Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
259 печ. страниц
2019 год
16+

ВЕТОЧКА

Мы станем сказкой, бредом, беглым сном.

В.Брюсов. "К счастливым"

– Не знаю, что вам сказали про Тернера, только наверняка все это брехня.

– Вы думаете, мне сказали о Тернере что-нибудь плохое? – спросил Марк.

Хелминский откровенно усмехнулся:

– Вы ведь не поздравительный адрес ему привезли, верно? Или аналитики Управления безопасности теперь занимаются и этим?..

Он отвернулся и некоторое время ожидающе смотрел сквозь громадное окно на посадочное поле.

– А что, – спросил Марк, когда диспетчер вновь повернулся к нему, – о Тернере можно сказать плохое?

Хелминский чуть пожал плечами:

– О каждом можно сказать плохое, разве нет? – он вновь посмотрел в окно.

– И все-таки? – настойчиво спросил Марк.

Диспетчер несколько секунд внимательно смотрел на него, по всей видимости решая, обязан он отвечать или нет, потом заговорил:

– Видите ли, господин…

– Мельгош, – назвал себя Марк, хотя уже представлялся в начале разговора. – Марк Мельгош.

– А, ну да… Видите ли, господин Мельгош… – начал было Хелминский, но осекся – со стороны посадочного поля докатился низкий гул, и, отвернувшись, диспетчер совсем забыл о Мельгоше, наблюдая за посадкой пары капсул, возникших прямо под тучами в уже темнеющем небе. Говорить из-за гула было невозможно, и Марк тоже посмотрел в окно. Капсулы над полем несколько секунд висели неподвижно, матово отсвечивая в лучах прожекторов, затем совершенно синхронно, словно связанные чем-то невидимым, мягко заскользили вниз и замерли через секунду среди слепящих плешин огромных луж, покрывавших посадочное поле. Из съехавших в сторону люков капсул выбрались пилоты и, согнувшись под изрядным уже дождем, побежали к видневшемуся в дальнем конце поля зданию диспетчерской со стоявшими рядом с ним санитарной и аварийной машинами.

Гул стих. Хелминский вновь повернулся к Мельгошу и некоторое время молчал, видимо вспоминая, о чем шла речь.

– Да. Видите ли… – наконец заговорил он. – У нас тут редко кто остается без отметины за тот год, что летает по контракту. В лучшем случае обгорит не раз и не два, а в худшем… Многие говорят: "зеркала" есть "зеркала". А когда висит над тобой это, начинаешь говорить и думать такое, что в другое время наверняка не сказал бы и не подумал… Короче, Тернер летает в Канале уже полтора года – он продлевает контракт, и за это время никто не видел на нем даже маленького ожога. Кроме последнего случая, понятно…

– Думаете, есть люди, завидующие Тернеру? – спросил Марк.

– Дело не в зависти… – Диспетчер в задумчивости потер правой рукой блестевшую от ожога и, должно быть, зябнувшую левую. – Затрудняюсь сказать, но это не зависть… Я сам, когда еще летал, несколько раз выводил из Канала горящие капсулы с Тернером, и не могло там внутри ничего уцелеть. Не могло. А Тернер всегда оставался жив. Понимаете, вырезали запекшийся люк, а он сидел там, внутри, как ни в чем не бывало, живехонек. Не просто живехонек – без единого ожога, понимаете! Хоть бы волосы опалил… Он себя не жалел, лез обычно под самое "зеркало", чтобы уж наверняка ракету пускать. Ну, и… Короче, часто горел. И не сгорал. Как заговоренный… – Хелминский замолчал, словно еще раз обдумывая эту загадку.

– Да, странно… – подождав немного, сказал Марк, чтобы как-то подтолкнуть так удачно разговорившегося и вдруг замолчавшего собеседника.

– То-то и оно, что странно… – кивнул головой диспетчер. – Ну и, понятно, болтают всякое, вроде того, что Тернер душу нечистому продал. Ерунда, конечно, но народ тут разный. С бору по сосенке, всякие есть… Только спроси любого, кого бы он хотел себе в страхующие, обязательно Тернера назвали бы, можете не сомневаться. Если уж не вслух назвали бы, то про себя точно: он из таких передряг горящих выволакивал, что никто другой туда попросту не сунулся бы. А наболтать могут всякое…

– А сами вы что думаете насчет этого… везения Тернера?

– Что думаю?.. – Хелминский помолчал, потом пожал плечами. – Что тут можно думать? Канал есть Канал… Если хотите, люди здесь за год узнают о себе больше, чем за всю жизнь, некоторым этого выше головы… А Канал? Он сам по себе, к одним относится хорошо, к другим – нет, и никто не знает, почему так.

– То есть вы считаете, что Тернеру всегда везло, а на этот раз нет?

– Вроде того… – неожиданно хмуро ответил диспетчер, словно спохватившись, что слишком разговорился.

– Понятно… И последний вопрос, если позволите. Что за человек Тернер, на ваш взгляд?

– Человек?.. Человек как человек. Что в компании не лезет и больше молчит, так тут все со странностями. Одни болтают без умолку, другие молчат… Мне можно идти? – Хелминский поднялся.

Марк понял, что больше ничего не сможет вытянуть из него, тот и так, видимо, считал, что наговорил слишком много. К тому же у него не было уверенности: может Хелминский добавить что-то или будет повторять слышанное Марком уже много раз. Он выключил диктофон и тоже поднялся:

– Да, вы можете идти, – сказал он. – Спасибо за помощь.

Хелминский, не говоря ни слова, повернулся и, подняв воротник потертой летной куртки, быстро вышел из холла. Сквозь отворившуюся дверь донесся шум усилившегося дождя.

Марк подошел к окну. На улице было темно. Лучи дежурных прожекторов, освещавших посадочное поле, расплылись в сплошной пелене дождя. Вдалеке в столбе света от фонаря мелькнула громадная фигура Хелминского, он бежал, высоко поднимая колени, к диспетчерской.

"Словом, замечательный человек Тернер… – подумал Мельгош, вспоминая только что закончившийся разговор. – Интересно, что бы они все сказали, узнав, что Тернер подозревается в убийстве двух человек?.. – Он посмотрел на часы, было без четверти десять. – Можно успеть еще с медиками поговорить…"

Он положил диктофон в сумку и по подземному переходу прошел в госпитальный корпус. Там, в вестибюле, за перегородкой, сидела молоденькая дежурная. У нее было круглое простенькое лицо, короткие волосы, широковатый курносый нос и выдающиеся вперед щеки. Мельгошу неожиданно пришла в голову мысль, что, наверное, так должен выглядеть гладко выбритый и подстриженный леший.

"Надо Белке про это сказку сочинить…" – мимоходом подумал он и попросил девушку позвать кого-нибудь из бригады, принимавшей Тернера, когда тот сгорел.

"В сущности, никто не говорит о нем, как о возможном убийце, – думал Марк, устроившись в ожидании на белом больничном стуле возле окна и вспоминая один за другим все сегодняшние разговоры с пилотами и диспетчерами Центра. – Говорили действительно разное, но… Идти и убивать?.. И потом, какое это все имеет отношение к генетикам? Ведь никто и словом не обмолвился… Впрочем, тут, похоже, не очень-то друг другу в души лезут…"

Минут через пять к Мельгошу подошел высокий сутулый человек в белом халате, с длинными руками, длинным лицом и длинным острым носом.

– Я, собственно, догадываюсь, зачем вы пришли, – сказал он. – Все это есть в рапорте бригады, я его подписал.

– Да, я знаю… Если вы не торопитесь, присядем? – Марк кивнул на стулья. – Я подумал, может быть, еще что-нибудь вспомните, какую-то деталь. Знаете, самые важные мелочи, как правило, всплывают потом. Да и рапорт есть рапорт – форма давит. Если позволите, я включу диктофон.

– Как угодно… – коротко пожал плечами врач. – Что вас конкретно интересует?

– Просто ваши впечатления от того, что произошло.

– Впечатления?.. Впечатления, знаете ли, самые сильные.

– В рапорте сказано, что тело Тернера очень быстро регенерировало…

– Очень быстро – это слишком мягко. Как вам сказать? – Врач помолчал, подыскивая слова. – Было похоже, как если бы тело просто перезаписывалось в воздухе. Знаете, как на экране очень медленного объемного дисплея. Это продолжалось около четырех часов, и за это время тело стало практически нормальным. Нет, какие-то поврежденные участки, остались, конечно, но по сравнению с тем, что было… – он сокрушенно качнул головой.

– А потом все стало обычным?

– Да как сказать… Не совсем. В принципе волевым воздействием человек может ускорять процессы заживления ран на теле, и довольно существенно. При достаточной тренированности, конечно. Но дело в том, что Тернер-то был без сознания…

– Восстановился он, если не ошибаюсь, за два дня?

– Совершенно верно, на третий его выписали. Смысла держать не было – он был совершенно здоров. То есть, как человек – здоров.

– Как человек?.. – Марк быстро взглянул на врача. – А что, могут быть сомнения в том, что он человек?

– В сущности, никаких. Его ведь обследовали, пока он тут лежал, вплоть до молекулярного уровня. Человек как человек. В определенном смысле даже больше человек, чем мы с вами, – врач вскользь усмехнулся. – Во всяком случае, меня никогда так не обследовали… Если бы не те четыре часа… Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, может быть, то, что произошло, – это нормально, даже, возможно, обычное дело, но мне прецедент неизвестен. И никому из нашей бригады тоже…

– У него был довольно своеобразный бред…

– Знаете, при таких обширных поражениях любой бред – обычное дело. Кроме того, полеты в Канале – изрядная нагрузка на мозг.

– Понятно…

"Не густо…" – подумал Марк.

– Еще кого-нибудь из вашей бригады я могу увидеть?

– Сегодня – вряд ли. Все в прошлую ночь дежурили. Я случайно здесь – подменяю.

"Не человек?.. – подумал Мельгош в вагоне подземки по дороге в Управление. – Его несгораемость в Канале может иметь тот же механизм, что сработал в госпитале, – быстрая регенерация: сгорал – восстанавливался, сгорал – восстанавливался… Разница только в скорости, все было быстро, в этот раз что-то не сработало. Может так быть?.. Да, может. Только откуда такой механизм? И почему на этот раз не сработал? Вот в чем, пожалуй, штука… Может, он имеется у всех, а мы его не умеем задействовать? Или не у всех?.. У всех джей-канальщиков? Но не горюч-то только он, о других не слышно… Он ближе всех подлетал к "зеркалам", об этом говорили все – значит, "зеркала"? Может – да, может – нет. Кто знает, что это вообще такое – "зеркала"? Мы умеем их только сжигать… А они в ответ делают таких, как Тернер?.. Зачем?.. И в любом случае, при чем тут убитые генетики?.. "Зеркала"-то тут явно ни при чем: он тогда еще не летал в Канале…"

В отделе за своим столом сидел Дягилев и что-то быстро писал. Он был в куртке: или только что пришел, или вот-вот собирался уходить.

– Есть что-нибудь новое? – оторвался он от бумаг, когда Мельгош вошел в комнату.

– Пока нет… – Марк положил на стол диктофон, снял плащ и повесил его позади себя в шкаф. – Я еще не слушал записи. А здесь?

Дягилев с готовностью откинулся на спинку стула и устало повел плечами.

– С Тернером все подтвердилось – два убийства на нем, вся "ихнология" "светит". Я запросил ордер на арест, поедем сегодня же брать… – Заметив, что Марк с сомнением качнул головой, бросил на стол ручку и поднялся. – Да знаю я все, Марк, – с легкой досадой сказал он. – И что только два убийства из восьми на нем, и все прочее знаю… – Он прошелся по комнате. – А ты знаешь, что его уже пытались брать, еще тогда? Уже было взяли раз, и брали-то ребята вроде нашего Ходжича, волкодавы, и не должен был Тернер уйти, а ушел. Судя по рапорту, в дырках весь был, а ушел… Он совсем не дурак, этот Тернер, раз столько времени всех за нос водил, наверняка понимает, что произошло. Короче, я в идиотах ходить не люблю, надо брать плотно и как можно быстрее. А причины, следствия, связи – это все потом. Раскрутим…

"И тогда регенерировал, – подумал Марк. – Похоже, регенерировал, а значит, "зеркала" тут ни при чем… А что при чем?"

– Где Тернер сейчас, не знаешь? – спросил он.

– Что значит – не знаешь? – отозвался Дягилев. – Дома у себя сидит. Ходжич со своими его пасет… – Дягилев остановился напротив Марка. – Я хочу, чтобы ты со мной поехал. Посмотришь, как он будет себя вести, квартиру его посмотришь. Опять же – лишний ствол. Но это, разумеется, не главное, главное – мотивы. Марк, дай мне мотивы, я что-то до сих пор, хоть убей, не соображу, для чего ему все это было нужно. Умалишенный, что ли? Так джей-канальщики уверяют, что у них таких не держат.

– Так точно, – кивнул Марк. – Канал душевнобольных просто не принимает.

– Я и говорю, что непонятно. – Дягилев заходил по комнате, разговаривая уже сам с собой. – Мотается по всему свету, южное полушарие, северное… Ну, средства – ладно: джей-канальщик, деньги зашибает…

– Он не был тогда еще джей-канальщиком, – машинально сказал Марк, разбирая кассеты от диктофона и укладывая их в ящик стола.

– Что? – Дягилев недоуменно повернулся к нему.

– Я говорю, Тернер в джей-канальщиках всего полтора года, а последнему убийству на нем – два с половиной… Слушай, ты не знаешь, я заказывал кое-какие материалы по Тернеру у них в Центре. Что-нибудь пришло?

– Черта с два!.. – Дягилев криво усмехнулся и отошел к окну. – У них, вишь ты, все не так просто. Оказывается, когда с этими "зеркальщиками" заключают контракт, в нем специально оговаривается, что компания сведения о них никому не предоставляет… Очень удобно, я подозреваю, что сброда у них там всякого хватает.

– Ну, это ты зря, Паша.

"Черт! Досадно… – подумал Марк. – Дело тормозится… Люди все-таки сжигают "зеркала"… И между прочим, горят сами". Ему почему-то вспомнилась зябнущая обожженная рука одного из диспетчеров.

– Зря не зря! – раздраженно сказал Дягилев. – Одни деятели создают "зеркала", другие – сжигают, а попутно убивают людей. Так, нет?.. И если с "зеркалами" дело темное, – не ожидая ответа продолжал Дягилев, – то людей они убивают вполне натурально. Хорошо, с этим Тернером всплыло. А не погори и не воскресни он самым чудесным образом, да не приди в голову какому-то аналитику запустить на него слепой поиск – так бы и летал, спасал человечество!.. – Дягилев, нетерпеливо посмотрев на часы, сказал в сердцах: – Да что они там, в конце-то концов, тянут!..

И вышел.

Марк тоже посмотрел на часы.

"Двенадцати нет, – подумал он, – Оля наверняка еще не ложилась…"

Он позвонил домой.

– Привет, – сказал он, когда в трубке послышался голос жены. – Я задерживаюсь.

– Это заметно, – бодро отозвалась она.

– Да нет. Еще задерживаюсь. Быть может, до утра. Белка спит?

– Без задних ног.

– Меня сильно ругала?

– Не сильно… Не надо было обещать ребенку.

– Не надо было.

– Ты у себя будешь? Никуда не едете? – без всякого перехода спросила жена, и в голосе ее послышалась обычная тревога.

– Да нет, Оля, я на месте. Бумажная работа. Только срочная, – обычно же соврал Мельгош. – Спи. Целую.

– Целую… – эхом отозвалась жена.

Марк повесил трубку и минуту сидел, совершенно – до тошноватого ощущения "полного растворения в воздухе" – расслабив тело. Затем сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее произнес про себя "ритуальные" формулы "взрывного выхода" и резко поднялся. Он вытянулся, привстав на носки, замер на мгновение и почувствовал, что сбросил накопившуюся за день усталость.

"Итак, мотивы… – размышлял он, доставая из сейфа пистолет, протирая и осматривая его. – Еще раз. Все убитые – генетики. Все занимались нашумевшей тогда "синхронной мутацией" в геномах некоторых детей. Кому и зачем понадобилось их уничтожать?.. Родителям детей, у которых была обнаружена эта мутация? Вполне вероятно, отношение к этому было сложным, а записей не вели, учитывая щекотливость предмета. То есть убиралась голова, или память… Ну, хорошо, а кто же тогда в этой истории Тернер? На нем два убийства в разных концах света, не могут же у него всюду быть дети… Во всяком случае, не все сразу мутировавшие, совпадение невероятное. Значит, наемный убийца?.. – Марк зарядил две обоймы, сунул пистолет в кобуру под мышкой, поднялся и походил по комнате, привыкая. – Что ж, вариант", – подумал он, понимая, впрочем, что это – за неимением лучшего.

– Готов? – в комнату быстро заглянул Дягилев. – Давай вниз.

…Тернер открыл сразу же, как будто кого-то ждал.

– Входите… – Силуэт его в тусклом прямоугольнике света, легшем на лестничную площадку, развернулся и начал оседать.

Чтобы продолжить, зарегистрируйтесь в MyBook

Вы сможете бесплатно читать более 45 000 книг

Зарегистрироваться