Глава 1. Ужин в кругу семьи.

Даже когда бабушка умерла ее цифровая копия, загруженная виртуальное пространство продолжала заниматься огородом. Цветы я еще понимаю, но зачем она выращивала огурцы, кабачки, помидоры, картошку? Может по привычке, а может у людей того поколения так проявлялась любовь жизни. Если это конечно можно назвать жизнью.

Ближе к делу: на прошлой неделе была наша первая встреча с бабушкой после ее смерти. Мама по этому случаю накрыла стол, отец принарядился, и даже дедушка достал припрятанный самогон (что незаконно, но их поколению как-то неважно). Перед нами должна была возникнуть реалистичная голограмма бабушки в ее новом благополучном загробном мире. Но вместо этого возникла восьмибитная копия, как на доисторических игровых приставках. Дедушка прикрыл рукой глаза. Отец сделал какое-то каменное выражение лица, боясь дать понять, что что-то не так. На глазах у мамы выступили слезы. Бабушка сразу перешла к делу.

— Маш, кабачки возьмете? — спросила она на пятой минуте своего рассказа о новой «жизни» и взмахнула цифровым овощем, но тут же спохватилась. — Ой, господи, какие кабачки... Как вы?

— Нормально, — выдавил отец.

Плачущая мама едва залепетала губами: «Мама, мама».

Только дедушка, махнув стопку самогонки и отвлеченно глядя куда-то в сторону пробурчал: «Говорил же, не надо…»

Бабушка после неловкого молчания принялась всех успокаивать.

— А у меня все хорошо. Маш, ты Нин-Иванну помнишь соседку? Два года назад схоронили, как я ее по ней скучала. Вчера в гости ко мне ходила, чаи с ней гоняем.

Родители с бабушкой дежурно обменялись последними новостями, дедушка брякнул пару слов на прощанье. Вечер в встречи закончился и начались разборки.

Оказалось, что весь вычислительный ресурс, призванный обеспечить бабушкино благополучие в виртуальном загробном мире, куда-то делся. Отец принялся копаться в истории транзакций и узнал, что сама бабушка (вернее, ее копия) продала на бирже зарезервированные вычислительные мощности и память, чтобы оплатить мое обучение. Я этого не знал.

Лучше сразу расскажу, как все было с самого начала.

Глава 2. Как все началось.

Первые идеи цифрового бессмертия и создания виртуальных копий умерших людей появились еще в конце прошлого века. Но мощностей не хватало, пока не появились первые промышленные квантовые компьютеры. Ближе к середине XXIвека дело пошло и стали появляться первые виртуальные миры для покойников. Большой популярностью они не пользовались, а были, скорее, баловством для богатых безумцев. Лет через пять ритуальные цифровые услуги стали доступны для среднего класса в богатых странах. Через десять — в развивающихся. И в тех, и в других было много консерваторов, народ относился к идее с опаской. Но под любую технологию найдутся умельцы, способные раздуть спрос — деньги на кону были немалые.

Цифровые копии покойников стали рекомендоваться в качестве психотерапии родственникам усопших. Живые специалисты и нейропсихологи навязывали людям вечную жизнь в цифровом раю. Появились специальные программы для профессий, связанных с риском, а также неизлечимо больных и пожилых. К середине 2070-х цифровой загробный мир уже охватил почти все население Земли, что обеспечило колоссальный рост вычислительной мощи человечества и на годы вперед загрузило производство.

Вот тогда в мире цифровых покойников проявились все проблемы и перекосы мира реального. Жители столиц, благополучных стран и регионов автоматически получали достаточно вычислений для более-менее нормального существования на том свете. Остальные в лучшем случае докупали вычислительные мощности за свой счет, чтобы видеть своих почивших родственников не в восьмибитном качестве, как это было с моей бабушкой.

Всю мощь своего идиотизма проявили разного рода сектанты и фанатики. Если устоявшиеся тысячелетние конфессии категорически отказывались благословлять жизнь вечную для виртуальных копий и тактично избегали любого обсуждения этой темы, то некоторые религиозные экстремисты, секты и террористические организации пытались создавать собственный цифровой рай для смертников: с девственницами, наркотиками и всем, что полагается в таких случаях. Ввиду слабой материальной базы выглядела эта «Валгалла» довольно криво безумно смешно, поэтому экстремисты и сектанты быстро от нее отказались, но шутки на эту тему гуляют до сих пор.

Позднее цифровой загробный мир стал влиять на дела живых людей еще сильнее. Многие покойники отказали родственникам в наследстве и переписали имущество на свою виртуальную копию. Владельцы и руководители компаний с многомиллионной прибылью, отодвинули от дел амбициозных преемников и вели дела сами — прямо с виртуального пляжа, не отрываясь от карт и коктейля.

Короче говоря, от всей этой затеи люди получили проблем гораздо больше, чем пользы. Наша консервативная семья, к слову, одной из последних решила переселить в цифровой загробный мир копию бабушки. Уж очень тяжело мама переживала ее утрату. Бабушкин альтруизм и ее новый облик в минимальном качестве визуализации маминому успокоению не способствовал, но эту проблему мы решили. Поскольку я никого ни о чем не просил, и деньги на мое обучение были подарком от чистого сердца, мне все оставили. Отец с матерью взяли подработку, скопили немного денег и купили бабушке новый пакет вычислений. Загорелая и румяная, она очень живо рассказывала, как вырастила самую большую тыкву, завела козу (вот зачем опять?) и ходит купаться к любимой речке. Один раз она даже позвала нас к себе в гости. Отец рассмеялся, а мама пнула его под столом с такой силой, что посуда на столе подпрыгнула.

А приглашение-то оказалось востребованным: у деда к его почти 100 годам накопилось несколько серьезных болезней и даже при самом лучшем прогнозе доктора давали ему год-два, не больше. Дед, конечно, нас любил и бабушку тоже любил, но наотрез отказывался загружать свою копию. А поскольку я в последнее время общался с дедом ближе, чем все остальные, мама с папой возложили на меня обязанность как-нибудь уговорить его на оцифровку личности.