( в редакции от 26.2.2026 г. )

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Имени пера Александра Сергеевича Пушкина:

Письмо начинающей молодость Татьяны Лариной к Евгению Онегину:

 
Я к вам пишу – чего же боле?
Что я могу ещё скаать?
Теперь я наю, в вашей воле
Меня презреньем накаать.
Но вы к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: оего стыда
Вы не унали б никогда,
Когда б надежду я иела
Хоть редко, хоть вв неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить и потом
Всё думать, думать об одном
И день и ночь доновой встречи
Но, говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне всё ва скчно
А мы . . . . ничем мы не блестим
Хоть вам и рады простодушно.
Зачем вы посетили нас?
В глуши абытого селенья
Я никогда б не знала вас,
Не знала б горького мченья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердц я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.
Другой!…Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете....
То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой;
Я знаю, ты мне послан богом,
До гроба ты хранитель мой....
Ты сновиденьях мне являлся
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Давно…, нет это был не сон! Ты чуть вошел, я вмиг узнала, Вся обомлела, запылала И в мыслях молвила: вот он! Не правда ль? я тебя слыхала: Ты говорил со мной в тиши, Когда я бедным помогала Или молитвой услаждала Тоску волнуемой души? И в это самое мгновенье Не ты ли, милое виденье, В прозрачной темноте мелькнул, Приникнул тихо к изголовью? Не ты ль, с отрадой и любовью, Слова надежды мне шепнул? Кто ты, мой ангел ли хранитель, Или коварный искуситель: Мои сомненья разреши. Быть может, это все пустое, Обман неопытной души! И суждено совсем иное… Но так и быть! Судьбу мою Отныне я тебе вручаю, Перед тобою слезы лью, Твоей защиты умоляю… Вообрази: я здесь одна, Никто меня не понимает, Рассудок мой изнемогает, И молча гибнуть я должна. Я жду тебя: единым взором Надежды сердца оживи Иль сон тяжелый перерви, Увы, заслуженным укором! Кончаю! Страшно перечесть . . .
Стыдом и страхом замираю. . .
Но мне порукой ваша честь.
И смело ей себя вверяю…"
 

Письмо Евгения Онегина к Татьяне, которым он, вероятно, только и вернул себя в начало своей молодости:

 
" . . . Случайно вас когда-то встретя, В вас искру нежности заметя, Я ей поверить не посмел: Привычке милой не дал ходу; Свою постылую свободу Я потерять не захотел. Еще одно нас разлучило… Несчастной жертвой Ленский пал… Ото всего, что сердцу мило, Тогда я сердце оторвал; Чужой для всех, ничем не связан, Я думал: вольность и покой Замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан. Нет, поминутно видеть вас, Повсюду следовать за вами, Улыбку уст, движенье глаз Ловить влюбленными глазами, Внимать вам долго, понимать Душой все ваше совершенство, Пред вами в муках замирать, Бледнеть и гаснуть… вот блаженство! И я лишен того: для вас Тащусь повсюду наудачу; Мне дорог день, мне дорог час: А я в напрасной скуке трачу Судьбой отсчитанные дни. И так уж тягостны они. Я знаю: век уж мой измерен; Но чтоб продлилась жизнь моя, Я утром должен быть уверен, Что с вами днём увижусь я… Боюсь: в мольбе моей смиренной Увидит ваш суровый взор Затеи хитрости презренной – И слышу гневный ваш укор. Когда б вы знали, как ужасно Томиться жаждою любви, Пылать – и разумом всечасно Смирять волнение в крови; Желать обнять у вас колени И, зарыдав, у ваших ног Излить мольбы, признанья, пени, Все, все, что выразить бы мог, А между тем притворным хладом Вооружать и речь и взор, Вести спокойный разговор, Глядеть на вас весёлым взглядом!… Но так и быть: я сам себе Противиться не в силах боле; Всё решено: я в вашей воле И предаюсь своей судьбе."
 

. . . . . . . . . . .

Это два завидные для меня, автора новеллы что перед вами, два письма литературных героев. Завидные герои которой – вы, её читатели. Конечно, нечто жертвенное в стиле тех писем мы можем предчувствовать. Но эти письма начинающихся литературных молодостей стоит каждому из нас носить с собой. Начните вашу молодость с их ношения при себе. Они – поэтичнейшие манифесты героической мечты начинающихся молодостей и у реальных мужчин и женщин. Письмам два столетия. Они про "во имя чего" столетиями из собственного детства начинают люди их молодость. Автор этих строк вне намерения выступить перед читателем литературным критиком этих писем, но намерен оказаться для вас сносным и уместным "пожелателем" ментального "как" начать всё ту же русскую молодость. И рядом с поэтически и сокровенно гениальным пушкинским тем же "для чего" представить моё прозаическое "как". Насколько мне предчувствуется история нашей страны, в ней оказывалось дефицитарным именно "как", "какими" что делать в ней. "Кто виноват?", "Что делать?" – это уже было. И вам, вероятно, знакомо. Пусть будет знакомо и "Как начать русскую молодость?" в моём исполнении. Я люблю русскую молодость! Для неё мне не боязно в чём-то и повториться вслед за столетиями классиков: от них не убудет, а современной мне молодости, мечтаю я, прибудет.

Всё нижеследующее уже прозой моего авторства обойдётся благосклонным вашим его непрозаическим прочтением. Надеется даже и Эпилог!

АВТОРСКИЙ ТЕКСТ.

И как же начинать наш жизненный путь нам вослед поэтического напутствия Татьяны и Евгения на наше его начало? Несомненно одно – начинаться ему нашей собственной молодостью. И всё нижеследующее уже прозой задумано авторским пожеланием вам, мой читатель, вашего подвига поэтичности – не жертвенности – в её начале. Некая драматичность, конечно же, поучительнее даже и комичности. Но предпочтительнее художественно-литературной. Навяжется же к вам жертвенность – наложите пушкинскую поэтичность русской речи на ваше прикладное самоосознавание. Доверьтесь её психологическому сопровождению начала вашей молодости. Есть идея, если кратенько: "приветливость – доброжелательность – добродушность – великодушие . . . . ". Как придётся, хоть и с уровня детского сада, но присмотритесь к ней: чем не хобби поработать над предчувствием назойливых уловок кривых дорожек пищевой цепочки? Превозносите прямоту стратегии начала молодости?

А себе пожелаю мечтания, как эта моя прозаика психологически предстанет в вас хотя бы эскизом этики и эстетики предстоящего вам вашей жизненной стезёй после прочтения этой новеллы о начале вашей молодости.

Даже и литературным путь молодости пушкинских героев горек. Это правда. Наверное, таков он у всех – и особенно не литературных – героев жизни. И если таковой и предстоит кому-то, судьба этой пары, думается мне, – манящая из горечи и катастроф реалий человеческих жизней. Но автор в этих для вас нижеследующих его строках всё-таки об ином манящем начале вашей личной молодости. И так, и такими, чтобы в течении и вашей жизни случились и к вам и от вас письма, хотя бы в приближении аналогичные приведённым пушкинским, как предисловие или как последствие от вашего прочтения моего нижеследующего текста. Пожелаю началу вашей жизни разминуться с её завершением финальной сценой между Татьяной с Евгением в конце романа Пушкина А.С.

Я же, приободрившимся вообразив на своём плече напутственную руку Александра Сергеевича, гарантирующего – этот текст будет бомбой – намереваюсь предложить вам, мой читатель, добавить и от себя нечто к вашей способности на написание или хотя бы на мечту о получении таковых писем.

Одно из бесконечно трогательного и бесценного – непосредственность человечка 5-7-летнего возраста без уклона в примитивность – вами, мой юный читатель, уже, вероятно прожито. Но коли всё ещё в ней, вы не тушуйтесь – с детства с доступной детской честностью оберегайте будущую молодость. Ей ещё встретиться с Честью! К ней-то, доверившимися ей, и взрослейте. Придёт беда заканчивающимся детством – открывайте врата для победности в начинающейся вашей молодости! Иллюзорную сверхценность стрессоустойчивости в ней обменяйте на неустойчивость перед её ласковостью. Впорхните в мир Возраста ещё не ведающими, что когда-то в своё время он вас, вероятно, обдаст! Строго вашей удалостью – моя авторская рекомендация Возрасту. Я вас уж вижу насквозь через всю эту новеллу и – хвала вам – убеждён: Возраст не разочаруется!

Прелесть детскости духа в нас – ещё в его пушистости запала ещё по-ребячески светлооблачно предвосхищать и предчувствовать, каковы у нас есть и какими будут наши родители, из какой, порой, шизоидности обыденной реальности мы, ещё детьми, способны выдёргивать наших родителей. Плодами этих предвосхищения и предчувствия загрузите интуитивность в вас. Ты ещё мальчишка? Так тренируй её начинанием собственной молодости помогающим продолжительности живительности молодости в твоих родителях. Каждый текущий день подле них признавай как саму жизнь – и да пребудет она как можно дольше твоей самой желанной вековечностью мироощущения "все ещё живы". Оно, то мироощущение, бесценно ежедневной основой, ибо наше детство в его беглой эмоциональной отгороженности до верхоглядства отрешённости минимально что решает : вероятно, потому оно так и миленько для нас беглостью от осознания родителей основой. Родители! Промчатся всего несколько десятилетий и вам предстоит вопрошать у космоса ли, у Небес ли: где же вы, родненькие мои? Хочется известить тебя, мой юный читатель: уход родителей из жизни – тот Рубикон, за которым ты подступишься к глубинам осознания и себя, и – уж запоздало – своих родителей. Нужно приготовиться. И в глубинах тех прошу тебя состояться.

У вас есть детское время – с него и с борьбы на уничтожение попереводите себя на благородное действенное осмысление принятого за враждебное. Кого возненавидите – нареките товарищами по жизни. Попрактикуйтесь на близких родственниках. Потому как часть жизни предстоит вам переделыванием существующего. Материальное соседствующее неслучайно пребудет неотселённым ментально-мировоззренчески. Непеределывавший – надо сказать – трусоватый.

Детство, несомненно, прелесть! Детство – природное благородство! Но, кажется автору, в доле с мизерной простительной недостаточностью – неведением о предстоящих испытаниях той природности её гормональными перипетиями. Юношеством. Гормональное же без убожества перипетий – уже ментальная созревание. Потому я и затеялся этим текстом посочувствовать его юному читателю в его переходе из первого во второе. Помечтать, как он с блеском начнёт его молодость из этого перехода. Намечталось несколько идей под этот блеск. И всё нижеследующее – именно о них;

Попутно с детством и познавай, каким же, случается, надо оказаться трусишкой, чтобы очутиться в мании случиться безупречным управителем! Мудрость юношества – всей его живительностью осмелиться перечить и встать на пути и мании, и любой теоретизирующей безупречности. Критерий – улыбчивость Синих птиц удачи человечности, устремляющихся под крыло вашего покровительства им. И – да ничто не лязгнет за вашей спиной, и не захлопнется вратами, не задрается над вами ни один люк!

Всем куражом вашего детства надоумьте родителей успеть облюбовать их собственную жизнь и родительской включительно: не обкрадывайте их родительство удручённостью от засилья ваших школярских "неудов", но ширьте её благо вашим вопрошанием к себе и к ним: свободны ли они с вами? С вашего юного возраста, когда такой ваш вопрос ещё не разрушителен для единящего родительства. А буде же ваша воля ворвавшейся-сорвавшейся с цепи подначивать настраиваться "против" – бросайте всего себя начинаться обустраивающим "за" вашей волей, устремившейся к его красочности. Вся фантастичность везения и труда родительства посреди стези земной жизни в этом – в потомках, помогающих пребывать предкам единственными и вместе с ними. Пожелаю вашему внутреннему ребячеству прожить возраст, в котором распирает походить мимо родителей дышащими широко распахнутыми ноздрями, и оживляться и проживать себя автором и родничком той фантастичности родительского везения; С какого момента, дня, года или же поступка родительской жизни все дороги уводят их уже не в Рим, как говорилось древними римлянами, а приближают к ритуальным залам навек прощания с ними, ни интуиции людей, ни науке пока достоверно неизвестно. Потому успеть побывать полнокровно живущими – даже и в присутствии детей, на их глазах – это виртуозность родительской судьбы. Сподвигнуть на неё и помочь родителям в этой их виртуозности пожелаю вам виртуозностью начала вами вашей молодости! Юношество есть то, чему ещё даётся сквозь даже и трагичность существования прозвучать обнадёживающе поздравительным.

Ею, вашей поздравительностью, и обескураживайте родительство!

Познаете мамину и отцовскую жизнь – опознаете и собственную по проблесковым в вас эмоциям из этого познания. Познаете мамину трогательность – и в себе напитаетесь растроганностью на её пути к вашему отцу, жизненному товарищу. Поздравляйте родителей! Мы в ответе за тех, кого поздравляем с Днём их рождения. Благо расцвета юношества – зарождение в нём симпатии к его сопричастности к симпатичности жизни тех, кого оно симпатизируя поздравляет; Обретайте в себе симпатизирование ответственности прежде, чем встанут в полный рост риски юношества быть погребённым его иллюзорной безнаказанностью. Посеешь в себе понты пацанской заносчивой горделивости – рискуешь угнездить в себе старческую плаксивость. Не кичитесь собою как голым фактом – гордитесь собой как кем-то искомым последствием в нём самом.