голову в плечи.

— Ари, я не хочу умирать, — сказала она очень тихо, почти беззвучно.

— Ты не умрёшь, — ответила Ариана твёрдо, хотя внутри всё оборвалось. — Я что-нибудь придумаю.

— Ты всегда так говоришь, — Элли попыталась улыбнуться. — Ты говорила так, когда мама болела. И когда папа ушёл. Ты всегда говоришь «я придумаю», а потом просто терпишь и молчишь. Ты слишком много терпишь, Ари.

Ариана сглотнула комок в горле. Отец ушёл, когда Элли было четыре. Он не выдержал смерти матери и просто исчез — говорят, ушёл в горы к диким волкам, чтобы те разорвали его. Ариана осталась одна с ребёнком на руках. Ей было тогда шестнадцать — столько же, сколько сейчас Элли. Она работала у местного кузнеца, собирала травы, шила, делала всё, чтобы прокормить сестру. Она научилась скрывать свой огонь, научилась не плакать, научилась выживать. Но сейчас всё это казалось бессмысленным, потому что единственное, что могло спасти Элли, находилось в руках альф, которые ненавидели чужаков больше, чем смерть.

— Послушай, — сказала Ариана, беря сестру за руку, — я пойду в замок. Я принесу корень.

Глаза Элли расширились, и она попыталась сесть, но силы оставили её, и она упала обратно на подушку.

— Ты с ума сошла? — прохрипела она. — Они убьют тебя.

— Они не убьют, если я не попадусь, — Ариана говорила спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Я знаю, как пробраться. Я видела карту — у старого Грега есть карта окрестностей. Там есть тайный ход через подземелье. Я пройду.

— Это безумие, — прошептала Элли, сжимая её пальцы с неожиданной силой. — Я не позволю. Я лучше умру, чем потеряю тебя.

— Ты не умрёшь, — повторила Ариана, и в голосе её прозвучала сталь. — Никто из нас не умрёт. Слышишь? Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

Она наклонилась и поцеловала сестру в лоб. Губы обожгло жаром, и Ариана едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. Она встала, подошла к старому дубовому шкафу, где хранились самые ценные вещи — пара серебряных серёжек матери, несколько монет, зашитых в подкладку плаща, и маленький кожаный мешочек с сушёным зверобоем — на удачу. Она повесила мешочек на пояс, накинула на плечи тёмно-серый дорожный плащ, который почти не пропускал свет, и проверила, что в сапогах нет дыр. Сегодня она пойдёт в замок Торнов.

Дорога до замка занимала около пяти часов пешком, но Ариана знала, что ей нужно идти ночью, чтобы не встретить патрули. Она вышла из дома, когда солнце уже клонилось к закату, и деревня погрузилась в серые сумерки. Тенистая Долина всегда казалась мрачной, но сейчас, перед решающим походом, этот мрак давил на плечи, заставляя её сжимать кулаки в карманах плаща. В карманах лежали два сухаря и маленький нож — больше она ничего не взяла. Всё остальное было слишком тяжелым и привлекало бы внимание.

Она миновала последний дом, где жила Грета, знахарка, и та как раз вышла на крыльцо, чтобы вылить помои. Грета была старой, горбатой женщиной с острыми глазами, которые видели больше, чем людям хотелось бы. Она заметила Ариану, нахмурилась и окликнула:

— Эй, Винтер! Куда это ты собралась? Солнце садится, в лесу волки.

Ариана остановилась, стараясь придать лицу безразличное выражение.

— За травами, Грета. Элли нужен свежий окопник.

Грета, прищурилась, но промолчала. Она знала, что окопник не поможет от гнилой лихорадки, но не стала перечить — в деревне уважали чужую волю. Однако, когда Ариана уже повернулась, чтобы уйти, старуха вдруг сказала:

— Если ты собралась туда, куда я думаю, то помни: Торны не берут в плен. Они убивают сразу. У них теперь правит Рауль, а этот — зверь похлеще братца. Не возвращайся без корня — и не возвращайся вообще, если хочешь жить.

Ариана не ответила. Она просто пошла вперёд, в лес, который начинался сразу за деревней, и тени елей проглотили её фигуру.

Лес был знаком ей с детства. Она знала каждую тропинку, каждую корягу, каждое осиное гнездо. Но сейчас лес казался чужим, враждебным. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за сапоги, и в темноте ухали совы так громко, что уши закладывало. Ариана шла быстро, почти бежала, потому что знала: если она остановится, страх сломает её. Она должна думать только о сестре. О её бледном лице, о её хриплом дыхании, о том, как она сказала «я не хочу умирать». Только это держало её в движении.

Через два часа лес начал редеть, и впереди показались скалы. За ними простиралась граница земель Торнов — высокая каменная стена, уходящая в небо, с железными воротами, которые никогда не открывались. Но Ариана знала, что есть лазейка. Старый Грег, который когда-то работал на кухне в замке, рассказывал ей, что под южной стеной есть старый дренажный туннель, который ведёт прямо в подвалы. Туннель был завален камнями, но если постараться, можно пролезть.

Она нашла вход — заросший плющом провал у подножия скалы. Оттуда пахло сыростью и гнилью, но Ариана не боялась. Она была готова к чему угодно. Она опустилась на четвереньки и полезла внутрь.

Туннель был узким, и она с трудом протискивалась, сдирая кожу о шершавый камень. В кромешной темноте она зажгла огонь — маленький светящийся шарик на кончике пальца. Она делала это неосознанно, как только оставалась одна. Яркое пламя осветило мокрые стены, покрытые слизью, и на мгновение ей показалось, что она видит чьи-то глаза — красные, горящие. Она замерла, но глаза исчезли. Просто игра света, сказала она себе. Просто игра света.

Она ползла ещё около часа, пока не упёрлась в решётку. Старый засов, проржавевший, но всё ещё крепкий. Она дёрнула его, и он поддался с противным скрипом. За решёткой был подвал — тёмный, пыльный, заставленный бочками и мешками. Ариана вылезла, отряхнула плащ и прислушалась. Тишина. Только где-то сверху слышны шаги и приглушённые голоса. Она находилась в замке.

Всё, что ей нужно было — найти оранжерею. По словам Грега, солнечный корень выращивали в стеклянном павильоне на восточной стороне замка. Его охраняли, но не слишком тщательно — кто бы мог подумать, что вор сумеет пробраться через подземелье? Ариана осторожно прошла по коридору, придерживаясь стен, и нашла лестницу, ведущую наверх. Она поднялась на два пролёта и оказалась в широкой галерее с высокими окнами. Сквозь витражи просачивался лунный свет, окрашивая каменный пол в сине-зелёные узоры. Замок был огромным, пугающим, но в то же время величественным. Она чувствовала запах воска и старого дерева, а ещё — едва уловимый запах льда. Странно, внутри замка было тепло, но откуда-то тянуло холодом, как из ледника.