Глава 1. Пыльные дороги и горькие споры под палящим солнцем

1938

В бескрайней пустыне, где горизонт сливается с жарким маревом, новенький Форд Тюдор мчался по узкой, извилистой дороге, поднимая за собой густые облака пыли. Машина, словно сокровище, сияла на солнце своим ярким бежево-розовым кузовом, а её колёса уверенно врезались в песчаную трассу. Вокруг простирались суровые пейзажи: острые скалы, будто вырезанные из камня неведомым скульптором, возвышались над равниной, а над всем этим царило бездонное голубое небо, чистое, как стекло, без единого облачка. Вдоль дороги тянулись Т-образные столбы электролиний, их деревянные крестовины казались единственным напоминанием о присутствии человека в этой дикой местности. Пыль, смешанная с мелким песком, клубилась за автомобилем, оседая на обочинах и создавая иллюзию, будто дорога жива и дышит.

Внутри машины царила атмосфера уюта, несмотря на тряску и жару снаружи. Салон был отделан мягкой коричневой кожей, новой и источающей приятный аромат. На сиденье водителя расположился мужчина, чья статная фигура и уверенные движения выдавали в нём человека, привыкшего к дороге. На нём были брюки цвета охры, идеально гармонирующие с пустынным пейзажем, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающая загорелые руки, и чёрный облегающий жилет, подчёркивающий его подтянутость. Голову венчала белая кепка в бежевую клетку, слегка сдвинутая набок, что придавало ему лёгкий налёт небрежности и уверенности.

Рядом, на пассажирском сиденье, сидела женщина, чья красота казалась неуместной в этой суровой пустыне. Её длинные коричневые волосы были уложены в элегантные волны, обрамляющие лицо с безупречным макияжем. Ярко-алая помада на губах выделялась на фоне её светлой кожи, словно вызов окружающей серости. На ней было цветастое белое платье, облегающее верхнюю часть тела и переходящее в пышный, расклешённый низ, который слегка покачивался при каждом движении машины. Она выглядела так, будто направлялась на светский приём, а не в пыльную глушь.

На заднем сиденье сидели двое детей, чьи лица светились детской невинностью. Девочка, лет пяти, с нежными светлыми кудряшками, была одета в белое платье в бежевую клетку, отделанное аккуратными рюшами. В руках она крепко сжимала плюшевого мишку, на шее которого красовался бант из белой ленты с красными полосками. Рядом с ней сидел мальчик лет семи, с тёмными, аккуратно причёсанными волосами. На нём были синие шорты на подтяжках и белая рубашка, а в руках он держал игрушечную грузовую машинку, с которой не расставался даже в дороге.

Машина продолжала свой путь, и шум мотора смешивался с шелестом песка под колёсами. Женщина, слегка повернув голову к водителю, заговорила мягким голосом:

– Давай повернём направо на заправку. Посмотрим, что есть нового в печати. Новый модный журнал должен быть уже в продаже. Я хочу его посмотреть. Давай остановимся и заглянем туда.

Мужчина кивнул, не отрывая глаз от дороги, и вскоре машина свернула на узкий съезд, ведущий к небольшой заправке, одиноко стоящей среди пустыни.

Остановка у одинокой заправки

Заправка представляла собой скромное строение, окружённое выжженной солнцем землёй. Небольшой магазинчик с облупившейся белой краской на стенах выглядел так, будто время забыло о нём. Рядом стояла единственная заправочная колонка, видавшая лучшие времена, но всё ещё исправная. На парковке, кроме их машины, не было ни души. Солнце палило нещадно, отбрасывая длинные тени от здания и колонки на песчаную землю. В воздухе витал запах бензина и горячего металла, а лёгкий ветерок поднимал мелкие вихри пыли.

Машина остановилась у входа в магазинчик, и женщина, поправив платье, вышла из автомобиля. Её каблуки постукивали по песчаной парковке, ведущей к двери. За ней, радостно подпрыгивая, побежал мальчик, не желая оставаться в душной машине. Девочка и мужчина остались внутри, предпочитая укрыться от жары в тени салона.

Дверь магазина открылась с лёгким скрипом, и над головой звякнул маленький колокольчик, оповещая о приходе посетителей. Внутри царила прохлада, резко контрастирующая с жарой снаружи. Помещение было небольшим, но аккуратным. Справа находился белый прилавок, аккуратный и чистый, вдоль которого стояли несколько барных стульев с металлическими ножками. Слева располагался единственный стол для посетителей, деревянный, с потемневшей от времени поверхностью, окружённый стульями с розово-красной кожаной обивкой и удобными спинками. На стенах висели старые рекламные плакаты, выцветшие от времени, а в углу стоял древний вентилятор, лениво гоняющий воздух.

За прилавком стоял грузный мужчина, чьё лицо не выражало ни малейшего намёка на радушие. Его зелёная рубашка в клетку с белыми квадратами была слегка помята, а взгляд, устремлённый на вошедших, казался тяжёлым и равнодушным. Он вытер руки о фартук и хмуро спросил:

– Что будете заказывать?

Женщина, улыбнувшись, но с ноткой нетерпения в голосе, ответила:

– Ничего, я только хотела спросить, нет ли у вас журнала мод последнего выпуска, "Пронто"?

Продавец покачал головой, не меняя выражения лица:

– Нет, мы таких не держим. У нас только "За рулём", "Водитель" и всё в этом духе. Кофе в стаканах с крышечкой и трубочкой могу предложить. Удобно пить в машине, водителю и пассажирам.

– Нет, я хотела только журнал, мне его порекомендовали подруги, и теперь я надеялась найти его у вас, – настаивала женщина, слегка нахмурив брови.

– Таких не держим, но у нас есть отличный журнал для красавиц, – сказал продавец, доставая с полки белый глянцевый журнал. На обложке красовалась фотография светловолосой женщины с кудряшками и красными губами, а крупными буквами было написано "Мода".

– Ой, отлично, такой тоже подойдёт, я его возьму. Сколько с меня?– обрадовалась женщина, уже представляя, как будет листать страницы.

– Немного. Всего пару долларов, – равнодушно ответил продавец.

Женщина открыла свою белую сумку, стилизованную под солому, с бежевыми кожаными ручками и блестящим лейбом на верхней части, и начала доставать деньги. Но продавец вдруг остановил её:

– Погодите. Вы сейчас хотели заплатить мне пару долларов?

– Да, вы же сами сказали два доллара, – удивилась она, поднимая взгляд.

– Нет, я такого не говорил. Пять долларов, – отрезал он, скрестив руки на груди.

Лицо женщины вспыхнуло от негодования. Её голос стал резким:

– Это грабёж среди бела дня! Кто вам позволил так цены менять в одну секунду? Я на вас буду жаловаться! Где ваш профсоюз или кто там у вас начальство? Я им всё о вас расскажу, что вы мошенник и дерёте с пассажиров втридорога за какой-то журнал! Нахал, что вы себе позволяете?

Продавец, не меняя выражения лица, устало выдохнул:

– Ну вы, дамочка, даёте. Что я вам такого сказал, чтобы вы взбеленились? Не хватало ещё проблем с вами иметь.

Он демонстративно положил журнал обратно на верхнюю полку в углу, словно ставя точку в разговоре. За этой стычкой внимательно наблюдал мальчик, опираясь на барный стул. Его глаза, полные любопытства, следили за каждым движением взрослых.

Конфликт у прилавка

В этот момент в магазин вошёл ещё один посетитель – мужчина в песочного цвета брюках с белой рубашкой и клетчатой кепке. Он выглядел раздражённым, будто само ожидание на жаре вымотало его. Увидев женщину, он направился к ней:

– Ну что ты, милая, так долго? Я тебя заждался. Иди в машину, я сам здесь разберусь с этим продавцом.

Женщина, всё ещё кипя от негодования, кивнула и, взяв сына за руку, направилась к выходу. Колокольчик над дверью снова звякнул, когда они вышли на улицу, оставив за собой напряжённую тишину. Продавец, сложив руки на стойке, уставился на мужчину из-под лобья, словно оценивая, стоит ли с ним связываться.

Мужчина, не теряя времени, шагнул к прилавку и протянул пять долларов:

– Этого хватит?

Продавец, не моргнув глазом, покачал головой:

– Нет, теперь не хватит. Теперь десять долларов.

Лицо мужчины побагровело от гнева. Его голос стал низким и угрожающим:

– Ах ты ж скотина! Вот почему моя жена взбеленилась, довёл её до нервного срыва! Я тебе покажу, как людей обдирать!

Он сорвал с головы кепку и начал тыкать ею в лицо продавца, который оставался невозмутимым, лишь слегка отстраняясь от резких движений. Наконец, мужчина развернулся и направился к двери, но на пороге остановился, тыча пальцем в сторону продавца:

– Ты ещё увидишь, что я могу сделать с такими, как ты, засранцами! Вот поглядишь у меня!

Дверь хлопнула с такой силой, что колокольчик издал жалобный звон. Мужчина, всё ещё кипя от злости, вышел на улицу, где солнце слепило глаза, а тень от магазина тянулась до самой дороги. Он сел за руль, хлопнув дверью так, что машина слегка качнулась.

Женщина, уже сидящая на своём месте, повернулась к нему:

– Ну что, милый, удалось купить журнал?

– Нет, эта скотина в десять долларов заломила цену, – негодовал он, сжимая руль.

– Ох ты ж! Я так и знала, что это мошенник. Нельзя было сюда заезжать, одни лишь неприятности и испорченное настроение, – вздохнула она, откидываясь на спинку сиденья.

Урок для детей

Женщина обернулась к детям, сидящим на заднем сиденье. Её взгляд был строгим, но в нём читалась забота. Девочка всё ещё сжимала своего мишку, а мальчик, отложив машинку, смотрел на мать с серьёзным выражением лица.

– Дети, никогда не будьте такими, как этот жирный боров в магазине. Иначе Бог вас покарает, и вы станете такими же, как он: в захолустном магазине торговать никчёмными, никому не нужными предметами и обманывать посетителей, выдавая чёрное за белое. Вот такие они, мошенники. Знайте это прямо сейчас, пока мамочка и папочка вас ещё любят и ценят. Никогда не становитесь такими, как этот жирный боров, – говорила она, грозя пальцем то детям, то в сторону магазина.

– Да, мама, мы тебя слушаемся, мы поняли, – почти синхронно ответили дети. – Мы никогда не будем обманывать, как этот жирный боров.

– Молодцы. Теперь вы знаете, что надо делать в жизни. Слушаться маму и папу, тогда у вас всё будет хорошо, и вы вырастете взрослыми, достойными и порядочными, достойными уважения, а не как этот жирный тюфяк, разложивший свои руки на стойке и со своим свиным рылом пялящийся на людей, – продолжала она, её голос был полон убеждённости.

– Мы запомнили, мама. Мы будем слушать и обязательно вырастем достойными, хорошими людьми, – заверили дети, кивая.

– Вот так-то, – заключила женщина, перестав грозить пальцем. Она развернулась и села прямо, глядя вперёд на дорогу, по которой снова тронулась машина. Мужчина крутил руль, и автомобиль, оставляя за собой клубы пыли, продолжил свой путь в неизвестность.

Мысли жирного борова

Тем временем в магазинчике продавец, которого так яростно осуждали, медленно развернулся и направился в служебную часть помещения. Он прошёл в дверь, находившуюся ранее за его спиной, повернул налево в длинный узкий коридор, тянущийся вдоль всего здания. Стены коридора были обшиты деревянными панелями, а под ногами скрипели половицы. В конце коридора он свернул направо в небольшую кухню, где царил запах жареного мяса и масла. На крючках вдоль стен висели ножи, сковородки, кастрюли и другая кухонная утварь, поблёскивающая в тусклом свете маленького окна и единственной лампочки под потолком. Под крючками стояла электрическая плита, на которой шипели и скворчали котлеты, обжариваясь до золотистой корочки. Продавец ловко переворачивал их лопаткой, но его мысли были далеки от готовки.

– Вот и ещё одни клиенты остались недовольны моим обслуживанием. Что же мне теперь делать? Никто не хочет останавливаться на этой заправке и покупать что-то стоящее. Все хотят побыстрее отсюда уехать, не заплатив даже за дурацкий журнал "Мода". И кому он вообще мог понадобиться в этой глуши? Эта тётка точно ненормальная. Так выглядит для поездки в пустыне. Она точно умом тронулась, раз думает, что они доедут по назначению, не сломаются или им хватит бензина, когда они не заправились у меня. Просто придурки. Видал я таких пачками. Зазнайки. Вот сейчас десять минут пройдёт, и они вернутся ко мне как миленькие и будут умолять меня что-нибудь сделать, чтобы я им помог добраться до города Симплвиля, – бормотал он себе под нос, переворачивая котлеты.

Его мысли продолжали крутиться вокруг этой странной семьи. Он представлял, как они, потеряв всякую надежду, возвращаются к его магазинчику, готовые на всё, лишь бы он помог им. Он видел их унылые лица, их мольбы о помощи, их готовность отдать все деньги, лишь бы выбраться из этой пустыни. И он, добрый и отзывчивый, как он сам себя считал, мог бы стать их единственным спасителем. Но вместо этого он представлял, как они, опустошённые, уходят ни с чем, возвращаясь к своей машине, так и не получив помощи.

– Ха-ха-ха, – хохотал он, отрубая очередной кусок мяса острым ножом. – Никто не смеет мне хамить и угрожать, когда я на посту, выполняю свою работу и забочусь о прилавке и проезжающих гражданах.

– Ха-ха-ха, – вновь раздавался его смех, пока он отбивал куски мяса, превращая их в отбивные. – Вы ещё увидите, вы ещё посмотрите, кто у кого в ногах ползать будет, и это точно буду не я, а вы, дураки напыщенные. Никто вам не поможет, кроме меня, а я вам точно не помогу, потому что вы такие сволочи, что угрожали мне на моей же работе, оскорбляли меня и ни во что не ставили. Ха-ха-ха, – веселился он, кладя мясо на плиту и слушая, как оно шипит, обжариваясь.

Кухня наполнялась запахом еды, а мысли продавца – мрачной радостью от воображаемой мести. Он был уверен, что эта семья ещё вернётся к нему, и тогда он покажет, кто здесь хозяин.

Запах ужина и первые тревоги. Тайна передатчика

В небольшом придорожном магазине, затерянном посреди песчаной пустоши, повар с сосредоточенным видом нарезал мясо. Его старый деревянный стол, потёртый от времени, был покрыт мелкими царапинами и пятнами от жира, накопившимися за годы работы. На плите, стоящей в углу тесной кухни, уже шипело масло, а запах обжаривающегося мяса наполнял воздух. Кухня была маленькой, но функциональной. На полках теснились банки с консервами, пакеты с крупами и несколько потрёпанных кулинарных книг. Сквозь мутное окно пробивались лучи палящего солнца, освещая пылинки, танцующие в воздухе.

– Сегодня будет восхитительный ужин для меня и для моей собаки, которая отлично провела день, бегая по улице недалеко от магазина, – пробормотал повар, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.