Глава 1. Предатель

– Миша, ты шутишь? Этого не может быть. У нас нет таких денег.

Я не могла поверить документам, которые предъявлял муж. Сумма была просто огромная, а сроки при этом смешными.

– Это ведь больше ипотеки, которую мы не стали брать.

У меня начиналась паника, а Миша напротив был очень спокоен. Хотя именно он в нашей меленькой семье главная истеричка.

– Да, сумма внушительная. Ты должна ее достать за неделю, – озвучил он все, что было написано.

– Это невозможно.

– Возможно, Кать. С твоими полетами все возможно, – продолжал он городить чушь.

Я уже давно не оправдывалась за свою работу. Да, мне приходилось работать с очень обеспеченными пассажирами. Миша постоянно ревновал меня, строил бредовые теории, озвучивал грязные сплетни. Сначала я оправдывалась, потом вовсе перестала реагировать на бредовые подозрения.

– Я всего лишь бортпроводник, Миш. Самолет мне не принадлежит.

– К сожалению, – процедил муж.

Он все еще был спокоен, но лицо стало мрачным и напряженным. Я никогда не видела его таким злым. Это пугало.

– Ты достанешь эти деньги, Катя. На бумагах твоя подпись, и ты моя жена. Супруги делят не только доходы в браке, но и долги.

Он как будто уже давно репетировал свою речь. Ловушку готовил для меня тоже давно. Мой Миша. Мой муж. У нас были иногда ссоры и разногласия, но сейчас он смотрел на меня как на врага. Словно именно я была причиной всех его неудач.

– Я знаю законы Российской Федерации, – ответила я, стараясь сдерживать эмоции. – Ты можешь прекратить вести себя как сволочь? Объясни, что это за деньги?

– Я немного проигрался, – кратко сообщил Миша.

– Немного? – повысила я голос, не сдержавшись.

– Да.

– Ты и ищи эти деньги.

– Нет, дорогая. Ты подписала бумаги, и теперь сама обязана найти эту сумму.

– Я ничего не подписывала!

Он бросил мне в лицо документ.

– Проверяй. Тут твоя подпись.

На документе действительно была моя подпись. У меня перехватило дыхание. Я схватилась за горло. Но убиваться не было времени. Я лишь беспомощно проскулила:

– За что, Миш? Почему?

Он не отреагировал.

– Не мог хотя бы после рейса мне сказать?

Чемодан уже был собран и стоял в прихожей. Меня ждал долгий перелет.

– Я специально говорю тебе перед рейсом, милая. Ты же летишь не в эконом. У тебя будет возможность попросить денег или заработать.

Он дернул бровями, намекая.

Я сделала шаг назад. В голове не укладывалось, как этот отвратительный человек мог стать моим мужем? Где были мои глаза и мозги? Миша не просто допускал, а приказывал мне продать себя за его долги.

Я с трудом дышала, и слезы потекли по лицу.

– Скорее сдохну, чем заплачу твой долг, – выплюнула я, схватила проклятый документ, чемодан и побежала прочь из дома.

Стараясь, не поддаваться слезам и отчаянию, я набрала подружку Юлю. Она юрист и точно поможет мне.

Юля примчалась ко мне в кофейню через двадцать минут.

– Скажи, что ты не подписывала это дерьмо, – сурово потребовала она, пробежав глазами бумагу.

Я опять разревелась.

– Кать, это твоя подпись? Ты подписала? – допрашивала она своим жестким адвокатским тоном.

– Моя, – всхлипывала я, размазывая слезы по щекам. – Но я совсем не помню, как подписывала.

Вроде недавно Миша что-то мне подсунул. Я устала после рейса, почти спала. Он сказал, что это какие-то дела дома, мы меняли управляющую компанию.

– Паршиво, Кать. Очень паршиво. Здесь даже про коллекторов есть пункт. Ты у них практически в рабстве.

– Как такое может быть?

– Легко, если выходишь замуж за скотину, – не постеснялась Юля.

У них с Мишей была давняя и сильная взаимная неприязнь. Еще с тех пор, когда все мы учились в школе. Причем, подруга ничего по факту не вменяла моему жениху, а потом и мужу. Он просто ей не нравился и все.

«Гнилое чмо. У меня на таких чуйка. Мать родную продаст. Тебя и подавно», – аргументировала она обычно свою неприязнь.

Вот уж не думала, что Юля окажется так фатально права на его счет. Я вцепилась в волосы.

– Что мне делать, Юль? Идти в суд?

– Вряд ли сумеешь выиграть. Кроме подписи есть еще закон. Ты действительно, как жена, обязана отдать долг мужа. Половину при разводе. Это меньше, чем все, но тоже нормально ударит по бюджету.

– Ударит? – вскрикнула я. – Да это убьет и меня и мой бюджет. У меня нет таких денег.

– Хочешь совет?

– Давай.

– Сейчас быстро возьми кредит и отдай этим ребятам. Проценты, конечно, тебе начислят конские. Про приятелей твоего мужа я слышала. Их счетчик вот уж точно может тебя убить. В прямом смысле, Катюш.

Юля взяла меня за руку и посмотрела в глаза. По спине побежали мурашки страха.

– Кредит ляжет и на твоего олуха после развода. Ты поделишь с ним это счастье. Я тебе обещаю. Потихоньку выплатишь банку. Но с теми, у кого он занял даже не пытайся воевать.

Я пыталась поверить во все, но слишком уж невероятным казалось происходящее. Юля меня не дергала. Она заказала чай с ромашкой и дала мне несколько минут прийти в себя.

– Можно пожить у тебя пару дней? – спросила я.

Чемодан был собран, а рейс можно попробовать перенести. Подумать спокойно на работе мне точно никто не даст.

– Конечно, живи. Но у тебя вроде рейс?

Она указала на чемодан.

– Отменю, – ответила я и потянулась за телефоном.

Но он сам зазвонил в моей руке.

Моя коллега и напарница Алла тоже оказалась не в лучшей форме.

– Катюш, – заныла она в трубку, едва я ответила. – Это жопа. Я сломала руку. Не могу лететь сегодня.

– Как же так?

– Сама не знаю. Упала неудачно. У меня все болит, сижу в травмпункте. Просто ужас какой-то. Надеюсь, наложат шину какую-нибудь и выйду через пару недель. Смену тоже не смогла подобрать.

– Как же так? – возмутилась я снова.

У меня на фоне потрясений похоже кончились слова в голове.

– Но ты не переживай, в агентстве напрямую уточнили у Звездина, он не против.

– Не против?

– Чтобы ты одна была на борту. Он летит в Дубай. Вы с ним ладите.

– Это против правил, – вспомнила я.

Алла хмыкнула.

– Ты же знаешь, наши клиенты сами создают правила. Звездину не нужно ничего, кроме хорошего бургундского и разговора о книжках. Ты справишься.

– Если честно, я сама не в состоянии лететь, Алл, – попыталась я отпроситься, но уже знала, что без толку.

– Ну ты, конечно, позвони в агентство. Но уж очень вряд ли они пойдут тебе навстречу.

Выдохнув со свистящим стоном, я закивала, пожелала Алле выздоровления и попрощалась. Листнув книжку, я собиралась все же попытать счастье в агентстве.

– Не советую отказываться от работы, – между прочим заметила Юля. – Тебе же платят за рейсы? Деньги точно не будут лишними.

Я выпустила телефон из руки и закивала. Юлька пересела ко мне ближе и обняла за плечи.

– Лети в Дубай, Кать. Тебе сейчас не помешает посмотреть на все с высоты и максимально отстранённо. Пару дней в отеле с бассейном и неприхотливый пассажир – что может быть лучше? Еще и за деньги. Я пока найду тебе нормальное предложение по кредиту.

– Ненавижу кредиты, – простонала я. – Зарекалась их брать.

– В нашей стране нельзя зарекаться, родная.

Юля крепче обняла меня.

Я вытерла нос и решила, что она права.

– Да, не буду отказываться от рейса. Работа – единственное, что осталось приятного в моей жизни, похоже. Тем более со Звездиным лететь – одно удовольствие.

– Вот и умница, –похвалила Юля. – Отвезти тебя в аэропорт?

– Нет, тащиться сто лет. Обратно обязательно в пробку встанешь.

– Это меньшее, чем я могу помочь тебе.

– Ты предупреждала насчет Миши, – напомнила я. – Мне бы послушать и не пришлось бы просить помощи.

– Нет, Кать. Ты должна была это понять сама. Такие вещи сложно слышать.

– Наверное, ты снова права.

– Конечно. Поэтому не спорь со мной больше. Поехали в аэропорт.

Я выдавила кислую улыбку и последовала за подругой.

Очень хорошо, что Юля отвезла меня в аэропорт. В такси или электричке я бы обязательно раскисла и явилась бы на борт с красным носом. Но подруга не дала мне ныть, а сменила тему, отвлекла. Обычно меня не сильно интересовали сплетни об одноклассниках, но все лучше, чем сходить с ума.

По дороге я также продолжила подготовку к полету. Особая еда, вино и даже посуда для Звездина. Особенные простыни для его жены. Частная авиация практикует очень индивидуальный подход к клиенту. Заказывая самолет, пассажир получает полный пансион собственных привычек и максимальный комфорт при перелете.

Раньше Роман Звездин был владельцем джета.

Я прошла четыре собеседования и тестирование на полиграфе, прежде чем меня допустили до Ангелины Звездиной, которая принимала финальное решение.

Помощники собственника самолета оценивали внешний вид девушек, опыт работы, знание английского и личные качества. Они задавали вопросы о детстве, об отношениях с родителями. Почему я стала стюардессой? Допускаю ли я интимную близость с гостями самолета или членами экипажа? Как бы я поступила в экстремальной ситуации?

Но утвердила меня именно Ангелина. Ее главным требованием было – наличие мужа, а лучше ещё и детей у бортпроводницы. Разумеется, чтобы снизить риск соблазна для собственного супруга. Я тогда подала заявку на эмоциях и почти не надеялась на удачу. Ангелина Звездина предпочитала стюардесс постарше. Но я прошла. Сначала в резерв, а потом стала основным членом команды.

Сам Роман Сергеевич Звездин предпочитал именно мою команду для перелетов. Он продал самолет частной компании, но продолжал летать как пассажир. И это был мой любимый пассажир. Очень вежливый, добрый и простой человек. Конечно, насколько может быть простым тот, кто предпочитает бургундское по пятьсот евро за бутылку и останавливается только в люксах.

Я много летала и видела разных людей. В экономе и в бизнес, в первом классе и в частной люксовой авиации. Но никто и никогда не был таким, как Звездин.

С первого же рейса я поняла, что он никогда не полезет стюардессе под юбку. Его жена перестраховывалась зря. Роман никогда не делал непристойных замечаний, держал дистанцию, был предельно вежлив. И супруге он не изменял. Во всяком случае в самолёте.

Сколько я видела бизнесменов и селебрити, которые тащили своих подружек подальше от жен. Звездин ни разу не был замечен.

Наверно, я слишком его идеализировала. Он мог, конечно, иметь любовницу и в городе. Москва большая.

Вздохнув, я отправилась принимать заказ от кейтеринговой службы. Еда и сервировка прибыли вовремя, а вот мой любимый пассажир задерживался. Что совсем на него не похоже. Такой странный день. У всех все кувырком.