Глава 1

1982

Они готовились к побегу давно, старательно собирая всё, что могло пригодиться. Сложность заключалась в добыче кусачек – с ними беглецов могли вычислить сразу. Однако снаряжение для мужчин собирали близкие, большинство из которых понимали: это билет в один конец.Бежать через Сибирь к Уралу – замысел грандиозный, но зимой, при температуре ниже −40 °C? Глупо. Впрочем, кого это волновало?

23 декабря обстоятельства сложились как нельзя лучше. Началась пурга – такая, какой не видели долгие годы даже в этом морозном краю. В тот день у одного из охранников родилась дочь, и почти весь караульный состав пребывал в изрядном подпитии. Конечно, они не напились до беспамятства, но достаточно, чтобы потерять бдительность и не заметить пропажу трёх заключённых.

С утра, сразу после побудки, беглецы перетащили всё необходимое к забору – тому самому, что, словно странный колючий ёж, был обмотан колючей проволокой. Снегу выпало так много, что по заранее вырезанным из наста кубам можно было преодолеть стену. Единственной преградой оставалась колючая проволока, но и для неё нашлось решение.Откуда шнырь достал кусачки – старые, немецкие, ещё царских времён, – оставалось загадкой. Однако проволока поддавалась им без труда.

Далее лежала контрольная следовая полоса – пятьдесят метров голой земли, очищенной от леса. Беглецы оказались бы как на ладони, но пурга вновь сыграла им на руку: видимость была нулевой. Перекусив проволоку, они перепрыгнули за стену.

Оставаться за стеной и ждать, пока стихнет снежная кутерьма, было нельзя, но и бежать они не могли. Медленно, почти на ощупь, беглецы продвигались к лесу – его не было видно, но они точно знали: он впереди.

Снег метался из стороны в сторону. Позади и по бокам – лишь белая муть и твёрдое понимание: пути назад нет. Лишь оказавшись под чёрными елями, беглецы позволили себе передохнуть. Лес огромной стеной отгораживал их от снежного безумия.

– Может, хоть костёр разведём? – спросил худенький мужчина. Он дрожал, ноги совершенно замёрзли. Ватник на нём был получше, чем на тех, кто остался за стеной, но обувь превратилась в источник мучений: от холода она закостенела, делая каждый шаг пыткой.

– Ты что, обратно захотел? – злобно набычился Цыган. Почему его звали Цыганом, Серёга не знал – рыжий и рябой мужчина совершенно не походил на представителя кочевого народа.

– Угомонись, Цыган… – спокойно произнёс третий беглец. Рыжий мужчина тут же потерял интерес к собеседнику. – Серый прав, надо огонь затеплить. Вишь, пурга какая – наш дымок и не заметят.

Серый принялся обдирать еловые лапы на сушняк. В мёрзлом лесу рассчитывать на сухие ветки не приходилось, но никто не спешил ему помогать – словно тепло было нужно лишь ему одному.

Пытаясь поджечь еловые иглы, он всё больше убеждался: зря ввязался в побег. Всё пошло не по плану.Сергей не был хорошим человеком. На зоне он оказался не из‑за «ментовского беспредела», как уверял всех, – в пьяном угаре он убил жену и мать, которые отказались дать денег на очередную бутылку. Сам он этого не помнил и потому считал себя несправедливо осуждённым на долгие годы.

Попав на зону, он быстро понял: его мнение никого не интересует, а уважения ему здесь не видать. В собственных глазах он был глубоко уважаемым человеком, но окружающим было плевать и на его мнение, и на него самого.

Серый размышлял, как стать авторитетом. Для него существовал лишь один путь – побег. Не фальшивый и показушный, а настоящий. Однако организовать его в одиночку он не мог. Потому он присматривался к окружающим, выискивая тех, кому невыносима суровость зоны и кого манит свобода.

О том, что Сухарь и Цыган собираются бежать, он узнал случайно. Но как заручиться их поддержкой? А вдруг они сочтут его стукачом, решившим втереться к ним в доверие, чтобы донести охране?

Всё чаще, словно невзначай, он заводил разговоры о «ментовском беспределе» и о том, как тягостно ему под этим гнётом. И в конце концов был услышан.Однажды к нему подошёл молодой парнишка и позвал за собой. Войдя в хату, Серый понял: побегу быть.

Сухарь, сидя за столом, говорил вкрадчиво. Остальные молчали – их было немного. Как понял Серый, посвящённые были близкими вора. Сухарь сам заговорил о побеге, предложив бежать в ближайшее время. Почти всё было готово – оставалось лишь дождаться нужного момента.

И вот он настал. Они уже за контрольно‑следовой полосой, в лесу. Метель заметала их следы. Сергей с отчаянием осознавал: побег удался, вертухаи их не найдут. Не вернут на зону, в тепло. А подельники смотрели на него так странно, словно знали его маленький секрет, будто не они попались на удочку, а он сам…

Трясущимися руками он продолжал чиркать фосфорной спичкой. Огонь вспыхнул и зашипел, раскидывая мелкие искры. Еловые иглы нехотя загорались, лопаясь и распространяя густой смолистый запах.

Глава 2 Шлюха

Сухая земля сыпалась на крышку гроба странным шорохом. Лера была единственной, кто пришёл на эти похороны, если не считать двух людей, что споро закапывали деревянный ящик с её отцом внутри. Девушка не плакала. Она стояла, не в силах сделать хотя бы движение, вымолвить слово было непомерным трудом. Ком в горле давил всё сильнее, позволяя делать лишь рваные, короткие вздохи, которые не могли насытить и без того измождённый горем организм.

Смерть отца стала внезапной, чудовищной несправедливостью – не менее чудовищной, чем смерть мамы. Но маму Лера почти не помнила, была слишком маленькой. А папа… Самый лучший папочка. Он шагал рядом, держа её за руку, когда она делала первые шаги, и горевал над первой двойкой. Это он караулил у её кровати, когда она болела и металась в жару. Он водил её в музыкальную школу, а когда не сложилось – на каратэ. Каратисткой Лерочка не стала, но твёрдо знала: что бы ни случилось, самый лучший на свете папа будет рядом, поддержит и утрёт слёзы.

Только к её подростковому возрасту он, кажется, готов не был. Может, у него и была какая-то женщина на стороне, но поговорить с взрослеющей девчонкой, превращающейся в девушку, было некому.

– Ты не понимаешь меня! Уйди! Закрой дверь! – это кричалось не со зла. От страха, от непонимания себя. Ей так нужна была мама, а был только он, неспособный объяснить.

Потом институт. Почему-то девушки сторонились Леры, и единственным её другом стал сосед по парте Семён. Папа тут же окрестил его «женихом», на что девушка лишь фыркала.

А вот Лера – уже почти взрослая, с дипломом в руках. Идёт устраиваться на новое место работы, а папа дарит ей ключи от маленькой квартирки. В их большой квартире было достаточно места, но эта была её собственная.Антон появился в её жизни порывом, вихрем, который закружил и не отпускал. С ним она почувствовала тех самых бабочек, о которых пишут в книгах. Ощущение счастья было неотделимо от него. Отношения развивались стремительно: уже через месяц на её пальце сияло пусть недорогое, но обручальное кольцо.

Папа был против. Категорически. Настаивал, что нельзя строить отношения так быстро, что сначала нужно познакомиться с родителями, узнать друг друга получше. Но Лера слушать большого и мудрого папу не хотела. ЛЮБОВЬ! И точка!

– Лер, ты же понимаешь, твой отец против? Он против нашего счастья! Он просто не может признать, что ты уже взрослая? – Антон говорил тихо и вкрадчиво, не напирал, а лишь озвучивал те же вопросы, что она задавала себе.

– Может, надо просто сказать ему, что я выросла и решать буду сама?

– Родная… – Антон притянул её к себе, обнял, поцеловал в шею за ухом. – Тебе придётся выбирать… Я… или папочка… – И он продолжал целовать её, оставляя влажные следы на коже. Нетрудно было догадаться, кого выбрала глупышка.

– Лера, я не желаю тебе зла. Но пойми, не надо спешить. Один месяц – это слишком мало, чтобы выходить замуж за непонятно кого… – Отец, большой, как гора, всё видел и понимал, что его малышка запуталась. Вот только не знал, как достучаться до своей большой маленькой девочки.

– Деспот! – швырнула слово Лера и, громко стуча каблуками, сбежала по лестнице в душный летний вечер. Оставив отца грустно смотреть вслед дочке, спешащей навстречу первой любви.Он пошёл в магазин. Зачем? Кто его знает – может, за продуктами, а может, кончились сигареты. Только задумался о своих переживаниях так сильно, что шагнул на красный. Водитель небольшого фирменного грузовичка и сигналил, и тормозил – толку было мало. Гружёная машина, как игрушку, отбросила рослого мужчину на автобусную стеклянную будку. Вызванная тем же водителем скорая не успела.

И вот Лера стоит над большой прямоугольной ямой, понимая, что последнее слово, которое услышал от неё папочка, было – «Деспот!».

Покинула кладбище она только после установки надгробия. Рейсовый автобус ходил раз в полчаса. Сев в салон и прислонившись к холодному панорамному стеклу, Лера почувствовала, как тугой узел в горле наконец ослаб. По щеке скатилась и размазалась о стекло мутная слеза. Будучи единственным пассажиром, девушка точно знала: никто этого не увидит.

Домой, в свою маленькую квартирку, подаренную папой, она решила подняться пешком. Пятый этаж – не такое уж расстояние. Шла не торопясь, отсчитывая шаг за шагом. Остановившись у двери, замерла, с тоской глядя на металлический прямоугольник с глазком посередине. Его папа врезал сам. Она маленькая, метр пятьдесят шесть, а стандартный глазок располагается выше. Даже здесь позаботился…

Погремев в кармане, она достала связку ключей: от папиной квартиры, от своей, от гаража, запасной от папиной машины – на всякий случай. Потянулась к замочной скважине, но дверь была не заперта.

Она открылась легко и тихо. Прямо у порога лежали туфли – одна справа, другая слева. Дальше, вещь за вещью… Юбка… Блузка… Лифчик… Трусики – призывные, красные. У Леры таких никогда не было, она предпочитала спортивное хлопковое бельё. Стыдно было перед папой вешать кружевное, а потом она просто привыкла.

Она подцепила красный лифчик кончиками ключей. Касаться чужих трусов даже так не хотелось.

Характерные звуки доносились почему-то не из спальни, как в пошлом анекдоте, а из ванной. Никаких эротичных стонов не было слышно – их заглушали звонкие, ускоряющиеся шлепки влажной кожи о кожу.

– Лера, выбирай… – противно исказив голос, проговорила она себе под нос, вспоминая ту манипуляцию. – Я или твой папа. Тварь…

Хотелось ворваться, кричать, швыряться чем попало. Но зачем? Странное опустошение, чёрная дыра разверзлась внутри. Папа предупреждал. А она назвала его деспотом.Она не спеша направилась в единственную комнату. Они, ясно, были и тут, а в душ отправились мыться после первого раунда. Да, именно так – животного.

Она достала со шкафа большую сумку – ту самую, с которой Антон переехал к ней, – и стала складывать в неё его вещи. Содрала с кровати постельное бельё и, не снимая кроссовок, затолкала внутрь. Надо было управиться, пока они не управились там. Горькая усмешка сорвалась с губ. Хорошо хоть, вещей у него было мало. Швырнув сумку за дверь, Лера отправилась на кухню.Сначала подумала о кофе, но впереди ночь, а она и так спала урывками. Может, чай? К чёрту. На стле стояли даже не открытые три бутылки Mondoro и несколько сетов суши. Вот жлоб. Лере нравилось это сладкое шампанское, но Антон говорил, что оно слишком дорогое, и предлагал пиво с дешёвыми ароматизаторами.

Интересно, дело в белье или она блондинка? Почему какая-то сучка с кружевными труселями оказалась достойной даже не одной, а трёх бутылок её любимого шампанского?

Она убрала две бутылки в холодильник. Коробки с едой – туда же. Достала красивый бокал на длинной ножке. Откупорила бутылку. Полупрозрачный золотистый напиток с лёгким дымком искрился, наливаясь в хрусталь.

Достала телефон. Нашла в месенджере нужный номер. Как же давно они не общались. Всё Антон. «Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает», – твердил он, и она отодвинула Степана, своего единственного друга со времён института.

«Сём, мне так плохо. Приезжай, пожалуйста, я дома». Две синие галочки – прочитано. С ответом не торопился. «Я бы тоже не ответила предателю», – с грустью подумала Лера, сделав первый глоток.

В этот момент с хохотом и визгом из ванны выскочила мокрая девчонка, а следом, приговаривая «Догоню – укушу!», – Антон. Естественно, оба голые. Они помчались на кухню – ведь там роллы и шампанское.

– Антон? А это кто? – спросила миловидная девица с чуть перекачанными губами и длинными нарощенными ресницами.

Обнажённый мужчина побледнел. Краска схлынула со всего тела.

– Лера? Что ты тут делаешь? Ты же должна была приехать завтра! Нет? – Антон быстро взял себя в руки. – Ты меня обманула? – начал он, повышая голос, мудро решив переложить вину.

– Дорогой, ты задаёшь неправильные вопросы… Вам хорошо было в моей кровати? – Лера переложила ногу на ногу, выпрямила спину. – А в моей ванной? Удобно трахать непонятную девку в квартире невесты?

– Ты сама виновата! – заверещал Антон, некрасиво краснея пятнами.

– Антон, кто эта девушка? Что значит «невеста»? – пискнула девица с ресницами, но он отпихнул её за спину.

– Ты сама виновата, Лера! Бросила меня одного! А я – мужчина! – он хлопнул себя кулаком в грудь.

– Оденься. И пусть твоя девка оденется. Вызови ей такси и проводи, – холодно бросила Лера.Помявшись, они пошли одеваться. Девушку было даже немного жалко – Антон умел пускать пыль в глаза.

Лера достала из кармана ключ от своей квартиры, снятый со связки Антона, и повертела его в пальцах. Папа был прав…

Уже одетые, они вернулись на кухню.

– Лер, ты всё неправильно поняла. Она для меня ничего не значит… – Девушка за его спиной охнула, и слёзы покатились по её щекам.