Глава

Автобус встал с визгом по мокрому асфальту. Салон качнуло. Двери распахнулись, и внутрь вошел холод – сырой, с запахом луж и железа.

– Конечная, – сказал водитель. Голос усталый, ровный. Он не обернулся.

Она вышла первой. Под ногами – черный блеск дороги, в котором дрожали фонари. С кузова стекала вода. Капли падали на асфальт и расходились тонкими кругами.

Сумка ударила по бедру. Ремень сжал ладонь. Она подняла сына с последней ступеньки привычным движением: поставить рядом, подтянуть шарф, закрыть молнию – до подбородка.

Мальчик вытянул шею в дождь.

– Мам… это здесь?

– Здесь. Подойди ближе. Не стой в воде.

– Я не маленький.

– Я знаю. Но подойди.

Он шагнул к ней и все равно оглянулся на дорогу – быстро, через плечо.

Гостиница стояла в сорока метрах: прямоугольная, стеклянные двери, два фонаря по бокам. Дорожка из плитки темнела от воды. Кусты вдоль ограды были подстрижены ровно.

На фасаде белыми буквами было одно слово:

НОРМА.

Буквы светились сухо.

– А лифт тут есть? – спросил Артем.

– Есть.

– И завтрак?

– Есть. С утра.

– А мультики?

Она на секунду задержала взгляд на стеклянных дверях.

– Посмотрим, Артем. Сначала согреемся.

Он кивнул и крепче сжал ее пальцы. Ладонь у него была горячая.

У входа лежал мокрый коврик. На нем расплывались чужие следы – одинаковые. Она перешагнула и толкнула стекло.

В холле было светло. Свет – белый, плотный, без тепла. Плитка гладкая, с тонкими прожилками под мрамор. Справа – диваны. Слева – стойка. За ней администратор в темном жилете, волосы собраны, бейдж блестит точкой.

– Добрый вечер. Я Людмила, – сказала администратор. – Бронь есть?

На стойке – связка ключей, стакан с ручками, табличка «Пожалуйста, предъявляйте документы». Чуть выше – «Ведется видеонаблюдение». Под потолком – камера, маленькая, черная.

Она назвала фамилию, протянула паспорт. Артем приподнялся на носки и заглянул на стойку – на ключи и карточки, на стопку регистрационных листов. Подписи стояли одна под другой.

Сзади кто-то хмыкнул:

– Гостиница… А гостинцы?

Мужчина стоял у дивана. Плащ застегнут до горла. Седина короткая. Подбородок выбрит. Чемодан темный, жесткий, на ручке капли.

Людмила не подняла глаз от клавиатуры:

– Наши гостинцы – тишина, покой и горячая вода.

– Тогда беру два, – сказал мужчина и усмехнулся.

Артем фыркнул и сразу прикрыл рот ладонью.

Мужчина посмотрел на него спокойно.

– Ты кто?

– Артем, – сказал мальчик громко, с вызовом.

– Артем. Командир. Держись рядом с мамой. Тут скользко.

– Я и так, – буркнул Артем и прижался к ней плотнее.

Людмила протянула карту-ключ.

– Четвертый этаж, четыреста два. Лифт справа. Завтрак с семи.

– Спасибо, – сказала она.

Мужчина назвал свою фамилию.

– Четвертый этаж, четыреста три, – сказала Людмила.

– Соседи, значит, – мужчина чуть наклонил голову. – Если что – стучите. Тут все чужое, а ребенок не железный.

Она кивнула. Усталость висела на плечах.

Лифт пах металлом и моющим. Зеркало – от пола до потолка. По нему шла длинная тонкая царапина.

Артем разглядывал кнопки.

– Мам, а если нажать все сразу?

– Не надо. Дай доехать.

Мужчина нажал «4» и убрал руку.

Ехали молча. Лифт гудел ровно.

Четвертый этаж встретил ковролином, который глушил шаги. На стенах висели одинаковые картины. Двери – одинаковые, с одинаковыми глазками.

Писк. Щелчок.

Номер – две кровати, столик, чайник, два пакетика чая, телевизор. Окно выходило во двор: мокрый асфальт, металлические качели, песочница с крышкой. У ограды – деревья без листьев.

– Качели! – Артем полез на подоконник.

– Слезь. Ботинки снимай. Сейчас выйдем. Пять минут, и назад.

Она поставила сумку, подключила зарядку. Экран телефона мигнул пропущенными. Пальцы задержались на одном номере. Она положила телефон на стол, не нажимая.

– Пойдем? – спросил Артем уже на пороге.

– Пойдем.

Во дворе было мокро и тихо. Вода стекала с карниза. Где-то хлопнула дверь – глухо. Артем вскочил на качели; цепи звякнули.

Конец ознакомительного фрагмента.