Глава 1. Поезд в тьмутаракань

Мне надо было затеряться где-нибудь в глуши на неопределённое время. Я купил билет на поезд и мчался в направлении города N, как обозначили бы тьмутаракань писатели позапрошлого века. Не буду заострять внимание на причине, побудившей меня к такому отчаянному шагу. Думаю, проницательный читатель всё поймёт сам. Молодой человек, без связей, но смею надеяться не глупый, когда кругом неопределённость, оставляет скромную, но достаточно уютную квартиру, и стремится забиться в медвежий угол. Чёрная куртка с капюшоном (есть в этом что-то средневековое, монашеское) придавала мне некую иллюзию защищённости, хотя бы тем, что ограничивался обзор зрения. Но, если посмотреть на происходящее вокруг, в моральном смысле, как раз от средневековья мы не далеко ушли. Также я мог мчаться в почтовом дилижансе, в монашеском одеянии, избегая знакомств, терзаясь сомнениями, проявляя чрезмерную подозрительность и загнанный в угол любопытством случайного попутчика, выдумывать истории из несуществующей жизни, путаясь в деталях и подробностях, которые, чёрт меня дёрнул упомянуть. Как вот сейчас, например, с этим словоохотливым типом, в вязаном свитере и с хитрым прищуром.

– Итак, молодой человек, куда путь держите?

Я назвал город N и уставился в окно.

– О, какая глухомань! – воскликнул попутчик, – хотя места эти не лишены провинциальной прелести. Затем выдержав хорошую паузу, назойливый человек произнёс: – Игорь Иваныч!

– Александр, – соврал я не задумываясь.

– Очень официально, молодой человек. Позвольте я буду называть вас немного короче, хе-хе! У Вашего имени много вариаций, и, если бы я знал, чем вы занимаетесь в этой жизни, я бы выбрал одну из них.

– Интересный у вас способ знакомиться, Игорь Иваныч.

– Из ваших уст это звучит как – втираться в доверие.

Про себя я отметил, что он прав, но вслух произнёс только, – Ну что вы, я этого не имел ввиду!

– Путь долгий, поэтому начнём, – сказал неугомонный попутчик и не переставая говорить, начал вынимать из кожаного рюкзака разнообразное содержимое.

– Александр – имя воинственное, – и на стол легла толстая книга в потёртом переплёте,

– История древней Греции, не интересуетесь?

– Нет, знаете ли, я не гуманитарий.

– Алекс, имя нейтральное, подойдёт кому угодно, даже не гуманитарию, – и на обложку был положен очешник, – но история, это предмет, который будет интересен любому, – заключил любитель античности.

– Если вам действительно интересно, я изучаю экономику, – опять соврал я.

– О! Здесь больше подошло бы имя Шура. Но, это слишком домашнее имя. Так вас мог бы называть близкий друг, каковым я не являюсь. Впрочем, как знать, – и на столе появилась бутылка Хеннесси.

– К сожалению, не могу вам составить компанию, – парировал я незамедлительно.

– От чего же? – удивился попутчик.

– Причина тривиальная, я не пью!

– От такого коньяка отказаться невозможно! – и на поверхности купейного столика оказался футляр, из которого были извлечены два хрустальных бокала.

– Что это? – удивился я.

– Я вижу, как у вас загорелся глаз! – и вот уже донышко бокалов покрыла янтарная жидкость. – Это каноничный снифтер! Допустим вы не пьёте, но вам ничего не мешает поднести бокал к носу и насладиться ароматом.

Сомелье подал мне сосуд, и я склонился над ним.

– Чувствуете нотки сухофруктов, шоколада и пряностей?

– О, да! – прошептал я и осёкся…

– Теперь, я с полным основанием могу обращаться к вам – Саша. Но, если вы оставите все ваши условности в стороне и сделаете крооохотный глоток этого волшебства, то будете награждены долгим послевкусием грецкого ореха, винограда и агавы… За окном мелькали ели, окрашенные золотистым сиропом заходящего солнца. Речь моего соседа по купе лилась и плескалась, как ручей и его, казалось, невозможно было прервать. Мы посетили множество городов античного средиземноморья, солёные волны плескались у наших ног и мой экскурсовод, в доказательство своей правоты, что мы находимся именно в том месте, о котором он только что рассказывал, стучал указательным пальцем, на котором поблёскивал перстень, с неизвестным мне красным камнем, по овальной карте Геродота.

– Вот так-то вот, Саша, а вы говорите! – воскликнул в очередной раз азартный собеседник. – И всё-таки, что Вас заставило променять уютную квартиру в столице на этот грязный вагон.

– А я, Игорь Иваныч, ничего вам про квартиру в столице не говорил. С чего вы взяли?

– Да по вам за версту видно, кто вы и откуда!

– Может быть по мне и видно. А вот кто вы такой, я теряюсь в догадках.

– Ну, Саша, давайте же, включите воображение.

– Вы правда этого хотите? – зацепился я за предложение, чтобы отвести внимание от собственной персоны.

Любитель дорогого коньяка капнул в оба бокала янтаря и приподнял свой в ожидании.

– Можно было бы предположить, что вы имеете какое-то отношение к добыче золота.

– Из чего же сие следует, дорогой мой?

– Ну хотя бы тот коньяк, который вы пьёте, не самый дешёвый.

– Да, в вагоне ресторане такого не купишь. Собственно говоря, когда я отправляюсь на длинные расстояния по железной дороге, беру его с собой.

– А что же не самолётом?

– Аэрофобия, знаете ли. Но, всё равно, коньяк слабое подспорье, чтобы меня раскусить.

– Коньяк, сам по себе, да! Но то, как вы его пьёте, характеризует вас определённым образом.

– Ну, дальше, Саша, дальше!

– Дальше, сложнее, но я попробую. Ваши познания в истории говорят о вашем образовании: или это истфак, или вы, простите меня за предположение… нет, это глупо, остановимся на университете…

– Нет-нет, продолжайте, – запротестовал Игорь Иваныч.

– Ну, что же, вы сами настояли! Или вы долго находились в местах не столь отдалённых и зря не теряли времени.

Таинственный человек закашлялся, отставил бокал в сторону.

– Но это же чистое предположение, игра, так сказать. Извините если я вас обидел. Я уверен, что оно наверняка ложное. Я слышал там пьют совсем другие напитки.

* * *

Я проснулся поздно ночью от резкого толчка, прижавшего меня к перегородке купе. Поезд остановился, как вкопанный. Крики, глухие хлопки, похожие на выстрелы, топот пробегающих людей в коридоре: всё это ввело меня на некоторое время в ступор. Игоря Иваныча не было на месте. Под столом лежал его рюкзак. Дверь купе распахнулась и показался железнодорожный полицейский. Включился свет.

– Тааак, – произнёс офицер, – документы пожалуйста!

Тут он заметил на столике паспорт, подхватил его и начал изучать.

– Игорь Иванович Разумовский? – спросил незваный гость. Щурясь от внезапного света, спросонья, я не мог вымолвить ничего вразумительного, и моё мычание было засчитано, как положительный ответ.

– Не оставляйте документы где попало, без присмотра, Игорь Иваныч. Держите в кармане или вон, в рюкзаке, – показал он под стол, – это ведь ваш рюкзак?

Я утвердительно кивнул, так как внезапно перевоплотился в своего соседа, и лишние вопросы мне были не нужны.

– Да, мой.

– И что у вас там? – добродушно прищурившись, спросил полицейский. – Нет, вы, конечно, можете не отвечать, мы не имеем права вас досматривать.

– А что, собственно говоря, происходит? – наконец начал просыпаться я.

– Ловим опасного преступника! Никого подозрительного не замечали?

Тут уже стало совсем некуда отступать.

– Так что у вас в рюкзачке?

– Да ничего особенного. Могу показать. Коньяк, учебник по античной истории.

– Студент что ли?

– Аспирант…

– А каким ветром к нам занесло, вроде не каникулы?

– Академический отпуск, пишу научную работу.

– Какую работу? – наморщил лоб любопытный служитель Фемиды.

– Использование персидской конницы Киром Великим, описанное Ксенофонтом, – выпалил я, как на экзамене. Кажется, ещё чуть-чуть и я бы, на нервной почве рассказал, во всех подробностях, о висячих садах Семирамиды. Но по рации послышался хриплый голос, оповещавший о конце операции, так как злодей был пойман. Дверь захлопнулась и я, конфузливо, стал изучать содержимое рюкзака Игоря Ивановича. Оно оказалось самым неожиданным. Кроме известных мне вещей: коньяка, книги, бокалов в футляре и карты Геродота, я обнаружил пачку денег, которые побоялся пересчитывать и пухлую записную книжку, скорее даже блокнот в коричневой кожаной обложке, с металлическими застёжками, исписанный неразборчивым почерком. Первая мысль была – оставить всё это на столике в купе и выйти на следующей же станции. Но чудовищное любопытство овладело мной, к тому же поезд уже тронулся, и я начал листать блокнот, который, как оказалось затем, повлиял на последующие события! Это были то ли дневниковые записи, то ли наброски воспоминаний, то ли попытки художественной прозы. Явно нужна была другая обстановка, чтобы углубиться в их изучение. Но когда я раскрыл паспорт исчезнувшего хозяина рюкзака, то чувства самые невероятные охватили меня, так как фотография в нём оказалась моя. Тщетно я пытался нащупать в кармане куртки свой собственный паспорт. Лицо случайного попутчика всплыло у меня в памяти, и его добродушная улыбка приобрела зловещий оттенок. Когда он вышел? Этого я не помнил. Похоже Хеннесси был с сюрпризом. Учитывая мои не простые обстоятельства, мне придётся побыть некоторое время Игорем Ивановичем Разумовским.

Чувство голода напомнило мне про вагон-ресторан. Собрав все ценные вещи в рюкзак и нацепив его на плечо, я оставил свой московский чемодан на попечение проводницы (заплатив ей из пачки господина Разумовского) и отправился утолить голод. На столиках стояли бордовые лампы, излучающие скудный дорожный уют. В дальнем конце вагона сидела компания: мужчина и две женщины. Ко мне подошёл сонный официант. Я сделал заказ и опять посмотрел на компанию в конце вагона. Не считая меня, это были единственные посетители. Мужской баритон произносил, по-видимому, что-то лестное, но невнятное из-за монотонного перестука колёс. Затем дорожный ловелас поцеловал кончики пальцев и послал воздушный поцелуй проплывающим мимо ночным пейзажам, и дамы задорно засмеялись. Мне был виден его аккуратно подстриженный затылок, бычья шея и воротник вязаного свитера. В какой-то момент, дамский угодник явил на мгновение свой профиль и внезапный жар ударил мне в голову. Я вскочил на ноги, оттолкнул шедшего навстречу официант, который воскликнул, – молодой человек! – и, падая на стул, опрокинул лампу. Понадобилось всего несколько шагов, чтобы достичь столика ничего не подозревающего волокиты и схватив его за плечо, гневно воскликнуть,

– Игорь Иваныч, что это за шутки, где мой паспорт?

– Excuse me! – последовал ответ.

– Игорь Иваныч? – уже не уверенно переспросил я. – Это же вы!