Остров дурных манер

Глава 1: Неправильная посадка

Индийский океан пах раскаленным металлом и гниющими водорослями. Я вывалился из люка частного гидросамолета «Сессна», когда тот еще болтался на волнах вверх поплавками. Вода была теплой, как вчерашний суп в привокзальной столовой, и воняла дизелем. — Твоя остановка, Рублев! — проорал мне пилот через шум прибоя, перекрикивая дымящийся правый двигатель. — Дальше пешком! И передай Валмиеру, что залог я отработал!

Он сбросил мой баул прямо мне на голову, чудом не проломив череп, дал форсаж и попытался взлететь. С таким же успехом беременная корова могла бы попытаться выйти на околоземную орбиту. Самолет чихнул черным дымом, завалился набок и окончательно заглох метрах в пятидесяти от берега, медленно начиная погружаться носом вниз.

Приятно знать, что меня ценят ровно в стоимость одной старой «Сессны». Плюс моральная компенсация за риск сесть в тюрьму за контрабанду людей.

Я выбрался на песок, отплевываясь от соленой воды. Белый льняной костюм, который я надел, чтобы изображать скучающего миллионера-туриста, теперь годился только для мытья полов в дешевой рюмочной. Под легкой тканью пиджака скрывалась плечевая кобура с верным «Глоком» и швы под мышками, где был зашит антидот от доброй половины известных науке ядов. Спецагент ГРУ на пенсии, твою дивизию. Вернее, спецагент в самоволке, которого официально похоронили три года назад при взрыве конспиративной квартиры в Праге.

Пляж был девственно чист. Ни туристов, ни торговцев кокосами, ни даже крабов. Только белый песок, стена джунглей цвета свежераздавленного киви и палящее солнце, которое решило сварить меня вкрутую прямо в мокрых кожаных туфлях.

Мой заказчик, анонимный голос со скремблером, заплатил мне аванс в биткоинах, которые невозможно отследить. Задача казалась простой: проникнуть на частный остров доктора Элиаса Валмиера, забрать из сейфа в его лаборатории данные о проекте «Химера» и уйти тем же путем. Три дня работы для профессионала моего уровня.

Проблема номер один заключалась в том, что у заказчика внезапно кончились деньги на обратный билет. Или он просто решил сэкономить. Проблема номер два обнаружилась, когда я углубился в тень пальм метров на двадцать.

Там висел труп.

Это был европеец, одетый в остатки дорогого сафари-костюма. Солнце уже начало свою работу над бренной плотью, но лицо оставалось узнаваемым. Это был Ричард Хейс, финансовый директор корпорации «Аэтерна». Тот самый человек, чей самолет пропал над этим сектором океана неделю назад. Мои бывшие коллеги из Лэнгли наверняка сейчас рвали на себе волосы, пытаясь понять, куда делись сто миллионов долларов бюджетных средств, которые Ричард переводил доктору Валмиеру на «исследования климата». Ричард раскачивался на толстой лиане, привязанной за ногу. На груди у него болталась картонная табличка, написанная маркером от руки. Крупными, дергаными буквами там было выведено одно слово:

«РУБЛЕВ»

А ниже, шрифтом помельче: «Добро пожаловать на барбекю. Мясо — ты. P.S. Шутку оценил, жги дальше».

В ту же секунду тишину острова разорвал звук, который совершенно не сочетался с райским пейзажем. Низкий, вибрирующий рык бензопилы. А следом за ним — дикий, истерический хохот. Кричало сразу несколько глоток, и звучало это так, будто хор мальчиков-зайчиков перебрал первитина и нашел ящик ржавых садовых инструментов.

Из-за поворота звериной тропы показались они. Четверо парней. Никакой военной формы, никаких тактических шлемов. На одном были гавайские шорты поверх гидрокостюма, на другом — хоккейная маска вратаря, а третий щеголял в одних семейных трусах в горошек и ковбойских сапогах. В руках у них были мачете, обрезки труб и та самая воющая бензопила.

Они увидели меня. Увидели мою белоснежную рубашку, которая теперь напоминала карту винных пятен после неудачного корпоратива. — О! — радостно проорал парень в хоккейной маске, перехватывая пилу поудобнее. — Подарочек! Валмиер сказал, если придет мужик, который выглядит так, будто заблудился по пути в спа-салон, — развлекайтесь, парни! Но глаза не выкалывать, он их обещал для коллекции!

Я тяжело вздохнул. Поправил мокрый воротник рубашки. Достал «Глок» из кобуры. Патронов было семнадцать. Их четверо. Значит, можно работать красиво, не экономя на фейерверках.

— Господа, — максимально вежливо произнес я, снимая пистолет с предохранителя. — Вы уверены, что хотите испортить мне отпуск? Я сегодня очень нервный. У меня носки промокли, а настроение портится исключительно от этого.

Парень с бензопилой зарычал громче и бросился вперед, поднимая облако песка. Зубья впились в ствол ближайшей пальмы, полетела щепа. Остальные трое ринулись по флангам, обходя меня веером. Классика дурного вкуса.

Ну вот. Теперь точно придется стирать костюм. И объяснять прачечной, откуда на шелке следы пороховой гари.

Глава 2: Анатомия барбекю

Парень с бензопилой оказался быстрее, чем позволяла его комплекция и здравый смысл. Он летел на меня, выставив ревущую железку вперед, как средневековый рыцарь — копье. От него несло дешевым виски, потом и жженым машинным маслом.

Я шагнул влево, пропуская удар мимо себя. Зубья пилы с визгом впились в ствол пальмы, за которой я только что стоял. В воздух полетели куски древесины и капли сока. Пила завязла.

У психов есть одна общая черта: когда их главное оружие клинит, они на секунду впадают в ступор, искренне удивляясь несовершенству этого мира. Этой секунды мне хватило.

Я впечатал рукоятку «Глока» прямо в открытый висок парня в хоккейной маске, который бежал слева. Хрустнуло. Маска треснула, окрашиваясь красным изнутри, и парень рухнул в песок, продолжая мелко подергивать ногами. Минус один.

Тот, что был в семейных трусах, взвизгнул так, будто наступил на морского ежа, и замахнулся обрезком железной трубы. Я поймал его руку на противоходе, вывернул кисть и добавил коленом в солнечное сплетение. Труба со звоном упала на камни. Парень сложился пополам, жадно хватая ртом воздух. Чтобы он не мешался под ногами, я добавил ему рукояткой пистолета по затылку. Минус два. Работаем в штатном режиме.

Оставались двое: застывший с пилой любитель флористики и еще один, самый тихий, который до сих пор держался позади с тяжелым мачете. Тихий понял, что шоу перестает быть томным, издал горловой клич и бросился на меня, занося тесак над головой. Классическая ошибка новичка — бить сверху вниз. Это закрывает обзор и делает тебя уязвимым для захвата.

Я ушел в перекат вправо, прямо под его замах, поднимаясь из песка уже вплотную к нему. Выстрелил дважды, не целясь — от бедра. Первая пуля ушла в молоко, выбив фонтанчик песка у его колена. Вторая вошла точно в бедро. Мачете выпало из ослабевших рук, а сам громила повалился на колени, глядя на меня снизу вверх с выражением глубокой детской обиды. — Ты испортил мои новые туфли, — констатировал я, толкая его плечом в грудь. Он опрокинулся на спину, зажимая рану руками. Кровь быстро пропитывала белый песок, превращая пляж в декорации для дешевого слэшера.

Теперь оставался только главный герой сегодняшнего вечера — Бензопильщик. Он наконец справился с заклинившей цепью, но теперь смотрел на меня без прежнего энтузиазма. Скорее, с гастрономическим интересом хищника, который осознал, что антилопа оказалась оснащена ядовитыми шипами. — Валмиер сказал, ты смешной, — прохрипел он, перехватывая пилу двумя руками. — Сейчас мы посмотрим, будешь ли ты смеяться, когда я сделаю из твоего лица решето. — Большинство моих девушек говорило то же самое, — ответил я. — Правда, обычно после второго свидания.

Он зарычал и снова пошел в атаку. На этот раз медленнее, выписывая пилой восьмерки перед собой, пытаясь запугать. Психология стаи работала просто: трое валяются в отключке или корчатся от боли, значит, вожак должен доказать свою крутость любой ценой. Иначе авторитет упадет ниже уровня моря.

Мне надоела эта возня. Остров вонял смертью, солнце жарило макушку, а мой льняной костюм окончательно потерял товарный вид. Я убрал «Глок» в кобуру. Огляделся по сторонам. Мой баул, сброшенный пилотом, лежал в десяти метрах левее. Из разорванного угла торчал кусок углепластика — приклад моей любимой укороченной винтовки M4, которую заказчик милостиво разрешил взять с собой, приняв ее за дорогой сувенирный кий для снукера. Но бежать за ней было далеко.

Мой взгляд упал на ту самую пальму, которую только что пытался изнасиловать Бензопильщик. Дерево жалобно трещало, готовое обрушиться прямо на нас. А чуть дальше, у линии прибоя, из мокрого песка торчала массивная палка. Слишком ровная для коряги. И слишком тяжелая.

Бензопильщик ринулся в последнюю атаку. Его глаза были абсолютно пусты.

Вместо того чтобы отступать вдоль берега, где песок рыхлый и замедляет бег, я сделал ровно наоборот. Шагнул навстречу. Прямо под опускающуюся цепь.

Время привычно растянулось в кисель. Я видел каждое движение каждого звена ржавой цепи. Видел каплю пота, стекающую по лезвию хоккейной маски мертвого парня. Слышал, как тяжело дышит раненый с простреленным бедром.

Я нырнул рыбкой, прокатываясь буквально между ног здоровяка. Цепь просвистела в сантиметре над моей спиной, срезав несколько пуговиц с рубашки. Оказавшись за спиной Бензопильщика, я оттолкнулся от песка обеими ногами и прыгнул ласточкой в сторону прибоя.

Руки сомкнулись на гладкой древесине. Тяжелая, чертовски тяжелая. Мокрая. Зато надежная. Весло. Либо от катера Хейса, либо местное. Не важно.

Бензопильщик разворачивался мучительно медленно. Его мозг отказывался обрабатывать тот факт, что добыча исчезла из поля зрения. Когда он повернулся, я уже выпрямился во весь рост, сжимая в руках двухметровое весло.

— Эй, плотва! — крикнул я. — Свободное место на барбекю еще осталось?

Он взревел и бросился на меня. Никакой техники, чистая первобытная ярость.

Первый удар веслом пришелся вскользь по его предплечью, отводя занесенную пилу в сторону. Звякнул металл о дерево. Второй удар я вложил снизу вверх, используя всю массу своего тела. Торец весла вошел точно под подбородок.

Хрустнуло. Что-то громко щелкнуло в районе шейных позвонков. Голова Бензопильщика дернулась назад под неестественным углом, словно сломанная марионетка. Он постоял еще секунду, все так же крепко сжимая рукоять заглохшей бензопилы, а затем рухнул навзничь, подняв облачко белой пыли.

Тишина вернулась на остров внезапно, оглушающая после рева мотора. Только шумел прибой да стонал парень с дырой в ноге.

Я оперся на весло, переводя дыхание. Костюм можно было смело хоронить. Галстука не было вовсе — видимо, остался в зубах у какого-нибудь краба по пути сюда.

— Ладно, — сказал я трупу в хоккейной маске. — Кто старое помянет...

Глава 3: Разговор по душам и первый сейф

Раненый парень больше не строил из себя героя. Он лежал на спине, зажимая бедро ладонями. Сквозь пальцы толчками выходила темная кровь, тут же впитываясь в песок. Его ковбойские сапоги мелко дрожали.

Я подошел к нему, перешагнув через тело Бензопильщика. Опустился на одно колено, воткнул весло в песок рядом с его головой так, чтобы оно отбрасывало тень ему на лицо. — Добрый день, — сказал я максимально дружелюбно. — Меня зовут Павел. А как называть тебя, кусок дегенерата? — П-пошел ты, — просипел он. На вид ему было лет двадцать пять. Щетина, расширенные от болевого шока зрачки. — Некогда мне ходить, у меня дела, — вздохнул я. — Смотри сюда.

Я достал свой «Глок». Передернул затвор, дослав патрон в патронник. Парень зажмурился, ожидая выстрела в голову. — Расслабься, Тарантино, это слишком быстро для такого красавца, — я перехватил пистолет за ствол. — Я выбью тебе все зубы рукояткой. По одному. Начну с резцов. Это займет минут десять. Кричать будешь громко, а Валмиер услышит. И тогда придут ребята посерьезнее этих клоунов. Ты ведь их боишься? Тех, кто ходит тихо и улыбается только когда снимает кожу?

Он открыл глаза. В них плескался чистый ужас. Идеально. — Меня зовут Гнилой! — выпалил он на одном дыхании. — Просто Гнилой! Мы патруль внешнего периметра! Нас четверо на весь западный пляж! — Уже трое, — поправил я, кивком указывая на парня с простреленным виском. — И скоро будет минус один, если не начнешь говорить со скоростью пулемета. Где база Валмиера? — Там! — он дернул подбородком в сторону густой зелени джунглей. — Полчаса пешком по тропе! Большой дом на скале, мимо не пройдешь! Но там минные поля и собаки! Электрособаки! — Собаки подождут. Сейф. Где лаборатория держит свои железные шкафы? — В подвале дома... Охрана... Код знает только сам Валмиер и начальник охраны, Боров... — Замечательно. Значит, придется нанести им визит вежливости. Как часто меняется патруль на пляже? — Раз в четыре часа... Эти должны были уйти час назад, смена запаздывает... — То есть ваши друзья сейчас ищут вас здесь, вместо того чтобы охранять подходы к дому? Какое удачное стечение обстоятельств. Спасибо, Гнилой. Ты был очень полезен.

Его плечи расслабились. Он решил, что убивать его передумали. Люди всегда слышат то, что хотят услышать. — Вы... вы отпустите меня? — прохрипел он. — Я уплыву, честно! У берега катер привязан! — Конечно, отпущу, — улыбнулся я. — Прямо к акулам. Или ты думаешь, Валмиер спустит вам захват заложника? Вы видели мое лицо. Вы знаете мой костюм. Вы свидетели, которые могут рассказать федералам, где искать проект «Химера».

Я поднял пистолет, перехватив его двумя руками. — Закрой глаза, — посоветовал я. — Говорят, мозг живет еще семь секунд после остановки сердца. Попробуй использовать их с пользой. Например, помолись своему безумному доктору.

Выстрел хлопнул сухо и коротко, почти теряясь в шелесте листвы. Голова Гнилого дернулась, и он обмяк. Песок под ним стремительно темнел. Минус четыре. Жаль, конечно, весло пришлось бросить — отличная была дубинка, сбалансированная.

Путь сквозь джунгли занял обещанные полчаса, но показался мне вечностью. Рубашка прилипла к спине, мокрые туфли натерли пятки до крови, а каждый второй куст норовил вцепиться в штанины шипами размером с рыболовный крючок. Остров оказался гораздо больше, чем выглядел с воды. Валмиер явно не скупился на территорию для своих садистских наклонностей.

Тропа действительно существовала, но она была звериной — утоптанная земля, корни, торчащие из-под земли, словно вены, и постоянный гул невидимых насекомых. Дважды я замечал растяжки. Примитивные, армейские — граната на проволоке между деревьями. Тот, кто ставил их, делал это лениво, полагаясь скорее на страх местных обитателей, чем на реальную безопасность. Я аккуратно переступал через них, стараясь не потревожить паутину, которой здесь было больше, чем воздуха.

Первым признаком цивилизации стал запах. Смесь озона, жженого пластика и чего-то сладковато-химического, напоминающего разлагающийся фрукт. А затем появился звук. Низкий, механический утробный рык, который заставлял вибрировать кости в черепе.

Электрособаки.

Они выскочили на поляну бесшумно. Две черные тени, похожие на доберманов, собранных из матового углепластика и хрома. Вместо шерсти — переплетение синтетических мышц. Вместо глаз — тусклые красные линзы-дальномеры. Из пасти капала дымящаяся слюна, разъедающая траву.

Классические сторожевые киборги модели «Цербер-4». Дорогая игрушка. Работают на литий-полимерных батареях, видят тепло, реагируют на движение быстрее пули. Но у любой машины есть слепые зоны.