© Олег Харит, 2025

ISBN 978-5-0065-7193-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Отказ от ответственности

Данный рассказ является художественным произведением. Все события, описанные в нём, являются вымышленными, а любые совпадения с реальными людьми, местами или событиями – случайны.

Автор не претендует на абсолютную истину в вопросах счастья, философии жизни, религии или морали. Рассуждения персонажей отражают их субъективный взгляд и не являются универсальными истинами или рекомендациями.

Рассказ не несёт в себе призывов к каким-либо действиям и не заменяет профессиональные советы в области психологии, философии, религии или саморазвития. Читатель самостоятельно интерпретирует содержание произведения и принимает решения, основываясь на личном опыте и убеждениях.

Автор не несёт ответственности за любые возможные последствия, связанные с прочтением данного рассказа, а также за личное восприятие и трактовку его содержания.

Дорога Мудрости

В один туманный, но вместе с тем удивительно ясный для сердца рассвет, когда первые лучи бледного солнца лишь осторожно пробивались сквозь завесу ночной прохлады, в небольшой деревеньке, затерянной среди широких полей и извилистых дорог, начиналась история нашего юного героя, по имени Артём. То было место небогатое, но исполненное добросердечной простоты: деревянные домишки с некогда яркими крышами, увы, давно утратившими первоначальный блеск; иссохшие изгороди, увитые диким шиповником и мхом; узкие тропы, что петляли меж старых ветел, склонивших свои ветви к земле, словно в поклоне перед самой жизнью. И в этой неторопливой провинциальной обстановке уже витали первые намёки на те значительные перемены, что впоследствии встревожат и преобразят молодое сердце Артёма.

Юноша не мог похвастать роскошью ни в одеяниях своих, ни в хлебе насущном. Он изо дня в день трудился вместе с родными на небольшой грядке позади их ветхого дома, где семейство выращивало овощи и ягоды для пропитания. Казалось бы, в такой скудости кроется мало поводов для радости, но всё же в наивных глазах Артёма мерцала некая тихая благодарность к каждому прожитому дню. Если бы вы застали его в ранние утренние часы, когда мир ещё не пробудился от дремоты, вы бы увидели, как он босиком идёт по прохладной, усыпанной росой траве, украдкой улыбаясь крохотным чудесам, расцветающим вокруг него: кусту сирени с первыми набухающими бутонами или маленькому жучку, лениво взбирающемуся на край листка. Но вместе с тем его чистому душевному ликованию будто сопутствовала тень некоего вопроса, спрятанного в самых дальних уголках его сознания: «Почему же, – размышлял он, – мне порою кажется, что есть какая-то особая, всё объясняющая тайна, которой я пока не знаю? Разве не кроется где-нибудь ответ, позволяющий понять и обрести то удивительное состояние, которое люди называют счастьем?»

Говорили, будто бы дед Артёма, когда ещё был крепок здоровьем, любил упоминать о драгоценных книгах, хранящих мудрость минувших поколений. Эти книги, если верить семейным преданиям, толковали о секретах счастья, о редких формулах бытия, которые могут осветить путь тому, кто готов их постичь. Увы, с годами дедовы слова превратились в полузабытые легенды. Старик давно почил, а с ним растворились в небытии и все подробности: где именно находились те книги, что в них было записано, да и были ли они вообще? Но лёгкий блеск в глазах почтенного деда всякий раз, когда он говорил о подлинном счастье, заставлял Артёма верить в то, что рассказы эти были не пустой выдумкой. Когда по вечерам, в уголке у камина, сквозь треск и шипение поленьев, отец пересказывал мальчику старинные легенды, сердце Артёма начинало колотиться быстрее: «Неужели в огромном мире есть нечто большее, чем эта тихая жизнь, пусть и полная тепла родных? И если да, то как не заблудиться в поисках ответов?»

Немногое из случавшихся в доме событий могло быть названо примечательным. Но под всем обыденным, казалось, прятался неуловимый, как тончайший запах цветущей травы, намёк на грядущее. Для многих обитателей деревни день за днём протекал чинно и однообразно: проснуться до первых петухов, накормить скотину, отвести быка или лошадь на пастбище, засесть за починку ограды или примяться к кухонной утвари – такова была привычная рутина. Однако для Артёма каждый подобный день было сложно назвать заурядным: ему казалось, что за старенькими дверями его деревянной избушки скрывается подлинное волшебство, хоть и пока неведомое. Он чувствовал это в лёгком шорохе ветра, ощупывающего густую листву у калитки, и в свете тонкой лучины, которую иногда зажигали по вечерам, чтобы обсудить насущные дела и горести.

Мальчик имел сердце мягкое и чуткое, но жаждущее открытий: иной раз, слушая деревенских стариков, он представлял дальние города, залитые огнями, с башенками, высящимися над каменными улицами, и каретами, грохочущими по булыжной мостовой. Или воображал, что где-то, за неведомыми горами, живут люди, чьё понимание мира глубже и чище, а их радость так велика, что озаряет каждого встречного. Ведь если даже в маленькой деревеньке, затерянной в степи, бывают умиротворённые и улыбчивые лица, то где-то далеко, думал Артём, наверняка есть целые края, пропитанные счастьем с утра до вечера. Однако одновременно по душе его проходила холодная тень сомнения: а вдруг такой искомый край – лишь плод наивного воображения, как сон о величественном замке среди облаков?

Порой, когда ночное небо сияло особенно ярко, Артём любил выходить из дому и, задрав голову, следить за звёздами, которые мерцали на небесном своде величественными точками. Каждая, казалось ему, хранила в себе некую неповторимую историю, а, быть может, и ключ к пониманию всего сущего. Именно тогда, в уединении с этими космическими огнями, он испытывал странное смешение восторга и печали: сердце утопало в красоте ночного небосвода, но ум подсказывал, что от созерцания звёзд не приблизишься к разгадке секрета счастья, о котором ему так хотелось узнать.

Соседи его, в основном крестьяне и ремесленники, люди простые и дружелюбные, много не задумывались о подобных высоких предметах. Они, конечно же, не могли впрямую ответить, как найти секрет счастья, хотя и были не чужды радости простых вещей: сытного супа да доброго слова. Им хватало здоровой пищи, тёплого очага и дружеской руки, чтобы назвать себя если не счастливыми, то спокойными и довольными своей участью. Между тем Артём словно слышал приглушённый зов, подталкивающий его к дальней дороге – зов, которому надлежало следовать вопреки естественным опасениям и невнятным доводам рассудка. Воистину, были дни, когда всякую мелочь он замечал с особенной остротой – от того, как свет играет в солнечных бликах на поверхности лужицы, до покатой улыбки матери, наносящей запах из растопленной печи на вечернюю трапезу. Но не было покоя в этом любовании жизнью: сердце исподволь шептало, что где-то, может быть, совсем рядом, скрыта истина, без которой все чудеса природы теряют для него часть своей пленительной тайны.

Отец Артёма, человек с добрым взглядом, слегка сутулый, отчасти уставший от повседневных забот, не раз повторял сыну: «Не ищи ответов, мой мальчик, где-то за дальними горами, прежде приглядись к тому, что у тебя под носом». Но юность Артёма была в той поре, когда мудрые слова родителей легко скользят по поверхности сознания и часто не достигают самых глубин понимания. Да и взрослые в деревне, как нередко случается, зачастую были столь поглощены текущими трудами, что не имели времени вдумываться в извечные вопросы бытия, считая их прерогативой праздных сказителей или городских чудаков. А Артёму меж тем хотелось большего. В его воображении жила вера в некоего «мудреца» или просто невидимого проводника, который, если повезёт, вдруг встретится на одинокой тропе и проведёт его к осознанию великой тайны: где берётся то самое счастье, к которому многие стремятся и столь немногие, увы, кажутся способными приблизиться.

Так и шли дни, недели, месяцы, а в душе юного Артёма, подобно ростку, пробивающемуся сквозь плотную почву, зрело смутное, но неподдельное убеждение, что ему суждено выйти за границы привычного уклада. Он ждал чуда и в глубине сердца верил: секрет счастья нельзя закрыть на замок в далёком сундуке; возможно, он обитает в каждом мгновении жизни, словно солнечный блик на бегущей реке. Нужно лишь научиться различать этот свет. Но где обрести ключ? Как суметь распознать, что уже лежит у тебя в ладони, а что ещё предстоит найти в мире?

Время от времени наш герой встречал путников, что сворачивали в его тихую деревню на пути в другие земли. Некоторых манили слухи о заработках на строительстве в соседнем городе, других – потребность в ночлеге и куске хлеба. С ними Артём порой на короткое время находил общий язык, задавая осторожные вопросы о месте, откуда те прибыли, и о чудесах, коим довелось свидетелями быть. Однако ответов, что могли бы освободить его сердце от поисков, никто не давал. Кто-то смеялся в ответ на расспросы, заявляя, что все эти «секреты счастья» – лишь пустое бормотание ворон, а счастье, если оно вообще существует, для большинства, увы, недосягаемо. Кто-то, напротив, ободрял мальчика, рассказывая, что есть учёные люди, может, в самой столице, способные растолковать, где и в чём кроется истинное благополучие. Но каждый раз, когда странники шли дальше, за собой они уносили загадочность чужих мест и неразгаданные вопросы. Артёма же оставляли в той же самой деревеньке, где менялись лишь времена года, да деревья сбрасывали и снова растили листву.

Так, в окружении тихой родной деревни, в тишине предрассветных часов и мерцании вечерних звёзд, и начался путь нашего героя. Путь, ради которого он, сам ещё не ведая, уже укреплялся духом и возрастал в понимании: ведь чтобы действительно найти секрет счастья, надо быть готовым не только получить дар открытия, но и понести тяготы сомнений и тревог, сопутствующих всякому настоящему поиску. Юный Артём находился лишь в самом начале этой тропы; он ещё не знал, что впереди ждут его удивительные встречи, противоречивые уроки и моменты, когда следовать зову сердца будет труднее, чем стоять на месте. Но отступить он уже не мог. Ибо едва ли можно унять жажду знания, искру искренней веры в то, что подлинное счастье есть – стоит лишь обрести к нему верную дорогу.

Пусть следующий день не ознаменовался громкими событиями, всё же в воздухе уже ощущалось напряжённое ожидание, словно песочные часы были перевёрнуты, и невидимое время, степенно сыпавшееся сквозь их горлышко, неотвратимо приближало новую страницу в судьбе Артёма. В тот день он встал, как обычно, чуть свет: домашний скарб ещё дремал в полусвете скупых солнечных лучей, скользивших сквозь выщербленную ставню. В доме тихо покашливал отец, да иногда мелодично позванивала утварь, когда мать принималась готовить что-то на скромный завтрак. Это была простая еда – ржаная каша и несколько ломтей вчерашнего хлеба, – однако её непритязательность совсем не умоляла душевного тепла, с которым мать подавала каждую миску к столу.

И всё же сегодня Артём испытывал особенно сильное волнение. Было ли это предчувствием, или же воспоминанием о ночных сновидениях, в которых он видел дорожный узелок и себя шагающим по пыльному тракту? Пока оставалось непонятно. Прислушиваясь к мерным шагам отца, бродившего по заднему двору, юноша вдруг ощутил острое желание выйти за пределы родной деревни и продолжить тот самый путь, о котором он грезил – путь, обещавший приоткрыть ответ на вопрос о счастье.

Сперва он не решался заговорить об этом ни с матерью, ни с отцом. Чувства внутри боролись: с одной стороны, перед ним рисовался манящий горизонт свободы и тайных открытий; с другой – страх оставить родной очаг, за которым тянулись годы его безмятежного детства. Но душа оказалась сильнее страха. В тот же вечер, преодолев смущение, Артём подошёл к отцу, когда тот чинил видавшую виды лопату у грубо сколоченного стола под навесом.

– Отец, – робко начал мальчик, не зная, какой приём встретят его слова, – помнишь ли, ты говорил мне когда-то, что не стоит искать счастья далеко, если его корни – рядом?

Отец поднял глаза от лопаты. Лицо его, морщинистое, обветренное, отражало мудрую смесь любопытства и тревоги за сына.

– Разумеется, сынок. Я и сейчас так думаю. Но что тебя на сей раз гложет?

– Я… – Артём вздохнул. – Я чувствую, что должен уйти. Не навсегда, разумеется. Моя душа словно зовёт меня куда-то – и я не могу сопротивляться этому зову, не могу от него отмахнуться. Мне кажется, что в мире есть нечто, чего я пока не постиг, а без этого знания не смогу жить, как прежде.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь звуками вечера: недалёким покрякиванием уток, донёсшимся с реки, и слабым стуком отцовского инструмента, по инерции скользнувшего по металлической кромке лопаты. Отец отложил свой труд, задумчиво потер грубую щетину и, наконец, медленно выдохнул:

– Понимаю. Когда я был ненамного старше тебя, мне тоже мечталось сбежать в город, да посмотреть, как люди там живут. Но то ли обстоятельства не сложились, то ли смелости не хватало, – он улыбнулся с грустным оттенком в глазах. – У каждого свой путь, сын. Если твоё сердце зовёт, возможно, тебе надо его послушать.

Артём почувствовал, как из его груди уходит напряжение: он не ожидал такого спокойного отклика. Возможно, отец не выразил восторга, но в его голосе слышалось понимание, а это дорогого стоило.

Следующим вечером, когда солнце запоздало, скользя над кронами деревьев, озаряло деревеньку тусклым светом, вся семья собралась в маленькой горнице, чтобы обсудить предстоящие планы. Мать была расстроена, как женщина, всю жизнь приученная беречь семью и держать детей подле себя. Её глаза то и дело увлажнялись, стоило ей лишь представить, как сын пускается в дорогу. Но она, зная решимость Артёма и видя, что отец не возражает категорически, смиренно спросила лишь:

– А как же ты прокормишься вдали от дома? Как будешь ночевать? Где искать приюта?

– Мама, – ответил Артём самым мягким тоном, на какой был способен, – в дороге встречаются добрые люди. Да и я не намерен уходить на край света. Поначалу доберусь до соседнего города: там ведь всегда нанимаются помощники к лавочникам, подмастерья к ремесленникам. Я хоть и молод, но руки у меня крепки, работать не боюсь. По пути постараюсь расспросить кого-нибудь, кто знает большие дороги и большие города. Может, найду кого-то, кто услышал о том, что называют секретом счастья.

– Ох, сынок, – протянула мать, – золотых гор не жди. Люди, как известно, злы да жадны в городах… Но и хорошие встречаются. Раз уж твёрдо решился, то ступай с Богом.

Так и состоялось прощание. Ночью Артёму долго не спалось: мысль о предстоящем пути щекотала его воображение и щемила душу волнением. Перед ним словно вздымались небытовые тучи, в которых прятались и обещания светлых открытий, и опасения насчёт того, что дорога может оказаться куда сложнее и неприветливее, чем он представляет. Под мерное покачивание ветра за окном и торопливый перестук собственного сердца юный искатель бормотал под нос что-то вроде неслышной молитвы, прося у неба защиты. А когда наступил рассвет, он уже был на ногах, собирая нехитрые пожитки и завязывая узел с едой, любовно приготовленной матерью.